Фриссон

Рей стояла на огромном каменном балконе, опершись локтями на широкие перила. Её глаза безразлично скользили по её новым владениям. Везде, куда хватало взора, были лишь пепел и камни, но у неё не было времени выбирать себе планету пороскошней. Экзегол вполне годился, особенно из-за Силы, которая сочилась буквально из каждой трещины. Особенно в этом месте, которое Рей выбрала под свои личные покои. Вид с балкона радовал не сильно, но она привыкла к пустынным планетам. Какая разница – раскаленные пески Джакку или остывший пепел Экзегола? Такие как она – рожденные в мусоре – не жили ради красоты. Их жизнь была борьбой. Девушка пристально наблюдала за шаттлом Кайло Рена, который поднимался над землей, делая какие-то нервные виражи. Что ж, он далеко не был Ханом Соло в управлении. Рей непроизвольно дернула плечами. Не время было сейчас думать о Хане Соло, но предательские слезы, вызванные тоской, уже щипали глаза. Она ужасно, ужасно устала, однако в момент, когда её меч отразил молнии Палпатина в него же, выбора не осталось. У неё был шанс спасти всех и пришлось им и воспользоваться. В ту секунду Рей не думала, каких титанических усилий ей это будет стоить, но над головой погибал флот сопротивления, потому только победив чудовище и заняв его место, девушка могла помочь. Шаттл, наконец, исчез и девушка немного расслабилась. Наконец, она осталась единственной владеющей Силой на этой каменной планете, а значит, можно было не опасаться. Девушка закрыла глаза, приготовившись к длительному поиску, но неожиданно связь настроилась очень быстро – видимо, Экзегол, действительно, очень усиливал её дар. «Здравствуй, Рей» Губы девушки мимо воли растянулись в улыбке от звуков знакомого голоса, а сердце сжалось от тоски. «У меня мало времени» «Мы получили твои сигналы. Шпионов посбивали со следа, залегли на дно, однако вечно так продолжаться не может, мы тебя выдадим. Нужно чем-то пожертвовать, Рей. За последний месяц мы убили слишком много людей из Первого Ордена…» Рей улыбаться перестала и голос По – такой тихий, уставший, но все-таки дружественный – перестал тешить. Она давно знала, что он это предложит, но не так-то просто выбирать какой планетой ей нужно пожертвовать, чтобы обеспечивать себе прикрытие. «Рей, ты ещё со мной?» «Я не…» «Я знаю. Я сделаю всё сам, это будет слишком для тебя. Только обещай не мешать. Мы не можем рисковать твоим прикрытием, Рей. Ты должна согласиться. Считай это моим приказом» «Обещай мне, что жертвы будут минимальны – я и так уже не могу спать» «Мы справимся, Рей. Береги себя. Мы все скучаем. Особенно, BB-8. И очень любим тебя». Девушка не ответила и оборвала связь. На сантименты у неё времени было не много – Рен мог вернуться в любую секунду. Он слишком силен, потому мог ощутить любую постороннюю телепатическую связь. Даже эта его отлучка могла быть банальной ловушкой для неё. Рей поежилась – ветра на этой планете были пронзительными. От последних слов По стало немного теплее, но сам разговор оставил тяжелое впечатление. Вечно нужно кем-то жертвовать. Это разрывало на кусочки. Увидев, что в долине собираются на тренировочный марш штурмовики, Рей скрылась в своих покоях. Хорошая она была императрица - больше напоминала узницу, ведь приходилось опасаться слишком много. Особенно, Кайло Рена. Впрочем, его-то опасаться она как-то привыкла. Этот враг всегда был предсказуем, правда, не ясно как он будет вести себя, когда решит сорвать с себя поводок. Девушка тяжело вздохнула. Тоска по несуществующему дому очень мучила её. Хотелось попасть в то место, где ей не о чем было тревожиться. Где бы она не боялась выдать себя жестом, взглядом, шепотом во сне. Пока её роль удавалась, генералы склонялись под её хладнокровием, однако стоило допустить малейшую ошибку и весь спонтанно придуманный план начнёт рассыпаться. Её перестанут чтить. Девушка от отвращения скривилась – её так чтили за убийство их бывшего лидера. Мерзость. Самым забавным в этой ситуации было то, что она и не убивала Палпатина, а просто защищалась и его испепелила собственная ненависть и джедаи, которые стали на защиту Рей. В ту секунду, когда император предложил ей нелегкий выбор, девушка хоть и была в отчаянии, однако рисковать настолько, чтобы впитать в себя всю силу ситхов, не решилась. Зов тёмной стороны без того был слишком силен и Рей знала, что он поглотит её. Именно поэтому ей пришлось оставить всех на Экзеголе. За пределами планеты станет слишком хорошо ясно, что в ней нет той яростной темной силы, которая здесь бурлила повсюду. В покоях было теплее. В зеркало она не глянула. Ей не нравилось то, что она видела в нем, потому равнодушно проходила мимо. С отвращением стащила с головы корону и с облегчением помассировала виски. С новым статусом она не стала что-то в себе менять, разве что цвет своей одежды стал из белого темным, но корону приказала себе выковать. У Кайло Рена была его маска, у неё – своя. Корона не была массивной, это был просто металл и черные кристаллы, которые устрашающе полыхали всякий раз, когда она злилась, однако она ужасно, почти до крови, натирала ей кожу и Рей принимала это. Для всех эта проклятая корона была символом её превосходства, для неё же – напоминанием. Где-то вдали раздался вой. Девушка усмехнулась. Тёмный рыцарь вернулся на Экзегол. Мысли о Кайло Рене не давали ей покоя. Она видела в ту ночь, сколько в нём было света. Утопая в темноте, девушка видела лишь свет, которым сиял Бен, но ведь он пришел так поздно. Она не могла встать с ним рука об руку, ведь ни в одном из планов Верховного Лидера не было уничтожения Первого Ордена, потому довериться ему было нельзя. Ни тогда. Ни сейчас. Кайло Рен не мог быть её союзником, а Бен… Рей даже не была уверена, что он настоящий. Возможно, в ту секунду даже сам парень себе врал. Кайло Рена девушка знала, Бена нет, потому ему тоже не доверилась и осталась абсолютно одна среди врагов, которыми теперь повелевала. И держалась от темного рыцаря на максимальном расстоянии. То, с какой скоростью Бен вернулся к своей маске и темной стороне, лишь укрепили Рей в уверенность, что его свет был мимолетным заблуждением для него самого. Однако, ей было очень больно от того, что она сама всегда пыталась погасить в нем конфликт, разжечь свет и сама же всё потушила. Эта жертва была самой жестокой. Но в войне выбирать не приходилось.