Склад

      «Ох, ощущение будто неделю проспал.» Андрей пошарил в темноте рукой, настольная лампа куда-то подевалась со своего места, ладонь натыкалась на каменную колонну непонятно откуда взявшуюся у него дома. Он был почти уверен что дошел до квартиры и благополучно завалился в собственную кровать, но может это все был обман перетрудившегося мозга? От такой переработки можно и умом тронутся не то что заснуть где попало. Кстати, где это самое попало? В лаборатории монументальных столбов тоже не присутствовало. «Лаборатория, лаборатория» - Андрей повторил это слово несколько раз, как бы пробуя его на вкус, парень точно помнил что работал в лаборатории, но кем? Основательно сосредоточившись на воспоминаниях он перебрал все сохранившиеся в голове образы, коих было не густо. Имя, фамилия, несколько смутно знакомых лиц и мест, на этом багаж воспоминаний наглым образом обрывался.       Может в рабочий процесс закралась не задокументированная бутылка водки, и он сейчас мучается от похмелья. Бывают же провалы в памяти от алкоголя? Решив что бывают, Андрей сполз с лежанки на пол. Босые ступни пронзил жуткий холод, в тело впились десятки ледяных колючек. «Тактическое отступление!» - Рокотов нырнул обратно, кутаясь в толстенную, пушистую шкуру, такого козырного одеяла у него ни в жизнь не водилось.       Глаза уже привыкли к полумраку и во время краткосрочного путешествия из уютной постели в ледяной ад и обратно, Андрей успел кое-что заметить. Чтобы убедится он заглянул под одеяло, зажмурился, досчитал до десяти и посмотрел еще раз. «Мда, тут не бутылка постаралась, может коллеги ради шутки подсыпали ему в чай дозу героина, по другому эти глюки никак не объяснить. Работал, скажем, веселый парень Андрей в лаборатории судмедэкспертизы, и хулиганистые друзья-приятели, чисто ради поржать, накормили его конфискатом. А что? Чем не рабочая версия? Все одно лучше чем реально угодить в женскую тушку.»       Рокотов вытянул перед собой руку, ладошка была какая-то миниатюрная, по ощущениям меньше чем должна быть у взрослой женщины, но и ребенком признавать себя спешить не стоит. Тело вполне зрелое, может проблема в восприятии?       Вторая попытка покинуть нагретое место закончилась аналогично, высунув пятерню наружу, Андрей терпел полярный мороз примерно минуту, потом сдался и снова укрылся с головой шкурой. «Это что жилище на северном полюсе? А у него из одежды шнурок с кулоном на шее.»       Снаружи раздался стук шагов, обитая железом дубовая дверь распахнулась и в помещение вплыла упитанная женщина одетая в легкое платьице чайного цвета.       — Ну и духота тут, - перекинув через плечо толстенную косу, барышня заволокла внутрь ведро с тряпкой. Никого не стесняясь она скинула платье осторожно сложив его на стул, под ним у женщины было еще одно бесформенное, серое одеяние. Накинув передник, она прошлась по периметру комнаты зажигая яркие лампы на стенах. - Что лежишь? Издохла бы уже быстрее, сколько можно уважаемого Мортейна мучить. Женился бы без тебя, да нормальных детишек завел, не немощных, худосочных рыбин.       Рокотов еще раз глянул под одеяло, тут не поспоришь, на фоне уборщицы его галлюциногенное тело в самом деле было как спичка, но что за хамство такое вламываться в комнату и поносить кого под руку попался. В конце концов его тушка вполне отвечала стандартам современной красоты, а вот бабенка напротив была скажем на любителя.       Макнув тряпку в ведро и выжав незнакомка принялась усиленно тереть пол:       — Верх Мортейн еще изволит о тебе ежедневно справляться, навещать ходит, докторов присылает, тратит свое драгоценное время на пустышку. Вот что ты можешь? Валятся на кровати, жрать, да под себя гадить, а в голове снежная гладь ни единой мысли. Пожалели бы праотцы род Мортейн да забрали тебя к себе. За что напасть такая?       — Женщина я попрошу вас воздержаться от подобных высказываний, хотя бы в моем присутствии. Вы сюда убираться пришли? Вот и займитесь делом, нечего языком чесать.       Уборщица от неожиданности подпрыгнула опрокинув деревянное ведро с водой и подскользнувшись шмякнулась на мягкое место:       — Предки милостивые, что же это?! - Загребая воду она спиной поползла к выходу, вперив шальной взгляд в угол комнаты, где из-под одеяла поблескивали янтарные глаза хозяйской дочки. - Заговорила! Что же это!? Заговорила же! - Дотянув до двери, попутно собрав всю грязь с пола объемной задницей, женщина все же поднялась на ноги и рванула в коридор задев плечом косяк.       Что-то на пьяный угар не сильно похоже, может свихнулся. Психи в свой выдуманный мир верят, вот и он верит, все такое натуральное на первый взгляд, а по настоящему может Рокотов обычную медсестру напугал. Возникло желание встать и отправится на поиски главного врача этой богодельни, но в лечебнице за неуплату отрубили отопления, а Андрей не обладает такой холодостойкостью как убежавшая уборщица.       Его мысли прервал новый грохот шагов, на этот раз идущих было несколько, и один из них обладал громогласной поступью. От его поспешной походки дребезжали лампы.       Первым в проеме показался квадратный мужик в белой рубахе и серых штанах. На его ногах красовались тяжеленные сапоги с оббитыми металлом подошвами, намекая на то что именно он был тем самым ходоком. Роскошная, коричневая борода незнакомца заплетенная в множество косичек и стянутая стальным обручем свисала до самого пояса, длинные усы перетянутые металлической спиралью, глубоко посаженные обеспокоенные глаза шарили по комнате. Его лицо было будто высеченным из камня, грубые черты, острые углы и постоянное выражение крайнего упрямства, однако сейчас носитель экстравагантной внешности лучился нескрываемой надеждой. Толстенные руки перевитые канатами мышц под сероватой кожей, казалось могли без усилий гнуть шпалы, а внушительная ладонь дробить кости при рукопожатии.       Из-за плеч силача выглядывала перепуганная уборщица и еще одна неизвестная Андрею девушка.       — Доча, не пугайся, это я твой папа. - Мужик медленно подошел к кровати, широко расставив руки будто демонстрируя свою безоружность. - Скажи что-нибудь, ты же можешь. - Он выжидательно остановился в двух шагах от Рокотова, и стараясь не поворачивать голову покосился назад. - Она точно заговорила.       — Клянусь верх Мортейн, так и было.       — Доченька скажи что нибудь.       Андрей оторвался от рассматривания медвежьих лапищ силача, и задумчиво почесал затылок:       — Что говорить то?       — Благослови вас предки, наконец свершилось, наконец. - Мужик заскакал вокруг кровати, он то тянулся своими перекаченными руками к Рокотову, то резко их отдергивал боясь навредить хрупкому телу дочери. - Я озолочу того лекаря, как там его звали, род Мортейн не останется в долгу. Ему удалось совершить чудо. Скажи еще что-нибудь, ну хоть словечко.       — Эмм... мне бы хотелось встать, можно одежду, а то у вас прохладно.       Через двадцать минут Андрей обратился в капусту, по форме приближаясь к геометрически идеальной сфере. Когда его начали одевать выяснилось что даже шубы недостаточно дабы новообретенное тело не тряслось от холода, заменить толстенное одеяло смогло платье, свитер, шерстяные колготы, штаны, двое пар носков, меховые сапожки, варежки поверх варежок, меховая шапка, толстенная шубища с капюшоном и пара шарфов которыми замотали все лицо оставив открытыми только глаза. После полного облачения Рокотову было бы рациональней катиться по коридору чем передвигаться своим ходом. И что самое обидное, никто больше таких сложностей не испытывал, вокруг мелькали легкие платьица и рубахи. Женщины носили длинные, до колен, рубашки под одеждой исключительно ради приличия, как ему продемонстрировала уборщица ей и в тонюсеньком балахоне норм. Единственным рациональным объяснением этого казуса, была не идентифицированная болезнь поразившее женскую тушку Андрея. Гиперчувствительность на отрицательную температуру, что-то типа того.       Переваливаясь с ноги на ногу Рокотов исследовал свое местонахождение, изучая мир сквозь узкую амбразуру шарфов. Домик оказался не маленьким, можно даже сказать огромным, его скромная квартирка нечета этим хоромам. Камень преобладал в убранстве из него было сделано все что можно: стены, пол, мебель, украшения. Куда не посмотри — разноцветная плитка, поверни голову — статуэтка из темно-синего минерала, каменные стулья, каменные полки, каменная жизнь. Дефицитное дерево уходило на посуду, как ни странно на ведра, и бочки. Зато везде было светло, лампы давали ровный белый свет намного более яркий чем в его комнате. До пришествия Андрея дочурка Мортейна пугалась интенсивного освещения предпочитая лежать в темноте, и ее комната особым образом отапливалась горячими трубами. Заметить разницу можно было только покинув свое лежбище, если в комнате Рокотову казалось будто вокруг полярные льды, то снаружи появилось ощущение открытого космоса, и пусть парень ни разу в космосе не бывал, но именно так по его глубокому убеждению чувствуется хлад вакуума.       Знакомство с родным домом закончилось в трапезной, служанки расставили на большом, общем столе несколько тарелок с разнообразными блюдами и оставили молодую хозяйку наедине с отцом. Рокотов героически взгромоздился на стул и застыл в позе морской звезды, из-за количества слоев одежды, чтобы ворочать руками и ногами, приходилось прилагать не малые усилия.       — Астрид, девочка моя, скажи, ты что-нибудь помнишь?       Андрей решил временно отложить мысли о собственном сумасшествии и попытаться получить максимум информации.       — Нет.       — Ну ничего страшного, со временем все наверстаешь, как твоя матушка и говорила, ты пришла в себя, остальное не важно.       — Когда это со мной случилось?       — С самого рождения, помню тебя маленькой крохой, - Мортейн сложил огромные ладони вместе, погрузившись в далекие воспоминания когда укачивал дочь на руках, - время шло, а ты не менялась оставаясь таким же несмышленым младенцем, но Герда сразу сказала что так и будет. Она была сильной грезящей, видела мир насквозь, не так как мы. Разум нашей малышки пока спит, ей нужно время — так она говорила, и я верил ее словам со дня твоего рождения, и как оказывается не зря.       — А где она сейчас?       Мортейн встал и аккуратно приобнял дочь за плечи:       — Она покинула этот мир и теперь наблюдает за тобой из чертогов предков. Уверен сегодня ее радости нет предела.       Получается Андрей оказался в теле какой-то слабоумной, да еще так удачно что исполнил предсказание другой сумасшедшей. Чудненько, старт попаданчества достойный исторической драмы: «может все же психушка?»       — Аааа... кто я? Ну всмысле...       — Я понял, понял, - силач вернулся на свое место, расположившись на каменном троне. Рокотову слава богу выделили заурядный деревянный стул, каменное кресло выглядело жуть каким холодным. - Ты моя дочь, Астрид хем Мортейн. Меня зовут Хакон верх Мортеин, наш род ведет свою историю с самого основания этого королевства, и всегда славился выдающимися воинами и безупречной службой на страже государства. Тебе наверно сейчас сложно это понять, но ты можешь гордится своим происхождением. Не беспокойся дочка я выберу тебе учителя, он подробно все растолкует и ответит на все вопросы. Сейчас просто знай: ты моя дочь, и в этом доме тебе нечего боятся.       Андрей изловчился подхватить с ближайшей тарелки то-ли овощ, то-ли фрукт, а может булыжник какой. Живот заурчал и потребовал кинуть в топку хоть что-то, так что Рокотов решился проявить инициативу. Внешне выбранный им кусок походил на грубо обтесанный обломок розового минерала с белыми прожилками, самый близкий по ассоциативному ряду продукт был мармелад, именно сходства с этим лакомством являлось основным критерием выбора. Закинуть в рот что-то другое, сквозь щель из шарфов, представлялось нетривиальной задачкой, ложка определенно пройдет только измазав всю одежду содержимым. Отломив кусочек по меньше Андрей приступил к дегустации, розовое нечто имело вкус мягкой, сырой картошки со специями, сочетание неахти какое, но вполне съедобное.       Мортейн хранил молчание с умилением наблюдая за дочерью уплетающей фешу, схрумкав половину Астрид уронила остаток на пол и завалилась вперед. Хакон быстро подскочил к ней и заглянул под капюшон: «неужто опять, не дай предки это было временное прояснение сознания и его дочка снова впадет в невменяемое состояние.» Он со страхом раздвинул ткань и прислушался к спокойному, размеренному дыханию: «она заснула. Ну конечно, столько впечатлений за один раз, малышка просто устала.» Подхватив дочь на руки, счастливый отец понес ее в комнату, она была легкой как пушинка и мягкой, во всей этой одежде, как тряпичная игрушка: «теперь все будет по другому, пусть злые языки захлебнутся своим ядом, Астрид его дочь, она Мортейн и ничто этого не изменит.»       Рокотов проснулся в полутьме, на этот раз ему оставили пару ночников в комнате, и долго продирать глаза не пришлось. Спать хотелось зверски, организм буквально требовал завалится на бок и засопеть в две дырки, но Андрей не собирался больше терпеть этот холод. Он краем уха слышал о батарее в комнате, почему бы не передвинуть кровать туда? Замотавшись в шкуру и нашарив на полу пару меховых сапожок, он со всей доступной его телу скоростью рванул по периметру стен. Центральное отопление нашлось быстро, огромную трубу у дальней стены не заметить было сложно, покрашенная в веселый, зеленый цвет металлическая труба так и манила жаждущего тепла страдальца. Андрей обернулся, план с переездом терпел крах на старте, роль его кровати исполняла монолитная каменная плита, толстенный слой матрасов и здравый смысл ввел его в заблуждение что этот валун можно сдвинуть с места. Рокотов осторожно коснулся трубы, она была теплой, вопрос в том насколько? Есть разница между двумя понятиями: чувствительность к холоду и потребность в тепле. Может это тело и не ощущает жар должным образом, однако это не значит что подержав руку на раскаленном металле он останется в порядке. Существует болезнь при которой люди вовсе не чувствуют боли, но если ты не ощущаешь, скажем перелом, это не значит что все зашибись и можно дальше гулять с торчащей из ноги костью. Труба притягивала как магнит обещая тепло и уют, но Андрей выдержал это испытание приняв достаточно мер безопасности. Подержав руку на металле минуту он внимательно осмотрел кожу, девичья ладошка даже не покраснела, следующая планка в три, пять, восемь минут была преодолена без проблем. Может для местных это невыносимый жар, а для нормальный людей чуть тепленько, с их морозостойкостью в этом нет ничего удивительного. До этого Андрей считал что его тело не нормально, но вдруг все наоборот: Астрид родилась обычной среди ледяных людей.       Совершив пару рейдов к кровати стащив несколько матрасов, Андрей уместился на трубе, ее ширины как раз хватало чтобы миниатюрная девушка чувствовала себя уютно. Слева образовалась яма в месте где труба примыкала к стене, задрапировав эту траншею шкурой Рокотов блаженно щурясь закатился в образовавшуюся выемку, теперь он точно не свалится. Немного поворочавшись девушка погрузилась в крепкий сон.       — Уаааа, пропала! Пропала!       — Куда? Где она!?       — Вы что сума посходили? - Рокотов помотал головой оправляясь от звукового удара, ему снился чертовски приятный сон, о чем именно вспомнить не получалось, но остаточное восхищение еще будоражило сознание. Весь кайф обломала голосящая уборщица, и что ей в голову ударило?       — Доченька что ты там делаешь?       — Сплю... спала, недавно. К чему сигнализация, пожар? Потоп?       — Ох предки помогите, где болит? - Взволнованный папаша полез руками под одеяло.       — Куда! Сдурел что-ли?       — Кхм..., - Хакон отдернул руки, - совсем забыл что ты уже взрослая совсем, но как же ты там лежишь, к этой трубе прикоснуться невозможно.       — Не знаю, мне нормально, - Андрей все же осмотрел свои руки и грудь, ни намека на ожоги, - тут холодно везде, на батарее удобней.       Отец задумчиво почесал бороду:       — Мда, я знал что тебя морозит, потому эту комнату и обустроил, но чтоб настолько... Ладно, позже с лекарем посоветуемся, пока что поешь, да если будут силы я учителя позову. Надо тебе, доченька, привыкать к нашей жизни. Придет время тебе в свет выйти.       Завтракать пришлось в спешке, раньше хозяйскую дочку с ложечки кормили, и после этой процедуры приходилось перестилать измазанную в еде кровать. Рокотов мог сам держать столовые приборы и тот ужас ушел в небытие, но возникли новые сложности, все тот же гребаный холод. Принятие пищи со стороны, наверно, выглядело жутко забавно, девушка высовывалась из-под одеяла закидывала в рот несколько кусков и скрывалась под шкурой отогреваться. Этот цикл продолжался до победного конца, пока живот не перестал напоминать пустую бочку и удовлетворившись прекратил терзать голову призывами о помощи. Следующим в списке стояло облачение в антиледниковый костюм, две служанки за время, которому позавидовал бы любой солдат срочник на втором году службы, натягивали на девушку многочисленные слои одежды. Каких то двадцать минут мороки и капуста готова к передвижению вне теплых стен собственной комнаты. Зато падать не страшно, Андрей испытал эту особенность своего костюма дважды, попытавшись чуток прибавить скорости, первый раз мохнатый колобок растянулся в коридоре, второй раз на последней ступеньке лестницы, стоило только сопровождающей служанке отпустить его руку.       Окружающие смотрели на эти потуги по разному: кто-то откровенно сдерживал смех, таких индивидов Андрей сразу брал на заметку, с надеждой на будущее знакомство, их реакция ему казалось самой честной и наименее оскорбительной. Многие служанки испытывали плохо скрываемую жалость, вот уж что злило Рокотова неимоверно, руки, ноги на месте, не инвалид, ни слабоумный чего жалеть то? Третьи исподтишка фонили раздражением и злостью, понять чем именно им насолила хозяйская дочка не вникнув в местные расклады — пустая затея. Встречались и равнодушные, таких было меньшинство тем более безразличная морда еще ничего не значит, может человек просто хорошо скрывает эмоции. Да и насчет людей, Рокотов внимательно анализировал всех попавших в поле зрения разумных, и нашел некоторую закономерность: квадратная фигура была не фишкой его папаши, а нормой для всех представителей мужского пола, женщины же больше тяготели к излишним округлостям повторяя обводы корпуса встреченной в первый день уборщицы. У дам всего было много, и объема сзади, и спереди, и живот не отставал, более или менее стройной талией могли похвастаться только молодухи лет двадцати-двадцати пяти. В прическах преобладали косы у женщин и короткие ежики у мужиков, зато пышная бородища являлась обязательным атрибутом мужского достоинства, должно быть на уход за ней приходилось тратить по часу времени ежедневно.       На этом фоне худенькая Астрид смотрелась как прутик среди поленницы. Стандарты красоты аборигенов явно склонялись не в ее пользу. Вообще Андрею казалось будто он очутился в царстве дворфов, схожесть с фэнтезийными персонажами на лицо, и живут в каменных мешках и бороды, и комплекция, под вопросом оставался рост. Сравнить не с чем, обстановка вокруг соразмерна хозяевам, для сличения требовался человекообразный эталон.       Рокотова привели в рабочий кабинет и зафиксировали на мягком кресле расположенном напротив камина в котором весело потрескивало несколько поленьев. Комната выбранная отцом Астрид в качестве учебного класса была довольно уютной, и колотун тут чувствовался не так сильно. Андрей предположил что та самая, волшебная труба обогревающее его лежбище проходит где то рядом иначе объяснить потепление нечем, один камин с этой задачей не справится однозначно. Его умозаключения так же подтверждал мокрый блеск всех поверхностей начиная от пола и заканчивая многочисленными полками пустых шкафов, помещение недавно тщательно выдраили и это вам не ежедневная уборка, а скорее капитальные постирушки. Вроде как кабинетом давно не пользовались, и работницам потребовалось вымывать тонны пыли. Причина запустения комнаты была вполне очевидна — для местных тут слишком жарко, что возможно только рядом с трубой отопления, и так круг размышлений замкнулся.       Скрипнула дверь и в поле зрения Рокотова вошла молодая, еще не шарообразная, девушка в тонком, сером платье. На взгляд Андрея довольно миловидная, с шикарной черной косой перекинутой через плечо, она так и просилась на картину изображающую идеализированную старорусскую деревушку. Платье, конечно, не сарафан но что-то близкое, зато полоса ткани пересекающая лоб прям каноничная, покрытая простым узором-клеточкой. Из образа крестьянки выбивалось строгое лицо, уверенной в себе женщины и самую малость насмешливый взгляд угольно-черных глаз.       — Хозяйка, меня зовут Абелиса, хозяин Мортейн приставил меня к вам служанкой, если что-то понадобится, только скажите, я все исполню.       — Эмм... приятно познакомится, будь добра сядь напротив, во всей этой одежде сложновато головой ворочать.       — Как пожелаете, - на небольшой столик рядом опустился исходящий горячим паром кувшин, и его собеседница отодвинув стул грациозно опустилась на седушку, сложив руки на коленях.       — А что там?       — Тимчи, я подумала вам захочется пить, а от хозяина Мортейн слышала что вам по нутру все горячее.       Да от чайка Андрей бы сейчас не отказался, только как доставить желанную жидкость в пункт назначения не снимая капюшон и не разматывая шарфы не понятно.       — Позвольте я помогу, - правильно поняв затруднения Астрид, девушка наполнила кружку и вложила в нее тонкую соломинку.       «Вот это предусмотрительность, сразу видно у красотки котелок варит что надо, вот только проблемка.» - толстенные варежки не годились чтобы держать что-то скользкое в руках, к разделу скользкого теперь относилось все что имело форму простых геометрических фигур, ведь у его тушки на ладони одета не одна и не две, а целых три пары перчаток. Пятерня внутри не могла пошевелить пальцем не то чтобы что-то взять, получалось только зажать интересующий предмет обоими руками, да и то с трудом. Сегодня служанки явно перестарались, вчера Андрей хотя бы имел возможность поднять розовую каменюку с тарелки.       Обернув кружку полотенцем, Абелиса поднесла ее поближе:       — Осторожно, горячая, может хотите подождать пока остынет?       «Как с ребенком честное слово, и до чего он дожил, даже кружку взять не может. На такие конфузы можно рассчитывать лет в девяносто, но никак не в тридцать. Опа, вспомнил, ему двадцать восемь лет. Спасибо чаек за прояснение памяти, сочтемся.»       — Давай попробую. - Чаек оказался не чайком, а самым настоящим какао, не по составу, но по ощущениям точно. Кроме знакомого с детства вкуса, чувствовался потрясающий ягодный аромат. Рокотов довольно рано охладел к сладостям и сахару как таковому, но на тело Астрид это не распространялось, и внушительный по объему кубок опустел за минуту. - Остыл наверно пока ты шла, тепленький, но ничего — очень вкусно, спасибо.       Абелиса как-то странно посмотрела на свою хозяйку, но ничего не сказала.       — Как, говоришь, называется?       — Тимчи, хозяйка.       — Жалко если совсем замерзнет, давай что осталось.       — Хозяйка, вы уверены?       — А что не так?       — Прошу прощения, но в случае чего вам придется долго раздеваться, а назначенный хозяином Мортейн наставник должен прибыть с минуты на минуту.       Рокотову потребовалось немного времени чтобы сообразить о чем говорит Абелиса, а когда до него дошло, лицо Астрид само собой покраснело. Походы в уборную для его нового тела приравнивались к прыжку в прорубь. Стыдно подумать, но в бытность полуовощем, нынешняя тушка решала это проблему просто и незатейливо — где лежала там свои дела и делала. В новом качестве, поход по маленькому стал личной проблемой Андрея, он запрыгивал в ледяной короб, комнатки для раздумий, как в морозильник, и выпрыгивал полуобмороженным куском говядины прямо в распростертые объятья служанок ожидающих бедовую хозяйку с ворохом шкур и одеял. И это только в случае незначительной надобности, для длительных посиделок над дыркой в полу выстраивали целый шалаш. Большего позора чем сейчас, Рокотов в своей жизни не испытывал никогда, и почему местные дворфы не живут где-нибудь в тропиках?       — Знаешь, пожалуй ты права, эммм... не стоит усердствовать со сладким. Располнею еще, - Рокотов изобразил жалкую улыбку, но Абелиса юмора не поняла, и просто кивнув вернула кружку на столик.       — Может хозяйка желает ягод, я могу принести.       — Нет! Нет, спасибо я не голодна. - «Вот черт так и фобию можно заработать. То ли боязнь сортиров, то ли еды и воды.» - Скажи Абелиса, а почему именно тебя ко мне приставили, ну ты сделала что-то... - Рокотов попытался эмоционально взмахнуть рукой, но вместо этого вышло непонятное дерганье из-за которого его колобочество съехало в сторону, завалившись на подлокотник.       — Конечно, хозяйка, верх Мортейн выбрал меня не спроста, я горжусь своей безупречной службой роду Мортейн с самого детства. И рада что хозяин доверил мне прислуживать вам хем Мортейн.       Андрей не совсем это имел в виду когда спрашивал, но так даже лучше, может в табели о рангах слуг, возня лично с дочерью главы рода чего-то стоит. Рокотов надеялся что Абелиса по крайне мере получит хоть какой-то профит от всего этого непотребства, как и остальные служанки. Может им молоко за вредность выдают или премия светит, кто-то же в его мире ухаживал за стариками и не жаловался. Достойное вознаграждение может примирить человека с не самой приятной работой. Так уж получилось что он теперь на все сто процентов зависим от других, и статус тушки, в которую занесло Андрея, позволяет кое как выживать. Пусть все эти хозяйканья режут слух, но пока Рокотов согласен просто плыть по течению, а дальше посмотрим. В нынешних реалиях великим предназначением и избранностью его попаданчества даже не пахнет, тело мерзлячей худышки не располагает к эпическим свершениям. Зато теперь, аки котейка, он может безболезненно греть попец на батарее, и чем черт не шутит, даже пить какао не дожидаясь пока остынет. С таким набором перков хоть в герои, хоть в злодеи, все пути открыты, главное чтобы сквозняк не загнал вершителя судеб под десяток одеял.       Ожидание обещанного учителя скрашивала забавная игра под названием: угадай когда намокнет красотка. И скабрезные ассоциации связанные с процессом наблюдения за Абелисой никак не выходили у Рокотова из головы. Девушке было неимоверно жарко, за каких то десять-пятнадцать минут она заливалась потом с головы до ног и ничего не могла с эти поделать, кроме как по быстрому сгонять переодеться и забежать в ванну, потом цикл повторялся: десять минут развлекаем хозяйку, десять приводим себя в порядок. Сидеть как мокрая курица ей не позволяла гордость, а оставлять подопечную — долг, так несчастная и бегала. Андрей мог только посочувствовать, тут вам не современность, отопление не прикрутить, кондиционер не включить, все что он смог придумать это предложить оставить дверь открытой, и даже на это Абелиса не согласилась, мотивировав свое решение однозначным приказом хозяина держать молодую хозяйку в тепле.       Обращение хозяин, хозяйка, между прочем, никак не относилось к подчиненному положению слуг, как понял Рокотов из объяснений девушки, под словом хозяин, понимается хозяин дома. Приди Астрид домой к кому нибудь, она с тем же успехом могла бы называть хозяином владельца этого дома вне зависимости от его социального положения, но подобное обращение все же имело некоторый классовый окрас. Равные предпочитали использовать в общении специальные приставки к имени, того требовал неписанные правила этикета, те кто на социальной лестнице стоит пониже использовали либо наименование рода с приставкой, либо полное имя если по приставке нельзя точно определить о ком идет речь. Например приставка хем означала главную женщину рода, по идее ее должна была носить мать Астрид, но за неимением таковой эта честь перешла к девушке. Для Слуг она хозяйка, хем Мортейн, или хем Астрид Мортейн, для равного хем Астрид или уважаемая Мортейн, для более знатного просто Астрид. Полное имя могло использоваться на любом уровне общения, тут нюансы заключались в сопровождающем обращении жесте, но на этом объяснения Абелисы прервались, к ним пожаловал ожидаемый учитель.