Другой ты, другой я, другие мы.

Джон пришел домой с кладбища, заперся у себя в комнате, улегся на кровать и закрыл глаза. У него сейчас не было абсолютно никаких желаний. Разве что одно – чтобы Шерлок был жив. С ранениями, переломами, инвалид, требующий постоянного ухода, - любой, лишь бы живой. Джон лишь сейчас понял, что в свои уже не юные годы действительно впервые полюбил. Именно полюбил, а не влюбился. Это абсолютно разные понятия. Влюбиться для него всегда означало желание встреч, секс, произведение впечатления на объект своей страсти, желание быть самым-самым и гордиться этим, когда получалось. Полюбить… Это совершенно иное. Это не страсть и не секс, это желание даже не быть с любимым человеком, а чтобы он был с тобой. Именно так. Не ты с ним, а он с тобой. И только сейчас Джон окончательно понял и сформулировал собственные чувства к Шерлоку. Да, он хотел, чтобы Шерлок был с ним. Не в его постели, не в доме, не рядом, а чтобы он хотел быть с ним по жизни. Неужели, для того, чтобы понять, что для тебя является самым важным в жизни, нужно потерять это? Выходит, что так. Джон потерял и сейчас понимал, что никогда не оправится от этой потери. Он просто не представлял, как жить дальше. Вся его жизнь в последнее время была связана с Шерлоком. Он стал ее неотъемлемой частью, очень важной, нужной, дорогой, той, без которой просто невозможно представить свое существование и которой больше никогда не будет. Как с этим жить? Смириться? Пережить? А это возможно? Сейчас Джон был уверен, что нет. Он попытался подумать о будущем, но у него не получилось. Он просто его не видел. Не представлял, что делать дальше. Ходить на работу, приходить с нее и что потом? Идти на могилу и разговаривать там с самим собой? Или с красивым и стильным надгробием, представляя, что это Шерлок сидит перед ним, уйдя в свои чертоги, никого не замечая вокруг, но все-таки находясь рядом? Увы, реальный Шерлок все-таки возвращался из своих чертогов, мертвый Шерлок никогда не вернется. И холодный камень никогда не заменит его теплых объятий и редкой близости, когда Джон мог физически ощущать то человеческое тепло, исходившее от Шерлока, когда они сидели на диване, накрывшись одним пледом, или когда Шерлок укладывал голову ему на колени и рассказывал что-то о себе, что раскрывало его прошлое и его самого. И этого больше никогда не будет. Больше не будет вообще ничего. Ни раскрытых убийств и грабежей единственным в мире консультирующим детективом и его блоггером, ни язвительных насмешек над сотрудниками инспектора Лестрейда и самим инспектором, ни гениальных выводов по всего лишь одной детали. Все это даже забудется со временем. Не забудет об этом только Джон. Он всегда будет помнить Шерлока. И всегда будет винить себя в его смерти. Да, он виноват. Виноват, что смог действительно подумать, что Шерлоку может быть безразлична смерть миссис Хадсон. Виноват в том, что действительно, получается, считал его бездушной машиной. На самом деле душа Шерлока была большой и открытой. Но впускал он в нее не то что не каждого, а лишь единицы людей. Впустил и Джона. А он этого не понял и не оценил. И с этой виной ему теперь жить всю жизнь. Какой теперь будет эта жизнь? Одинокой и пустой. Стоит ли вообще так жить? Наверное нет. Но Джон не сможет пойти и шагнуть с крыши вслед за Шерлоком. Это было бы легко сделать, избавив себя от чувства вины и страданий. Но Джон не считал, что достоин этого избавления, а родители и Гарри такого потрясения. Ему жить с осознанием своей вины и каждый день помнить о ней, ненавидеть себя и просить прощения у Шерлока за то, что усомнился в его человечности. Шерлок прилетел в Австрию и расположился в небольшой квартире, куда его привезли сотрудники брата, в ожидании документов и собственного перевоплощения. И если в самолете ему удалось отключить свои чувства и включить разум, просчитывая свои возможные дальнейшие действия, то сейчас они пытались выйти наружу. И справиться с ними становилось очень сложно. Шерлоку было очень-очень плохо. Он винил себя в том, что дотянул ситуацию до такого исхода. Что не смог просчитать наперед действия Мориарти. Конечно, самоубийство просчитать наперед практически невозможно. Ведь по всей логике, Джеймс хотел наслаждаться своим триумфом не с того света. Но что заставило его изменить это решение, причем, так кардинально? Хотел бы Шерлок знать это. То, что Мориарти ненормальный, было понятно сразу. Но только у глубоко психически ненормальных нет чувства самосохранения. И они готовы лишить себя жизни, думая, что это игра, и что в этой игре возможны дополнительные жизни. Это двигало Мориарти? Если да, то Шерлок идиот, что не понял этого раньше. И все это можно было прекратить в самом начале, поняв и приняв правила этой игры. Ведь у противника тоже должно быть несколько жизней. И умереть можно было сразу, не подставляя под удар близких людей, не доводя ситуацию до абсурда, когда из тебя делают идиота. Если предположить, что Шерлок умирает для Мориарти в самом начале его появления, то есть, после того, как они распрощались в бассейне, то это явно путает все планы. Можно было даже умирать вместе с Джоном. И как и сейчас, имея развязанные руки, разбираться с этим злодеем-консультантом. Что бы он делал, если бы узнал, что Шерлок, допустим, просто погиб в аварии? Ясно, что постарался бы выяснить, а точно ли это был он. Майкрофт бы обеспечил его этими данными. Начал бы искать новый объект для игры? Скорее всего. А Шерлок с Джоном в это время искали бы выходы на его преступную сеть и способы ее уничтожения и его самого. Обычная стратегия. Только вот Шерлок с азартом втянулся в игру по правилам Мориарти, думая, что это интересно и может развлечь. А на самом деле развлекался Джеймс. И теперь Шерлок пожинает плоды своих ошибок. Сказать, что ему тошно, это не сказать ничего. Он прекрасно понимает, что причинил Джону боль. А еще Шерлок сейчас понимал, что с этой болью Джону жить дальше. И от этого становилось еще хуже. Шерлок надеялся, что Майкрофт что-нибудь предпримет, чтобы Джон тоже был загружен работой или еще чем-то. Чтобы у него не было времени думать о смерти Шерлока и тоже наверняка анализировать происходящее, копаться и находить причины в себе для этого поступка. Находясь сейчас в четырех стенах чужой комнаты, Шерлок всей душой хотел быть на Бейкер-Стрит, в их с Джоном гостиной, на их диване, под их пледом… Впрочем, неважно где быть, лишь бы с Джоном рядом. Просто это был бы самый идеальный вариант, но Шерлок был готов на любой. Он понимал, что этого не будет еще очень долго, и будет ли вообще – абсолютно неизвестно. И от этого воспоминания о жизни дома становились гораздо болезненнее. Он очень многое воспринимал как должное и только сейчас понял, что все то, что появилось в его жизни в последнее время, с чем он уже привык жить, все это Джон. Это его старания, его забота, его внимание, его понимание, его желание понять и решить любую проблему, какой бы она ни была. Всего этого Шерлок лишился. Но не только этого. Он лишился близкого человека, который принимал его таким, какой он есть. Как в физическом смысле, ведь Джон не оттолкнул его, узнав о его действительно уродстве, если называть вещи своими именами, так и в моральном. Любую проблему Шерлока он старался решить, а не плюнуть на нее и его самого, уйти и забыть. Ведь так было бы гораздо проще, но Джон не искал таких простых путей. Он выбирал сложные, чтобы помочь. Почему и зачем? Шерлок не раз задавался этим вопросом. Особенно вначале. Он искал какие-то сложные мотивы и интересы у Джона, не веря до конца в его искренность. Но на самом деле все оказалось просто, Джон был именно таким – искренним и желающим помочь. И такого человека уже никогда не будет в жизни Шерлока. Да и не нужен ему никакой другой человек! Ему нужен только Джон! Очень нужен! Только с ним рядом жизнь имеет хоть какой-то смысл. Если Шерлок вернется, если все получится, то вернется он к Джону. И Шерлок надеялся, что это произойдет довольно скоро. Потому что долго этой разлуки он просто не выдержит. Джон ходил на работу, а оттуда шел на кладбище. И подолгу стоял возле надгробия и разговаривал. Он говорил с Шерлоком. Просто не мог принять его смерть. Головой понимая, что Шерлок лежит в могиле, душой он отрицал это и приходил поговорить именно с ним. Он задавал ему вопросы и сам отвечал на них, зная, что именно так ответил бы Шерлок. Он даже спорил с ним иногда. Точнее, с собой, но ему действительно казалось, что он слышит голос Шерлока со всеми его интонациями и окрасами, в зависимости от настроения. А потом Джон шел домой, на Бейкер-Стрит, садился на диван и представлял, как сейчас они сидели бы здесь вместе и пили чай, Шерлок ворчал на Майкрофта, обвиняя его в любой мелочи, которая шла не по плану, а Джон смеялся над этим и чувствовал себя абсолютно счастливым. Потому что в такие моменты он действительно был счастлив. Это были какие-то обычные жизненные моменты, но они создавали целостность картины жизни. Майкрофт, наблюдая за Джоном и Шерлоком, все больше понимал, что эти двое нужны друг другу как воздух. А главное, что Шерлоку нужен Джон. Потребности последнего не волновали бы Майкрофта, если бы они не были связаны с потребностями брата. Он обещал Шерлоку присмотреть за Джоном и делал это. Майкрофт не дал тому вернуться на службу и уехать снова в Афганистан, он сделал так, чтобы Джона перевели в другое подразделение той же больницы, где у него была возможность выбирать себе смены, и он выбирал по большей части ночные, чтобы ночью быть полностью загруженным, а утром спокойно пойти на кладбище и поговорить с Шерлоком. Эти походы Майкрофту не нравились, он не для этого сделал так, чтобы у Джона был выбор смен. Он думал, тот будет как-то разнообразить свою жизнь, хотя бы встречаться с друзьями, найдет какую-нибудь женщину, у него будет элементарная возможность планировать свою жизнь. Но нет, Джон никого не искал, всегда старался работать больше, а отдыхать меньше. И каждодневно ходил на могилу Шерлока и подолгу там оставался. Что с этим делать, Майкрофт не представлял. Поэтому решил, что ему должна помочь миссис Хадсон. Ведь Джон продолжал жить на Бейкер-Стрит, а это усугубляло ситуацию. И в один прекрасный день миссис Хадсон затеяла перестановку, решив хоть что-то изменить в гостиной. В тот же день Джон собрал вещи и уехал. Этот дом ему нужен был таким, каким он был при Шерлоке. Потому что Джон хоть и не признавался до конца даже самому себе в этом, но он ждал Шерлока. Приходил домой и ждал, что тот сейчас появится на пороге гостиной и весь этот кошмар прекратится. А увидев перемены, он осознал то, что квартирная хозяйка, которая любила Шерлока всем сердцем и тоже поначалу ждала чуда, перестала надеяться на него. И с этого момента их пути должны разойтись. Джон, не веря в чудеса, все еще продолжал просить о нем и Шерлока, и небеса, и бога, и черта, кого угодно, кто способен воскресить его друга и самого дорогого и любимого человека. Он снова начал ходить на сеансы психотерапии, но это совершенно не помогало. Психотерапевт говорила, что ему нужно принять смерть Шерлока, что он должен смириться с ней и идти дальше, но Джон не мог. Он не мог произнести вслух, что Шерлока больше нет. Но все равно эти сеансы помогали. Ведь на них он мог поговорить, рассказать о нем и даже что-то спросить, желая услышать мнение о нем как о живом. Шерлок методично уничтожал одну группировку Мориарти за другой, раскручивая действительно огромный клубок преступного синдиката. Он даже не представлял, насколько тот был огромен, действительно окутывая паутиной преступности весь мир. Шерлок побывал на всех континентах, занимаясь этим непростым делом. И каждый раз, сдавая спецслужбам очередного руководителя группы или главаря какой-нибудь группировки, он говорил себе, что приблизился еще на один шаг к возвращению домой, к Джону, который до сих пор переживает его смерть. В этом деле ему помогала и Ирен Адлер, которой Майкрофт за эту помощь обещал обеспечение безопасности и безбедной жизни до конца дней. В очередной раз встретившись с ней, чтобы получить нужные сведения, Шерлок был сильно раздражен. Она не переставала пытаться соблазнить его, а ему, помимо того, что никогда не была нужна женщина, сейчас вообще ничего не было нужно, кроме одного - возвращения в Лондон, где жил самый дорогой и нужный ему человек. - Ты страдаешь, - Ирен сочувствующе посмотрела на него. – А ты утверждал, что у тебя нет сердца. Кто похитил его? - Не твое дело, - буркнул Шерлок довольно зло. – От тебя мне нужны сведения, а не разговор по душам. - О, Шерлок, - Ирен рассмеялась, - Вижу, я права. Хочешь, скажу, по кому ты так явно страдаешь? Твой доктор, да? - Я сказал, не твое дело, - огрызнулся Шерлок. – У тебя закончились собеседники, что ты решила непременно пообщаться со мной? - Ну-у-у, - со вздохом протянула Ирен, - нам как минимум два часа быть в обществе друг друга, пока твой брат не пришлет за мной самолет. И мы могли бы провести это время очень даже приятно, - она бросила на Шерлока насмешливый взгляд. – Но ты, видимо, дал клятву верности Джону Ватсону. - Скажи, - Шерлок задумчиво посмотрел на нее, игнорируя эту насмешку, - почему нас считали парой? - Потому что вы и есть пара, - пожала плечами Ирен. – Даже не отрицай этого. - Нет! - О, господи, - Ирен закатила глаза к потолку. – Ты серьезно? Шерлок, ты серьезно хочешь сказать, что все еще сохнешь по своему доктору, и у вас до сих пор ничего не было? – она весело рассмеялась. – Это правда? Ты реально девственник? - Все это не твое дело, - Шерлок посмотрел на нее взглядом, который ясно давал понять, что Ирен не стоит обсуждать эту тему. – Вы все очень сильно ошибаетесь. - Ну да. Не мое. Конечно же это ваше с ним дело. Только, Шерлок, а ты со стороны себя видел? Когда ты был рядом с ним? - Нет. У меня не было возможности разглядывать себя в это время! – раздраженно огрызнулся тот. - Жаль. Попроси у своего братца записи. Думаю, они есть. Ты же с ним рядом светился от счастья. Посмотри на себя сейчас. Ты страдаешь. А ты уверен, что эти страдания нужны? Поверь мне, я знаю и мужчин, и женщин. Джон Ватсон не убежденный гетеросексуал. Да даже если бы было и так, всегда нужно пробовать. Меня лично это никогда не останавливало. И знаешь, сколько замужних дамочек побывало в моей постели, которые считали, что интересуются исключительно мужчинами. - Не пойму, к чему ты все это говоришь? - К тому, что если ты хочешь его, так возьми! - Я не хочу его! – Шерлок отвернулся от Ирен и встал возле окна. – Я спросил, почему нас считали парой. Мы были соседями… И друзьями. - Неплохое сочетание для начала отношений, - усмехнулась Ирен. – Я тебе уже сказала. Ты рядом с ним и ты без него – это совершенно разные люди. Тебе нужно его признание, его одобрение, его внимание. Не говори, что это не так. Тебе нужен он. Не удивлюсь, если ты сбежал от своих чувств. - Нет, - сказал Шерлок тихо. – Но ты права, он мне нужен. - Ну так вернись к нему! - Не могу, - Шерлок тяжело вздохнул. – Мне слишком дорога его жизнь, чтобы я мог пойти на поводу своих желаний. - Ты можешь спасти его, но потерять. Не в прямом смысле. И я не знаю, какая из потерь будет для тебя болезненней. - О чем ты? – Шерлок развернулся к ней лицом и непонимающе посмотрел на нее. - Время лечит. Джон научится жить без тебя, без всего этого вашего… - она неопределенно махнула рукой. – А вот захочет ли он потом что-то менять – это большой вопрос. И если сейчас твое возвращение сделает его счастливым, то потом… Ты уверен, что он с легкостью простит этот обман и свои переживания? Сейчас простит, потому что все еще переживает потерю, и для него будет явным облегчением избавиться от этих переживаний. А потом? - Я не знаю. - Подумай о том, чего ты хочешь. - Ты знаешь. Я хочу разобраться с этим всем и вернуться домой. - Я о другом, - Ирен улыбнулась. – Подумай о том, что ты хочешь именно с ним. Шерлок молчал. - Ты умеешь доставлять удовольствие мужчинам? Шерлок продолжал молчать, скептически глядя на нее. - Я могу научить тебя. Несмотря на то, что я женщина, я была и с женщинами, и с мужчинами, и с натуралами, и с геями. И прекрасно знаю все ваши предпочтения и желания. - Обойдусь, - буркнул Шерлок. – Оставь уже это. - Хорошо, - легко согласилась Ирен. – Если ты до сих пор девственник, то Джон Ватсон точно нет. И он сам научит тебя доставлять ему удовольствие, как только вы окажетесь в одной постели. - Да хватит уже! – выпалил Шерлок раздраженно. – Почему ты все сводишь к банальному сексу? - Потому что в итоге все всегда сводится именно к нему. Но если у тебя все гораздо глубже, тогда тем более ты должен хотя бы попытаться быть с ним. - Зачем ты мне все это говоришь? Тебе-то какое дело до моих переживаний и желаний? - Может быть потому, что ты мне небезразличен? – Ирен с сожалением вздохнула. – И ты спас мою жизнь. Я хочу спасти твою. Потому что без него ты не живешь, - она встала и направилась к выходу. – Твой брат прислал за мной машину. До свидания, Шерлок. Надеюсь, я все-таки еще увижу тебя счастливым. Шерлок закрыл дверь за Ирен, упал на кровать и погрузился в собственные мысли, анализируя их разговор. Однозначно Ирен права, что рядом с Джоном он чувствовал себя счастливым. Это абсолютнейшая правда. И для счастья ему действительно нужен только Джон. Ирен говорит, чтобы Шерлок попытался быть с ним. Но как? Сама эта мысль сейчас не казалась Шерлоку такой уж ужасной. Просто он уже думал о том, что может дать Джону. Ничего. Абсолютно ничего. Даже того самого пресловутого банального секса. Ирен не знает о его уродстве, но Джон знает, и предлагать себя вот такого ему – это просто издевательство, которого он явно не заслуживает. А если бы его тело не было уродливым и не отталкивало физическую близость? Хотел бы Шерлок быть с Джоном не только рядом, живя в одной квартире и просто проводя с ним время? Хотел бы, чтобы у них были именно отношения, о которых говорила Ирен? Чтобы они на самом деле были парой? Шерлок всегда гнал от себя эти мысли, потому что всегда считал, что у него просто не может быть ничего подобного и что это ему не нужно. Нет, на самом деле не нужно. Ни с кем, кроме… Да, именно с Джоном он захотел бы быть вместе. И захотел бы всего того, из чего состоят отношения. Он зарылся головой под подушку и зло ударил кулаком по постели. Почему он не такой, как все люди? Почему именно ему досталось это генетическое уродство, которое противно любому, даже ему самому? Почему это нельзя исправить? Да наплевать, что в ходе операции он умрет! Ведь и так жить не лучше! Будь он обычным, у него был хотя бы теоретический шанс быть с тем, кто стал нужнее всех людей на свете! А у него нет никакого! Ирен уверена, что Джон не убежденный гетеросексуал. И что с того Шерлоку? Даже если это и так, он что, обратит свое внимание на уродца, имея богатый выбор как женщин, так и мужчин? А особенно если еще и узнает, что уродец будет шарахаться от его прикосновений как от удара током. Впрочем, сейчас Шерлок уже был уверен, что вытерпит любые прикосновения Джона, да вообще все, что угодно, чтобы быть с ним. И пусть его тело будет противиться, зато его разум точно будет этого хотеть. И это гораздо важнее. И этот желающий разум сможет контролировать и себя, и уродливое подобие человеческого тела. Это в теории. На практике ничего подобного не будет никогда. Только идиот может думать, что уродство может если и не привлекать, то хотя бы не отталкивать нормального человека. Но Шерлоку будет достаточно просто быть рядом. Жить так, как они жили до его мнимой смерти. И он будет счастлив. Ирен на все смотрит со своей точки зрения, и не будь Шерлок таким, какой он есть, возможно, послушал бы ее. И, вернувшись, попытался бы обратить на себя внимание Джона. А вдруг бы это получилось? Но он такой, какой есть. И это никто не хочет изменить, боясь за свою репутацию. Шерлок не раз предлагал врачам и деньги, и любые расписки, что в его смерти будет виноват только он сам, если не перенесет операцию, но, увы, все они в один голос говорили, что не возьмутся за нее ни при каких обстоятельствах. Потому что Шерлок будет просто обречен. У него нет шансов перенести ее. То есть, по сути, они должны будут согласиться на заведомое убийство. Никто не согласен так угробить свою карьеру. Ведь при любых расписках и заявлениях самого Шерлока, тот, кто согласится на эту операцию, будет в глазах и людей, и врачей, однозначным убийцей. Кому это нужно? Шерлоку да. Ему хочется или исправить свои аномалии, или вовсе не жить. Но не врачам, которые знают конечный исход. И вот такой, какой он есть, он ни за что и никогда не станет даже пытаться втянуть Джона в отношения с собой. Это ведь точно самый верный способ потерять его. А другим Шерлок, к сожалению, никогда не станет. Но таким он сможет быть рядом, лишь бы вернуться и вернуть прежнюю жизнь. И все остальное уже будет не важно. А для этого необходимо продолжить уничтожать сеть Мориарти. И благодаря Ирен, у него есть данные об очередной ее группировке. Шерлок уничтожал эту преступную паутину, но она была так обширна, что казалось, что ей просто не будет конца. И его возвращение все откладывалось и откладывалось. Поначалу это его бесило, но потом он просто понял, что так скоро, как хотелось, он уже не вернется. И он смирился с этим, полностью погрузившись в работу. Так было легче, чем каждый раз, понимая, что сделал очередной шаг, приблизился к развязке всего на миллиметр. Жизнь Джона текла монотонно и уныло. Он работал, ходил на кладбище, посещал психотерапевта, с которой разговаривал о Шерлоке, но так и не мог признать, что того больше нет, иногда встречался с Лестрейдом, и их беседы тоже были исключительно о детективе. Несколько раз напивался просто в хлам, но это абсолютно не помогало ни забыть, ни хотя бы уменьшить чувство потери, которое было с ним всегда. Майкрофт, видя это, решил, что пора действовать и чем-то занять Джона. Иначе так недалеко и до глухой, беспросветной депрессии. И если Шерлок сейчас занят уничтожением сети Джеймса Мориарти, у него есть цель – возвращение домой, то у Джона нет никаких целей. И надо ему ее создать. Так появилась идея о том, что необходимо восстановить честное имя Шерлока. Ее поддержали все его близкие знакомые, а главное, этим занялся и Джон. Майкрофт умело подавал информацию через нужных людей, но какую-то Джону, Лестрейду и остальным, кто был солидарен с ними, приходилось находить самим, и это действительно стало очень важным делом для Джона. Это было хорошо, он хотя бы начал действовать, интересоваться сначала этим делом, а потом и в целом тем, что происходит вокруг. И Майкрофт был доволен. Ведь к возвращению Шерлока нужно и в самом деле провести расследование и доказать его невиновность всему обществу. Лучше этот фундамент заложить уже сейчас. Шерлоку пришлось приехать в Лондон на пару дней. Его не оставляли без контроля, но все равно с той жизнью, которой он жил сейчас, невозможно было контролировать абсолютно все. И у него снова появились боли. Промучившись с ними пару раз, он согласился в атмосфере очень строгой секретности пройти обследование, чтобы ему подкорректировали прием медикаментов или назначили какие-то процедуры, выполнение которых обеспечит Майкрофт. Шерлок специально пошел на кладбище, чтобы увидеть Джона. Он знал, что тот приходит туда каждый день. И он просто не смог не увидеть его. Майкрофт был против, Шерлок головой понимал, что это очень опасно, но все равно пошел. Это было выше его сил – быть в Лондоне и не увидеть Джона. Тот стоял возле надгробия, поглаживая его рукой, и рассказывал, что они с Лестрейдом и его командой обязательно восстановят репутацию Шерлока, что для этого делается очень многое и уже есть небольшие результаты. Джон клялся, что ни за что не допустит, чтобы имя Шерлока было опорочено, потому что никогда не верил и не верит тому, в чем его обвиняют и в чем он сам признавался ему перед своим самоубийством. А потом Джон обвинял его в том, что он думал только о себе, совершая этот прыжок. И совершенно не подумал о том, как жить другим после его смерти. Хорошо, не другим. Конкретно Джону как жить? Он говорил, что никогда не простит себя за то, что ушел тогда и оставил Шерлока одного. И что это он виноват в его смерти. Шерлок слушал все это, борясь с желанием прям сейчас выйти из своего убежища и умолять Джона простить его за все то, что тот сейчас переживает. Сказать ему, что он ни в чем не виноват, и только Шерлок виновник всех бед их обоих и не только их. Только он виноват в собственной глупости и тому, что изначально пошел на поводу у Мориарти, думая, что он такой умный и сможет его переиграть. Он проглотил подступивший к горлу комок, когда увидел, как Джон старается незаметно вытереть слезы, хоть его никто и не видит. И Шерлоку самому хотелось плакать. Джон винит себя, не подозревая, что виновник всего происходящего сейчас наблюдает за ним и видит его страдания. И то, что сам он страдает не меньше, совсем не оправдывает ни его, ни того, через что проходит Джон. Чувство вины заставило Шерлока с еще большей яростью углубиться в уничтожение преступников, которых изрядно поубавилось, но все еще хватало, чтобы можно было рискнуть и вернуться, не подставив под удар жизнь Джона. Он был действительно беспощаден и не каждого сдавал в руки правосудия или других судей, которые решали, до какого суда должно дойти дело. С некоторыми он расправлялся сам, совершенно не чувствуя за это вины. Он не бог, но эти нелюди не были достойны жизни. Майкрофт не одобрял этого, но не сильно вмешивался, понимая, что Шерлок так мстит за себя, за Джона, за всех тех, кто пострадал от Мориарти и его головорезов. Он не судья и не палач, он всего лишь человек, которому не чуждо человеческое, в отличие от тех, кого он приговаривал к смерти. Она их ждала в любом случае. Джона сейчас мало что интересовало, кроме очищения имени Шерлока. И этим он занимался все свободное время. Это стало смыслом его жизни. Пусть и посмертно, но он сделает Шерлока действительно героем. Эта мысль очень сильной болью отдалась в его душе. Посмертно… Он признал это. Признал, что Шерлок умер. К этому он должен был прийти когда-то, так говорила его психотерапевт. Неужели это время настало? Она говорила, что нужно признать и станет легче. Нет, легче ему не стало. Ему стало только тяжелее. Это признание уничтожило те малейшие крохи надежды на чудо, которые у него оставались, несмотря ни на что. И сейчас было не менее больно, чем в день падения Шерлока с крыши. Но на очередной сеансе он все-таки произнес эти слова вслух. Какой смысл бежать от этого, когда он уже в своей душе поверил в его смерть? Психотерапевт ободряюще кивнула и сказала, что он начинает выздоравливать. А Джон и не был болен. По крайней мере, не той болезнью, которую лечил. Его болезнь называлась Шерлок Холмс. Именно им он был болен, наверное, с самой первой их встречи. И эту болезнь не вылечить и не купировать ее симптомы. Он всегда будет болен ей. Он не собирался ни с кем знакомиться или встречаться. Но Мэри сама познакомилась с ним. Подсела к ему в метро и спросила, почему он такой грустный. Он сказал, что потерял друга. И она проявила сочувствие. Сказала, что тоже очень одинока, дала ему свой номер и предложила звонить, если станет совсем невмоготу. Джон не собирался ей звонить. У него не было никакого желания общаться с незнакомкой о своих проблемах. И он выкинул бумажку с номером. Он ведь даже специально сказал, что у него разрядился телефон, чтобы не звонить ей и не оставлять свой номер, но она явно хотела оставить свой и потому нацарапала его на бумажке и сунула ему в карман. Джон не вспоминал ни о ней, ни об этой встрече и даже не сразу узнал в пациентке ту самую попутчицу из метро. Она пришла с воспалившейся занозой в пальце. Джон удалил занозу, прочистил рану, наложил повязку, выписал лекарства и назначил дату приема на следующий день. Мэри пришла и в назначенный день, и на следующий, так как рана оказалась не так проста и требовала более сложного лечения, чем просто перевязки. А потом она оказалась последней пациенткой в смене у Джона, и они вместе пошли домой, разговаривая по дороге. Точнее, Джон говорил, а Мэри слушала. Он рассказал ей про Шерлока, а она сказала, что слышала о нем и о тех делах, которые он раскрывал. Но никогда не думала о том, что познакомится с человеком, который так хорошо его знал. И что доктор Джон Ватсон и есть тот самый доктор Ватсон, который проживал и расследовал дела вместе с ним. Мэри восхищалась Шерлоком, ей было интересно все, что Джон рассказывал о нем и о них. Они стали иногда встречаться, впрочем, Джон и тогда не планировал заводить никаких отношений. Их встречи были просто дружескими. А потом квартиру, где жила Мэри, затопили соседи, и она обратилась к Джону за помощью. Ей нужно было куда-то определить некоторые вещи, пока будет делаться ремонт, а она сама поживет в гостинице. Естественно, Джон не отказал в этой просьбе. Так, Мэри стала бывать у него в доме и довольно часто. И после ремонта продолжала приходить и общаться с Джоном, который почему-то не забрал у нее ключ, который дал ей, чтобы она могла приходить за нужными вещами в любое время. А потом он заболел ангиной, и Мэри осталась ухаживать за ним. Ему действительно было очень плохо, температура за сорок не спадала пять дней, он не мог ни есть, ни пить. Мэри была рядом и старалась всеми силами облегчить его страдания. И когда он пошел на поправку, просто сказала, что не хочет уходить. Джону было как-то все равно. И он сказал, что раз так, то пусть остается. И она осталась. Они стали жить вместе. Джон не испытывал к ней никаких чувств, разве что иногда благодарность. Но Мэри и не требовала их. Она просто была рядом и, похоже, ее все устраивало. Джон не гулял, не пил, занимался только работой или восстановлением репутации друга и всегда приходил домой, где его ждала Мэри. Их жизнь была размеренна и спокойна, и это уже устраивало Джона. Он все равно был одинок, но просто сейчас он был не один. И ему всегда было с кем поговорить про Шерлока. А потом по поведению Мэри Джону стало казаться, что она беременна. Он не испытал от этого каких-то сильных эмоций, но решил, что если это так, то женится на ней, и они будут воспитывать этого ребенка. Если это будет мальчик, то он обязательно назовет его Шерлоком. Майкрофт, видя развитие событий в жизни Джона, испытывал двоякие ощущения. Его брат собирался возвращаться к доктору Ватсону, а у того сейчас своя жизнь. Он принял смерть Шерлока. И, возможно, что так будет лучше. Чтобы потом не пришлось останавливать брата от попытки очередного суицида. Майкрофт очень боялся очередного разбитого сердца Шерлока. Но с другой стороны, ничего нет хорошего в том, что, вернувшись и поняв, что Джон живет своей жизнью, у Шерлока не получится вернуть прежнюю жизнь с ним. Это тоже будет очень большой болью. Сама операция по очищению имени Шерлока подходила к своей завершающей стадии, а группировка, которой занимался Шерлок, была последней в огромной сети Мориарти. Так что, пора, наверное, возвращать брата и следить, как будут развиваться события и по возможности управлять ими. Женщина, с которой сейчас живет Джон Ватсон, пока не является ничему препятствием. А дальше он сделает выбор. И любой, наверное, все-таки устроит Майкрофта. Выберет он ее – что ж, хорошо, что Шерлок не успел вляпаться в очередную историю, Ватсон традиционный семьянин со всеми вытекающими из этого возможными проблемами для Шерлока, попытайся он выяснить обратное. Если же Джон выберет Шерлока и ту жизнь, которой жил с ним до «смерти» последнего, это будет вообще идеальным вариантом для всех. Именно на него очень надеялся Майкрофт. Он позвонил Антее и дал распоряжение собрать небольшое «дело» на Джона Ватсона для Шерлока, а сам занялся подготовкой его возвращения домой.