Рюджи Когуре

Рюджи Когуре Последний сакуры лепесток Упал на гладь вод озера Когуре Закат их окрасил багрянцем - А, вот ты где! А ну вылезай вонючий краб, или останешься навсегда гнить в этой норе! Тяжелое древко копья больно ткнуло в бок. Пришлось подчиняться. Коидзи нехотя вылез из норы, где обычно прятался от сборщика налогов. Его немного побили, а потом тычками погнали на маленькую деревенскую площадь, куда уже согнали все мужское население их деревушки. Незнакомый чиновник, даже более важный, чем сборщик налогов брезгливо оглядел жителей. - Эй вы, рыбий корм! Наш великий правитель, Сёку Тайра, милостиво разрешил вам, никчёмнейшему сброду, участвовать в завтрашней битве с кланом Минамото. Всем, кто выживет, будет разрешено вернуться к обычной жизни, изменников же и предателей, а также их семьи, ждёт заслуженная кара. Все дезертиры будут распилены пополам бамбуковыми пилами. Что же касается перебежчиков, то они будут молить богов о такой лёгкой и безболезненной смерти. Всё. Ведите их на место. А мне ещё четыре деревни объехать надо. И связанных крестьян погнали к замку. Это была ужасная ночь. Лежать связанным под проливным дождём, дрожать от холода и страха перед завтрашней неминуемой гибелью. Как повезло тем, кто не дожил до рассвета! Коидзи дожил. Утром пришли люди когуна. Выжившим развязывали путы, одевали повязки с символом клана, давали в руки заостренные бамбуковые жерди вместо копий. Все трупы сложили в линию позади рыбаков. Пьяный в стельку солдат пинками выстраивал людей в три линии, объясняя задачу. - Ровнее стоять, крабья тухлятина! Вы поставлены, чтобы защищать лучников правителя. А лучники будут подбадривать вас! Каждый, кто отступит за линию трупов, сам ляжет рядом с ними! - И они стояли. Стояли, ожидая, когда наконец рассеется промозглый осенний туман, стояли, наблюдая, когда люди Минамото – такие же крестьяне, как и они, доберутся до них под градом стрел. Стояли насмерть, протыкая противника своими бамбуковыми шестами, и сами умирая на таких же вертелах. Дрались обломками палок, руками, ногами, зубами… Они выстояли. Никто из рыбаков не разбирался в боевых сигналах барабана, и они не знали, что им приказано очистить поле боя. Впрочем, никто о них и не вспоминал, - очередная груда мяса, задержавшая наступление противника. И когда перед ними появились демоны в лакированных красным лаком доспехах, с настоящими стальными мечами, с привязанными за спиной знаменами клана Минамото рыбаки застыли от ужаса. Закон запрещает простолюдину поднимать руку на самурая. Самураю такой закон не писан. Один за другим умирали рыбаки, моля о пощаде. Коидзи не хотел умирать. Схватив остаток своей бамбуковой палки, он с воем кинулся на самурая, ударив его по шлему. - Как… Ты посмел… Ты… И бронированная туша стала разворачиваться на Коидзи. Зажмурив глаза, он поднял свой огрызок для последнего удара, но тут мощный пинок сзади свалил его на землю. - С дороги! – И черный демон с обломанным знаменем Тайры за спиной кинулся на вражеского самурая. Засверкали мечи. И почти сразу Коидзи понял, что его спаситель слабее. Его доспехи были повреждены, маска помята, а удары его были не так быстры как у противника. Исход боя был предрешен. Надо было бежать, но почему-то рука сама потянулась к случайно уцелевшей бамбуковой палке, а ноги понесли на противника. В тот момент, когда красный самурай опрокинул чёрного и готовился добить его последним ударом, бамбуковое острие вошло в щель между доспехом и шлемом. Раздался хруст костей, и тело бойца Минамото мешком рухнуло в грязь. Он убил самурая. Закон никогда не был милостив к простым рыбакам, но за такое нельзя даже надеяться на снисхождение. - Ты… Беги… Отсюда… Чёрный воин с трудом встал на четвереньки, потом в полный рост, и шатаясь пошёл в сторону врага. В каком-то непонятном отупении Коидзи подобрал меч убитого самурая и пошёл за ним. Он еле успел поддержать падающее тело, и дальше они пошли вместе, туда, где разгорался настоящий бой. Суд вершил сам Сёку Тайра. Вчерашняя битва закончилась победой, но какой ценой она была достигнута! Армия клана была измотана, истощена. Готовых к битве воинов осталось меньше пятой части от того, что было перед сражением. И это был только авангард армий Минамото. Хорошо, что идет зима, есть передышка. Но если не вдохновить воинов, они за зиму разбредутся к другим хозяевам, и плевать им на воинскую честь! Он бы и сам плюнул, но ему, великому когуну императора, никто не предложит убежища. Либо он победит и упрочит своё положение, либо смерть, позорная казнь как предателя родины и узурпатора божественной воли императора. Поэтому он лично решил участвовать в суде, хотя дело было слишком простое, и даже слишком низкое для его статуса. Но воинов такое внимание к ним может ободрить. И вот он сидел на помосте судьи в этой занюханной полуразвалившейся крепостце, в своих самых лучших шёлковых нарядах, а две его личные рабыни, купленные в империи, кормили его по имперскому обычаю с рук жуткой стряпней местных поваров. - Подсудимый Кодзи рыбак из деревни Когуре обвиняется в том, что он посмел не просто поднять руку на самурая, - достойного Иэясу Акахита -, но и подло убил его. Вдобавок он, чернь от черни посмел дотронуться до клинка самурая и даже присвоил его себе. – Голос когуна покосился на правителя, но веер в его руке не шевелился. – И хотя дело предельно ясное для его освящённой богами и императором проницательности, когун хочет услышать мнение своих вернейших воинов. О, Коидзи многое готов был рассказать! Рассказать о своей нищенской жизни с огромными податями, о том, как их послали на верную смерть, о том что он просто хотел выжить. Но кляп заткнул ему рот, а искусно затянутые веревки заставляли его лежать на земле лицом вниз. Негромкий ропот вокруг говорил, что самураям наплевать на его судьбу, их больше волновала оплата их службы, да вечер в чайном домике. - Раз никто из воинов не желает высказаться, великий когун выносит свой приговор… - Стойте! – Коидзи не мог видеть, но голос своего спасителя он узнал. Голос был слаб, вероятно, от полученных ран, но твёрд. – Я должен принести извинения за действия своего оруженосца. Сразив достойного Иэясу Акахита, я не мог позволить, чтобы дух самурая, заключённый в его мече, оставался позорно лежать в грязи. Я призвал этого человека… - Кодзи Когуре – да, Кодзи Когуре, и поручил ему охранять меч самурая от дальнейших унижений. Я не заметил, что Акахита ещё был жив. Когда же достойный самурай попросил прекратить его страдания, мой тупой оруженосец не догадался вернуть ему меч, а сам умертвил его тем, что попалось под руку. Это моя вина, великий когун. Голос покосился на правителя. Такой поворот событий был слишком неожиданным. Притихли все разговоры, и все взгляды повернулись к помосту судьи. Некоторое время веер в руках правителя был неподвижен, но затем, после серии резких, почти неуловимых движений он раскрылся. - Как видите воины, когун не обмолвился и словом, ибо его решение было произнесено задолго до начала суда. Ронин Кейта Мацумото, за недостойное поведение твоего слуги ты лишаешься своего жалования за месяц. Слуга же за свою тупость приговаривается к ста ударам палок. Если он выживет, когун милостиво разрешает посвятить этого простолюдина в касту воинов… Вопреки всем прогнозам агония клана Тайры затянулась ещё на несколько лет. Конечно, Коидзи выжил. И когда он оправился от побоев, Мацумото сам посвятил его в касту воинов. Тогда же сменилось и имя. «Какая же ты мошка, ты дракон, в образе мошки»( Кодзи по японски – щенок, детеныш, Рюджи по японски – дракон). Деревня Когуре была сожжена отступающим врагом на следующий день после боя. Не выжил никто. И Рюджи мстил. Даже бывалые воины удивлялись ярости и отваге этого щуплого, но такого выносливого мальчишки в бою. Когда же его спрашивали, почему он не мстит людям Тайры, то он отвечал: Тайра дал мизерный шанс мужчинам моей деревни, у женщинам Минамото этого шанса не дал. Рюджи долго считал себя одиноким на этом свете. А потом появилась Рей. В день семнадцатилетия, учитель Мацумото впервые повел Рюджи в чайный домик Аянами. Рей тоже родилась в Когуре, но её родители были настолько бедны, даже по деревенским меркам, что были вынуждены продать свою дочь в чайный домик. Это было почти за год до сражения. Конечно, они не узнали друг друга, но оставшись наедине, Рей стала, как и положено гейше расспрашивать о горестях и заботах юноши. Рюджи, не привыкший к такому участию, рассказал ей все, и теперь Рей, отбросив весь свой опыт, жадно делилась с Рюджи своей историей. У них не было близости в ту ночь. Не было близости и в другие посещения. Они просто разговаривали, а ещё чаще просто сидели молча друг с другом. Иногда Рей исчезала из домика, и в такие дни Рюджи уходил, отказываясь от её товарок, хотя и оставлял плату за своё посещение. (Не надо думать о Рюджи как об импотенте, Аска из чайного домика Рангуре знала его с совсем другой стороны.) А ещё были сражения, множество сражений. Иногда люди Тайры побеждали, иногда проигрывали, но с каждым месяцем кольцо войск Минамото сжималось всё сильнее и сильнее… Шёл второй месяц осады замка Хэйян(Токио) – последнего пристанища клана Тайра (в тот период столицей Японии был город Нара). Измученные ночными пожарами от обстрелов и дневными атаками защитники замка буквально валились с ног. Пара сотен бойцов, прославивших себя настолько, что сама мысль о сдаче была величайшим позором. А за стенами, насколько хватало глаз, стоял лагерь Минамото. Это был конец. Но когун медлил с самоубийством, после которого и его сторонники могли бы освободиться от бремени службы тем же способом. Он вызвал к себе Когуре. За прошедшие годы маленький щуплый мальчишка-рыбак возмужал, набрался сил и опыта, стал настоящим самураем. И хотя официально он числился ронином, то есть наёмником, все знали, он никогда не сложит оружие перед кланом Минамото. Он всегда носил только один меч. Тот самый, что он подобрал в первой битве. За семь лет ни одной зазубринки не появилось на его лезвии, хотя рукоять пришлось перематывать уже раз двадцать. Поговаривали, что этот меч – один из девяти священных клинков императора (девять клинков, которые боги вручили первому императору Японии как символ его божественности). Так оно или нет, но враги боялись этого меча и руки, которая его держит. Семья Акахита уже несколько раз посылала скользящих в тени, чтобы выкрасть клинок, но каждый раз голова воришки прибывала в мешке вместо меча. А второй меч Рюджи был не нужен. Либо он победит всех врагов, либо умрёт в бою. Последнее вероятнее. Даже в такие минуты когун цеплялся за тень былого величия. Он сидел на циновке в некогда роскошных, но сильно изношенных шелковых одеяниях, а две рабыни-китаянки кормили его с рук плохо сваренным рисом. Голос когуна – некогда статный воин, а сейчас высохший старик, с выбитым в бою глазом – приветствовал Рюджи. - Ронин Когуре! Ты знаешь, чем должна закончиться осада Токио, и что за этим последует. Но ты не знаешь, что произойдет со всей страной! Оракулы открыли нам, что клан Минамото сделает нашу страну слабой, и когда из-за моря приплывут длинноносые демоны с красными волосами, Япония падёт перед ними. (Политика изоляции, проводимая сегунатом, привела к экономической отсталости Японии и превращению страны в фактически колонию Португалии и Нидерландов.) Мы пытались их остановить. Мы посылали армии, но армии Минамото были больше наших. Наши священники насылали ужасные заклятья из древних книг империи, но под знаменем Минамото служат сотни колдунов из самой империи и из Кореи. Мы посылали скользящих в ночи. Рей Аянами – ты знал её – она была самая лучшая… Голос кивнул в угол комнаты и Рюджи увидел голову Рей, вытащенную из мешка. Ни один мускул не дрогнул на его лице, только зрачки сузились от нахлынувших чувств. Мы не можем остановить их, но ты, Когуре, из тех, кто хватается за самый последний шанс, и использует его. Завтра мы пойдем в бой. Ценой наших и когуна жизней ты сможешь прорваться и уйти от погони. Переберись на материк и иди на запад. Ищи народ А-риё. Их шаманы владеют тайной магией знаков, не похожих на магию империи. Они называют её рю-ней. Возможно, магия рю-ней уничтожит клан Минамото. Когда-то народ а-риё жил к западу от империи, возле страны хиндзи. Но несколько веков назад они ушли искать свою прародину к последнему морю. Иди на запад. Больше нам нечего сказать. И помни, даже смерть не является оправданием провала твоей миссии. Это была одна из самых легендарных битв. Перед самым рассветом две сотни последних защитников Токио скрытно подобрались к центру сорокатысячного лагеря войск Минамото и неожиданно напали на него. Каждый дрался как дракон. Казалось, они были бессмертны, ни копья, ни мечи не могли остановить их. Казалось… Сёку Тайра, последний когун клана Тайра погиб, пронзённый тремя копьями и девятью стрелами. Его голос и телохранитель лежал рядом, разрубленный на несколько частей. Погибли все до единого. Впрочем, крестьяне горных деревушек рассказывали о молодом, но уже поседевшем воине со знаком клана Тайра на своей броне. Будто бы перебравшись через горы, он добрался до западного побережья, украл лодку и уплыл на ней в Корею. Посланные на поиск отряды возвратились ни с чем. О беглеце забыли, у нового сегуна и без того хватало дел. Уже полгода он шёл на запад. Ему удалось покинуть Острова, избежать поимки в Корее и обойти сторожевые заслоны империи. А сейчас он шёл по высохшей, слегка всхолмленной степи. Где-то в дневном переходе к югу тянулся земляной вал, гордо называемый великой стеной. Кого может защитить такая стена? Если кочевники, например монгу, решат захватить Китай, они сделают это очень быстро. Просто лидера у них нет. А вот у хун-ну есть… Оглянувшись назад, он увидел точку на горизонте. Всадник хун-ну. Он уже сталкивался с ними, убил с десяток их людей. Но они продолжали его преследовать. Он видел, как трусят в бою эти степные люди, когда идут сражаться с ним. Но чей-то приказ заставляет их идти на смерть. Его гибель всего лишь вопрос времени. Всадник на горизонте повернул и скрылся за холмом. Поскакал за подмогой. Что ж, пара часов у него есть. В степи пеший не уйдет и не спрячется от всадников. Оглянувшись, Рюджи увидел невдалеке один из курганов. Отлично. Стрелы степняков слишком слабы для его доспеха, а подняться на курган на лошади невозможно. Им придется спешиться и лезть вверх. Забравшись на курган, Рюджи снял доспех и стал приделывать к нему знамя. Когда самурай совершает самоубийство, вспомнилось ему, он пишет стихотворение, в котором отражает всю свою жизнь. Интересно, а какое бы стихотворение сочинил бы он? Небо затягивалось тучами, что было очень необычно для этих мест, но какое это имеет значение. Ещё раз проверив все крепления и ремни, Рюджи застегнул маску и стал ждать. Послышались далёкие раскаты грома, и на горизонте появились всадники. Сорок человек. Сначала они закрутили карусель вокруг холма, обстреливая его из своих коротких луков. Но часть стрел не долетала до него, а те, что долетали не могли пробить кожу и сталь его доспехов. Посовещавшись, степняки спешились. Половина по-прежнему отвлекала его стрельбой из луков, другая половина полезла на курган, пытаясь его окружить со всех сторон. Ветер крепчал, и раскаты грома становились всё ближе и ближе. Но странно, ветер совсем не нёс с собой прохлады и влаги. Внезапно Рюджи понял, какой стих он должен произнести перед смертью. Повернувшись в сторону главаря кочевников, он произнёс первую строчку хокку: «Последний нежный сакуры лепесток…» Кочевники остановились, подумав, что он вызывает какое-то заклинание, но властный голос вождя снова заставил их лезть наверх. «…Упал на воды озера Когуре…» Враги были уже близко и Рюджи вытащил из ножен свой меч. Ножны он не стал отбрасывать, а по-женски оставил в левой руке, чтобы отбивать удары. Небо потемнело словно ночью, и вспышки молний били со всех сторон. Трудно было услышать даже свой голос, но подняв меч вверх, Рюджи прокричал последнюю строчку: «…Закат их окрасил багрянцем». Мощная молния ударила прямо в клинок, и взрыв раскидал кочевников во все стороны. Буря быстро улеглась, но ни угрозы, ни казнь одного из их товарищей не могли заставить кочевников вновь полезть на курган. Отилай сам поднялся на курган. Но ничего, кроме большой ямы на вершине он не нашёл. Вероятно, восточный демон испугался, увидев его, и сбежал домой в преисподнюю. По приказу Отилая курган срыли, чтобы больше ни один демон не смог выбраться через него в мир людей. При этом в могильнике кургана нашёлся меч, не такой, как у демона, но тоже неплохой. Отилай забрал его себе как выкуп демона за его бегство. А затем стал собирать свой народ в поход на запад. Если демон хотел найти что-то на западе, то пусть это что-то принадлежит ему, Отилаю, кагану всех хуннов и по совместительству потрясателю вселенной. Ведь это вызванные им молнии отправили демона в преисподнюю. Но это уже совсем другая история. Рюджи открыл глаза. О Аматэрассу, это и есть небесные сады? Несколько существ склонились над ним, но взгляд никак не мог сосредоточиться на их лицах. – Где я? – спросил он, и существа удивлённо отпрянули услышав его голос. Что ж, раз он не умер, надо продолжать свое задание. Превозмогая головокружение и боль, Рюджи попытался подняться…