Поговорим?

      Свет в комнате брата и слегка приоткрытая дверь очень привлекает внимание девушки, ей хочется узнать, что там происходит. В любой другой ситуации Дживон бы смело зашла к брату и даже залезла к нему на кровать, просясь в теплые и такие родные объятия близнеца. Джисон бы всем своим видом показывал своё недовольство этим раскладом, но стоит только девушке не смотреть на его лицо, как губы сложились бы в яркой улыбке.       Аккуратно подойдя к двери, девушка ничего не слышала. Ни разговоров. Никакого любого другого шума.       — Дживон? — из-за двери внезапно показалась светлая макушка брата, — постой. Я устал. Ты должна мне всё объяснить, чтобы я мог помочь тебе, наконец-то.       Испуганный вид. Дыхание перехватывает. Взгляд бегает туда-сюда. Она убежит? Снова?       Опять.       — Уже поздно, прости. Скоро… Скоро я тебе расскажу.       Джисон хватает девушку за руку, но та резко выдергивает её и смотрит на брата большими и круглыми от испуга глазами. Парню стало не по себе от вида такой сестры, поэтому он снова позволил ей скрыться за прочной деревянной дверью. Но в комнате ей не удалось уединиться.       — Джи.       — Джи, как ты думаешь, сколько воздушных шариков может понадобиться, чтобы заполнить твою комнату? — спрашивает темноволосый юноша, развалившись на кровати девушки и разглядывая светлый потолок.       — Надеюсь, хватит, чтобы я смогла взлететь. Или, в другом случае, они лишь куча мусора, — хмыкнула Дживон, устраиваясь рядом так же закинув ноги на стену.       — Хван Хёнджин! В кого у вас вместо ног такие длинные палки? — девушка смотрит на две пары ног, одна из которых, облаченная в черные узкие джинсы и милые белые носки с сердечками, довольно длиннее.       — Просто кто-то коротышка, как и братец, — смеялся Хёнджин, девушка ударила его локтем в бок. Хёнджин не стал терять времени и, перевернувшись, принялся щекотать Дживон.       Заливистый смех пары заполнил всю комнату, словно воздушные шарики, что представлял парень ранее, в основном красные, так как любимый цвет девушки был красный. Как красные, слегка опухшие губы девушки. Вот, она снова закусила нижнюю губу, чтобы сдержать смех. Юноша остановился, словно завороженный наблюдал за ней, нависая над хрупким телом брюнетки. Минутное молчание нарушил внезапный вопрос девушки, что никак не сочетался с невинным личиком:       — А секс… Это больно?       Хёнджин сидел на кровати девушки, освещенный лишь светом ночника. Большая футболка подчеркивала худобу юноши, но выделяла крепкие и широкие плечи, острые ключицы. «Точно сошёл с обложки модных журналов, » — так думал практически каждый, кто хоть раз встречал этого парня. Не только тело, но и лицо у него было подобно лучшему творению Всевышнего. Большинство знакомых женского пола этой парочки в тайне завидовали Дживон. Она так много проводит времени с этим парнем, а он оставит любую из них, ради Дживон.       — Я думаю, пора, наконец-то, это сделать. Сколько можно бегать? С меня хватит, — сжав руки в кулаки и зажмурив глаза, девушка села на кровать рядом с Хёнджином.       — Давно пора, Джи. Прошло две недели, я так больше не могу. Не могу без тебя. Ты меня избегаешь, словно призрака. Не отвечаешь на звонки и СМС, в универе даже не смотришь в мою сторону, сразу же сбегаешь. Ты прогуливаешь совместные лекции! Профессор До уже собрался жаловаться в деканат, если ты не появишься на следующей паре, — Хёнджин отчитывал её словно маленького ребёнка, а девушка лишь опустила голову и боялась перебивать.       — Прости. Прости, я виновата, — тихий и хриплый голос Дживон охладил пыл парня.       — Ты плачешь? — Хёнджин взял лицо девушки в свои большие ладони и аккуратно большими пальцами стёр горячие слезинки, что стекали из её вполне обычных карих, но таких особенных глаз. Вновь он услышал сдавленное «прости». А затем еще, еще и еще, и до тех пор, пока девушка не начала захлёбываться от собственных солёных слез.       — Ты же знаешь, я никогда не буду злиться на тебя, я очень волновался, моя единственная и неповторимая Джи, — парень прижал к крепкой груди рыдающую девушку, ласково поглаживая по спине.       Спустя некоторое время девушке удалось успокоиться и её плечи перестали подергиваться от нового потока слёз.       — Что? Секс? — юноша явно не ожидал вопроса на такую интимную тему.       Дживон смотрела прямо в душу своими большими глазами, аккуратно заправляя кудрявую черную прядь за ухо парня, которая упала прямо на глаза.       — Да, именно он. У тебя же… Он… Уже был. Расскажи мне.       — Ну, — начал было парень, но быстро сев рядом с девушкой и помогая ей сесть рядом, продолжил, — для парня — не больно. Почему ты вообще у меня спрашиваешь?       — Ты же мой лучший друг! Я пыталась поговорить с Джисоном, но вся залилась краской и не смогла выдавить ни слова, — Дживон закрыла небольшими ладошками лицо, вновь почувствовав прилив крови к щекам.       — Я не знаю, но может тебе лучше поговорить с девушкой об этом? Например, с Соён? Ну, ты её знаешь, мы с ней встречались целый месяц в прошлом году, — юноша тоже покрылся румянцем и от волнения жевал свою нижнюю пухлую губу.       — Она не сможет мне показать, — шёпот девушки разнесся по всей комнате.       — Джинни, прости, это я виновата. Я боялась, я так боялась, что ты отвернешься от меня. Мне было так неловко находиться рядом с тобой после произошедшего. Я не должна была тебя просить об этом! Мы же друзья. Мы же друзья, Джинни?       — Мы друзья, Джи. Всегда ими были и будем, — Хёнджин взял ладони девушки в свои и слегка сжал их, — Так смешно получается: мы оба боялись одного и того же.       — Мир? — впервые за разговор брюнетка посмотрела прямо в глаза парню.       — Мир, коротышка. А знаешь, я даже рад, что твой первый раз был именно со мной.       — Фу, уйди отсюда! — Дживон вытолкнула Хёнджина с кровати, а тот лишь смеялся.       — Давай забудем об этом, но будем помнить. А сейчас, пора спать. Добрых снов, моя единственная и неповторимая Джи, — Хёнджин потрепал девушку по голове и вышел из комнаты.       — Добрых снов, мой лучший друг Джинни.       Первый разговор. Первый и самый важный, как думала девушка, разговор наконец-то завершился. Тепло, что осталось после воссоединения с Хёнджином, нельзя сравнить ни с чем. Наконец-то, Дживон удастся за эти две недели заснуть с улыбкой. Возвращение лучшего и самого близкого друга, что может быть лучше? Любовь? Что такое любовь? Это груз, ответственность, так всегда считала брюнетка. Так ли оно? Может ли человек, который ничего не смыслит в любви делать такие выводы? Сегодня, впервые, Дживон признались в любви. По-взрослому. По-настоящему. Она не была готова. Она испугалась. Еще надо, как минимум, дважды преодолеть себя, не сбежать, поговорить. Тогда уже и получится уснуть, без всяких тревог.       — Ты не расслышал? Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, Хёнджин. Только тебе я могу доверять, — парень совершенно не знал, как реагировать на эти слова.       — Постой, Джи. Может не надо спешить? Ты скоро встретишь того самого, как вы, девушки, говорите, и будешь сожалеть об этом.       — Будь мужиком, Хван. Возьми яйца в руки и сделай это. Или я могу попросить об одолжении Чана, ты знаешь, он еще никогда мне ни в чём не отказывал. Я знаю, что достаточно привлекательна для парней. Если не Чан, то у Джисона ещё есть много друзей! Минхо, Уджин, Сынмин, Ёнбок, Чанбин, — девушка начала загибать пальцы.       — Стоп.       — Да даже этот гадкий Чонин! Вот он точно не упустит шанс залезть мне под юбку!       — Я сказал хватит! — повысил голос Хёнджин, а девушка замерла в ту же секунду.       — Хватит, — уже тише продолжил юноша, — я это сделаю. Если ты так хочешь, я это сделаю.       

***

      Восемь часов. Осталось всего лишь восемь часов, чтобы всё решить. Так мало времени, а решения, принятые в этот период, могут нести фатальные последствия. Погода радовала солнечным утром, в сравнении со вчерашним днём, когда до вечера только и моросил дождь. С первого этажа уже доносился звонкий смех Чонина и Джисона, сопровождаемый нереальным грохотом, словно вместо двух парней там стадо слонов. Зажмурив посильнее глаза, Дживон накрылась одеялом с головой. Дверь в комнату с шумом открылась, и кровать прогнулась под весом двух тел.       — Эй, мелкая, хватит спать, — братец завалился на хрупкое тело девушки, не боясь её повредить.       — Ты, дурной, слезь с меня, — прохрипела из-под одеяла Дживон.       — Нуна, — послышалось с другой стороны, — я всю ночь думал и согласен на твоё предложение, приходи сегодня ко мне, вся ванная комната в нашем распоряжении.       — Фу-у, Ян Чонин! Проваливай с глаз моих.       — Э-э! Ты не получал давно? — шлепок, а затем грозный голос брата, — я тебе твой стручок оборву сейчас, понял?       На что Чонин лишь громко засмеялся, спрыгнул с кровати и убежал вниз искать защиту у хёнов. Джисон удобно устроился рядом с девушкой, сдирая с её головы одеяло.       — Мартышка, я за тебя всем оторву его, пусть только попробуют пальцем тебя тронуть.       — Всем? Даже если я сама дам согласие?       — Ты хочешь сказать, что кто-то…       — Ты мой рыцарь! — перебила юношу брюнетка, крепко обнимая его за шею и ложась на парня сверху, — Фу, братец, когда ты красился в последний раз? Корни уже так отрасли.       И правда, светлые волосы Джисона отрасли приблизительно на 2-3 сантиметра, а сам цвет потерял свою белизну, став более желтым.       — Я хочу в синий бахнуть. Вот парни упадут!       — Да ну, синий тебе не пойдет, — юноша вопросительно посмотрел на сестру, — голубой лучше. Твоё нутро так и кричит: «Голубой! Я — голубой!».       Он задумчиво кивнул головой, но спустя несколько секунд до него дошёл потаённый смысл слов:       — Хан Дживон! А ну быстро принесла мне ремень! — этот крик, наверное, было слышно и на соседнем участке, который, к слову, находился совсем не близко.       Вскочив с кровати, девушка выбежала из комнаты, совсем позабыв, что она в пижаме, а в доме есть еще трое парней, точно так же заливаясь смехом, как Чонин несколькими минутами ранее.              За 6 часов до отъезда              Дживон раскинулась на диване в гостиной, вытянув ноги и положив их на колени Джисона, что так увлеченно тыкал на кнопки джойстика, стараясь применить наиболее сильные приёмы по отношению к противнику, которым управлял Хёнджин, сидя на полу перед диваном. Чонин то и дело подскакивал с пола, когда удары можно было назвать выдающимися. Идею привезти приставку парни посчитали просто гениальной, Дживон же особой радости это не доставляло, но от скуки и она участвовала в «Турнире Величайшего Война Кореи». ТВВК — коротко парни называли своё импровизированное соревнование. Первым выбыл Минхо, поэтому, в наказание, он отправился мыть посуду, оставшуюся после завтрака. Как оправдывался парень — он проиграл не потому что плохо играет, а потому что ему выпал неудачный персонаж. Ребята договорились, чтобы было интереснее, что персонажа будет выбирать сама игра. И так, действительно, было намного интереснее, так как выпадали такие персонажи, которых по доброй воле они бы ни за что не взяли. Сейчас наблюдали за финальным раундом за звание ТВВК. Брюнетка, на зло брату, поддерживает Хёнджина. Джисон же время от времени выдаёт что-то вроде «предательница», «ну и какая ты мне сестра после этого?».       — А я так за тебя был, — снова начал блондин.       — А ничего, что это ты меня и убил? — возмущалась Дживон.       — Не важно, кто это сделал. Важно, что я болел за тебя всем своим сердцем. Братская любовь всё преодолеет, — философствовал младший, а девушка лишь в очередной раз закатила глаза на его «умные» изречения.       — Дживон, я тут не могу найти полотенце, поможешь? — с кухни выглянул самый старший.       Кивнув, Дживон ушла на кухню, но, как только зашла, увидела полотенце на столе.       — Прости, я просто хотел поговорить, — оправдывается брюнет.       — Да, ты прав, — Минхо был удивлен, он уже придумал несколько планов, как не дать девушке сбежать, а она даже не стала пытаться.       Дживон сама удивилась тому, что слетело с её губ. Видимо, ночной разговор с лучшим другом придал сил и уверенности, а еще вечная заноза в заднице Чонин как бы не храбрился, все же стеснялся девушку и контактировал с ней совсем немного.       — Что ты ко мне чувствуешь? Ты мне, действительно, нравишься, я влюблен в тебя. Ты и сама всё слышала вчера, от своих слов я не собираюсь отказываться, — полушёпотом говорит юноша, чтобы парни из гостиной их не услышали, хотя они очень увлечены игрой.       Что чувствует Дживон? Страх. Волнение. Но что чувствует Дживон к Минхо?       — Ничего, — действительно? — Вчера ты сказал, что я, наконец-то, заметила тебя. Если быть честной, я просто избегала Хёнджина, прости, но…       «Понятно», — буркнул парень и отвернулся от девушки, собираясь выйти из кухни, но девушка схватила его за руку, заставляя остановиться:       — Но во время поцелуя, кажется, что-то произошло в моей голове, — юноша с надеждой посмотрел прямо в карие глаза брюнетки, — я не уверена, что это значит, но что-то изменилось во мне. И продолжает меняться.       — У меня есть шанс?       — Я не знаю, — девушка опустила голову. Минхо аккуратно поднял её за подбородок, снова настраивая зрительный контакт.       — Ты мой самый дорогой хрусталь, я не позволю тебе разбиться. Я не буду торопить тебя. Подумай, а когда всё для себя решишь, поговори со мной, до этого момента я не буду тебя трогать, будем вести себя так, будто мы никогда не говорили о подобном. Ты будешь вновь меня игнорировать, а я снова в тайне буду смотреть на тебя. Я буду ждать. Я готов ждать день, год, десятки лет. Только прошу, дай мне ответ, — юноша слегка коснулся сухих от волнения губ девушки и тут же ушел к парням, оставив Дживон одну на кухне.