Щепотка своеволия

– Смо-отри-ка, – нараспев протянул Куроо, звеня весельем в голосе: – Опять твой сталкер явился! Кенма в ответ булькнул что-то непереводимое и втянул голову в плечи, сильнее стискивая пальцами питчер. Куроо только хмыкнул, довольно прищурившись: если бы Кенма не был прямо сейчас сосредоточен на взбивании молока, точно попытался бы спрятаться в подсобке. Оно и понятно. С тех пор как небольшой, но гордый коллектив кофейни «Некома» посетил ежегодную открытую ярмарку, пообщавшись там, как со старыми добрыми конкурентами, так и с дерзкими новичками на рынке, этот парень стал их постоянным гостем. И занимался он в основном тем, что сталкерил Кенму. Кружил вокруг мрачной тенью, что-то высматривал, садился за столик напротив рабочего места баристы, и, конечно, заказывал и заказывал кофе. «Вот зараза! Он хочет выкрасть наши секретные ингредиенты!» – прокомментировал происходящее Тора, опасно раздуваясь от возмущения. «Вор!» – трагично подхватил Лев, взмахивая длинными руками и, в который раз за день, переворачивая колбу с трубочками. «Но у меня нет секретных ингредиентов», – только и вздыхал Кенма, понурив голову. Хотя никто ему, похоже, не верил. «Сталкер» Кенмы тем временем отлип от дверей, в которых замер словно в нерешительности, и широким шагом двинулся в их сторону. – Идёт прямо сюда, – любезно доложил Куроо: – Опять выглядит так, точно шпионских фильмов пересмотрел. И прямо-таки источает вокруг себя ауру мрачности. Может быть, он хочет дать тебе квест? – Куро, – умоляюще выдохнул Кенма. Протёр носик пароотвода, критично осмотрел идеально взбитое молоко, и потянулся к чашке с уже готовым эспрессо. – Не смешно. – Да ладно тебе, по-моему, очень смешно, – беззлобно рассмеялся Куроо. – Могу я что-нибудь для тебя сделать? – Выгони его? – предложение без особой надежды, прямо сейчас Кенма был больше поглощен вливанием молока и созданием узора на пенке. – Он всегда делает заказ, я не могу выгонять наших клиентов, – развёл руками Куроо. – Он наш конкурент. – Клиент-конкурент, – отозвался Куроо, точно корицей присыпав свои слова щепоткой занудности в голосе: – Это хорошая реклама, что наши постоянные клиенты наши же конкуренты. Кроме того, я очень добрый, и не могу лишить паренька твоего чудесного кофе. – Куро… – Но я могу быть рядом и поддерживать тебя ироничными комментариями. – Спасибо, не стоит. – Ну, как знаешь. А, привет, Кагеяма-кун! Рад тебя снова видеть у нас! Закончив с капучино (вести о прибытии Кагеямы несколько выбили из колеи, так что в этот раз он отделался стандартным сердечком на пенке), Кенма аккуратно пристроил чашку на блюдце и повернулся к стойке. Кагеяма Тобио таращился на него в упор. Ну, Кенма предполагал, что таращится. Прямо сейчас его глаза закрывали непроницаемые тёмные очки в паре с козырьком низко надвинутой кепки. Кенма почувствовал, как раздражение начинает собираться на языке противной кислинкой паршиво сваренного кофе. – З-здравствуйте, – громыхнул Кагеяма Тобио. Скомкано – из-за аптечной маски, закрывающей всё то, с чем не смогли справиться кепка и очки. Он стоял, понурившись и глубоко утопив руки в переднем кармане черной толстовки. Капюшон которой… да. Был накинут сверху на кепку. Улыбка Куроо была уже такой ширины, что грозилась сойтись где-нибудь на затылке. Кенма подозревал, что только гордое звание администратора удерживало его от того, чтобы разразиться смехом во всю глотку. Окинув быстрым взглядом небольшое помещение их кофейни, Кенма поджал губы. Народу в этот час было немного, но все присутствующие без исключения пялились на них, не скрывая своей заинтересованности. Эх. Специально он что ли так наряжается? – Капучино для сорок восьмого заказа готов, – пробормотал Кенма в пенное сердечко. Услышал его только Куроо: аккуратно принял из рук блюдце, подмигнул сначала ему, потом Кагеяме, и поспешил к стойке выдачи заказов. Его мелодичное «Капучино для сорок восьмого~» бодро пронеслось по кофейне, немного выводя из ступора. Кенма перевёл дыхание и, утопив руки в фартуке, нехотя приблизился к ожидающему его Кагеяме Тобио. Эх, пришел бы он чуть позже, на приёме заказов стоял бы Лев… – Добро пожаловать в «Некому», – заученно промямлил Кенма, рассматривая пятно на стойке. Откуда оно тут взялось?.. Но всё приятнее, чем смотреть на собственное отражение в чужих очках. – Чем могу помочь? – Вот! Кенма вздрогнул и невольно зажмурился, такой у Кагеямы был грубый и обвиняющий без причины голос. Взяв себя в руки, он приоткрыл один глаз, уставившись на… картонный стаканчик. Один из тех, что аккуратной чёрно-красной башенкой были выстроены по правую руку Кенмы на стойке и ждали своего часа. Это был фирменный стаканчик их кофейни. Кагеяма Тобио зачем-то тыкал в него им, и так шумно сопел, что парусом надувал аптечную маску. – Эм, – не понял Кенма, прищурившись. – Он биоразлагаемый… – Этот придурок сказал, что ты сделал этот кофе! – продолжил громыхать Кагеяма, привлекая внимание даже, кажется, тех, кто просто проходил мимо кофейни. Кенма оглянулся назад, мазнув жалобным взглядом по двери в подсобку. Не очень-то профессионально с его стороны, но сложные времена… То ли осознав всю бесполезность своей экипировки, то ли банально вспотев, Кагеяма раздраженно потянул за край маски, сдвинул ее под подбородок, и резким взмахом головы (Кенма снова вздрогнул, отступив) откинул капюшон. Не то, чтобы стало сильно легче, но, по крайней мере, Кенма перестал чувствовать себя жертвой ограбления. Почти. – Придурок? – повторил он, уже жалея, что отослал Куроо с его предложением об ироничных комментариях. Лучше бы он вёл переговоры с этим психом. – Да, этот придурок Хината, – с этими словами Кагеяма Тобио перевернул стаканчик другой стороной. Теперь-то Кенма не просто признал в нём один из миллиона фирменных стаканчиков. Он узнал сам стаканчик. Со скромной подписью «Шоё», сделанной его собственной рукой, и небольшой закорючкой смайлика. Кенма не очень-то умел их рисовать, но Шоё всегда ныл и выпрашивал что-нибудь милое. И часа не прошло, как Кенма вручил подписанный стакан сияющему Шоё, пожелав хорошего дня. И вот он снова смотрит на него. Почему кофе Шоё оказался у Кагеямы Тобио? По позвоночнику словно ледяной кубик прокатился, заставив Кенму вздрогнуть. – Шоё, он… он в порядке? – Конечно, этот придурок в порядке! – взорвался негодованием Кагеяма, да так, что тёмные очки поползли по носу, приоткрывая глаза. Кенма облегчённо выдохнул: славно было знать, что Шоё жив. От этого Кагеямы всего можно ожидать: – Что с ним сделается-то?! Ответь: этот кофе твоей руки? Кенма впервые почувствовал жгучее желание увидеть большую очередь из клиентов. Так у него хотя бы появился неплохой повод поторопить Кагеяму и закончить этот вымораживающий разговор. – Да, это я готовил. – И это «тихий крепыш американо по-кенмовски», так? – теперь Кагеяма звучал ещё более угрожающе, а очки чудом держались на самом кончике его носа. Кенма нахмурился, потом поднял брови, а потом поморщился. Боже, Шоё… что за странные названия? – Это просто американо, – сказал Кенма, отводя глаза. – По-обычному. – Я – пробовал его, – заявил Кагеяма, задирая нос и звеня претензией в голосе. – Это не стандартный американо. Кенма уставился на него в упор. – Ты отнял его у Шоё? – Чт… Н-н-нт! – взвился Кагеяма, аж одёрнувшись от стойки. Проследив взгляд Кенмы на стаканчик с немного перекосившейся крышечкой в собственной руке, Кагеяма опасно побагровел: – Ну, может и да, и что с того? Мне надо было узнать всё! Этот кофе пах странно! «Ты, вот кто на самом деле странный», – только и подумал Кенма, прикрывая глаза. Странный и пугающий кофейный-маньяк. Способный даже с завязанными глазами рассказать, из какого сорта зерна, и каким образом сварен предложенный ему напиток. Без весов и точных замеров определяющий нужные пропорции даже на новой и ненастроенной ещё машине. Требовательный и безжалостный, раз за разом выливающий любой недостаточно хороший напиток, свой или чужой. Своевольный, надменный и слишком уж влюблённый в своё дело. Тот, кто готовит идеальный кофе. Ну почему этот странный и пугающий Кагеяма Тобио заинтересовался именно им? Тем, кто даже простой американо делает «странно пахнущим». Вокруг ведь полно первоклассных и виртуозных барист, за чьими советами действительно стоило бы бегать. Даже Куроо иногда приходилось снова накидывать форменный фартук на свою администраторскую рубашку и вставать за варку. И тогда ему рукоплескал полный зал восторженных клиентов, ведь он – хорош. Правда, хорош. Тот, кто и увлёк Кенму в кофейный мир, однажды метко сравнив варку кофе с изготовлением зелий бодрости. Тот, кто всё это начал. Но Кагеяма Тобио преследовал именно его, Кенму, и это уже нехило досаждало. Давило какой-то настырной ответственностью за внимание такого талантливого парня, ведь Кенма совсем не был ему ровней. И всё-таки… – Если хочешь американо, я постараюсь сделать лучше, и так, чтобы он пах «не странно», всё-таки этот я делал для Шоё… – Это – отличный американо! – бахнув несчастным и помятым стаканчиком по стойке, провозгласил Кагеяма. Кенма уже не понимал, как дальше жить, хвалят его или обвиняют, но желание прямо сейчас убежать и спрятаться от этого психа куда подальше, неожиданно испарилось. Зато ярко вспомнились слова Шоё, ёмко описавшего своего вынужденного коллегу, как «ужасного, но, в общем-то, неплохого» парня. Чья крутость и гениальность зачастую, так и оставалась мало кем оцененной из-за… специфичной манеры демонстрировать эту самую гениальность. Как писали про него анонимные пользователи на форумах: «Бездушная кофе-машина». Ему плевать, что вы-клиент там себе напридумали, только он знает, какой кофе вам на самом деле нужен. И всё же… – Хмф… так… – Это простейший кофе и с ним всё, как надо. Но ты что-то сделал не так. По рецепту, но нет. Он особый, но не свое-воль-ный. Я хочу знать, что ты делал. Как ты варил его? – жадно сверкая глазами над очками, затараторил Кагеяма, нависая над стойкой: – Какой температуры была вода? – Прямо в воду варил… эм… стандартная. Слушай... – Это же мокко, верно? – Кенма не успел даже закончить свой кивок, а зарумянившийся Кагеяма уже продолжил выстреливать вопросами, чуть ли не залезая на стойку от нетерпения: – Что за помол? Ты точно не добавлял специй? Придурок Хината ничего толком не смог мне сказать. А я хочу знать! – Это, – Кенма закусил губу, тяжело нахмурившись. Да что это вообще такое? Вот же несносный тип. Неудивительно, что от него клиенты разбегаются, если он с таким же пристрастием их расспрашивает! И главное, что Кенме-то с этим делать?! Кенма бегло глянул в сторону раздачи заказов, где воркующий с посетительницами Куроо тут же перехватил его взгляд, отозвавшись двумя поднятыми большими пальцами. Ну что ж… – Это – заказ? Кагеяма растерянно заморгал, будто очнулся от сна и обнаружил себя совсем не в кровати. Кенма сдержанно улыбнулся, приподняв брови. Может быть кофейные зелья Кенмы были не настолько идеально выверены и близки к стерильному совершенству, как у Кагеямы, может быть – где-то он и хитрил, немного своевольничая. Но кое-кто здесь всё ещё оставался его конкурентом. И клиентом. – А, – Кагеяма насупился, точно ребенок, скользя ладонями по стойке. Кенма невольно присмотрелся к его рукам, решая, что они довольно красивые. – Да. Заказ. Фирменный. Всё, как ты сделал для придурка Хинаты. Пожалуйста. – Один американо с собой, – повторил Кенма, набивая заказ, и, задумавшись на миг, добавил: – И один латте макиато для тебя? «Кажется, молочные напитки ты любишь больше», – прозвучало настолько скомкано и невнятно, что вряд ли даже тренированное ухо Куроо разобрало бы хоть слово. Но Кагеяма и так замер, крепко стиснув пальцами стойку. «Хороший бариста – это не только идеально сваренный кофе и энциклопедические знания», – любил повторять Куроо этим своим тоном, из-за которого самые простые и очевидные вещи становились особенными: – «Хороший бариста – тот, кто понимает с полуслова, и тот, к чьему кофе хочется возвращаться снова и снова». – Да, – пробурчал Кагеяма, сдаваясь. – Пжлста. Кенма молча протянул своему сталкеру, а также – человеку, способному приготовить самый идеальный кофе и со скандалом вылететь из нескольких кофеен подряд из-за споров с клиентами и коллегами – чек с номером заказа. Не было смысла предлагать ему пройти к стойке ожидания заказов, Кагеяма с такой силой вцепился в стойку, всем своим видом говоря: «Не уйду! Хоть силой уносите!» Будет стоять и таращиться, действуя на нервы и прожигая каждое действие Кенмы насквозь, запоминая и анализируя. И – Кенма нервно хмыкнул, принимаясь за работу – наслаждаться, как только и могут наслаждаться кофейные маньяки вроде него всем, что связано с их любовью. Кенма никогда не считал себя таким, о нет. Он не был так искренне увлечён и очарован, как те, кто буквально посвятил кофе свою жизнь. Не претендовал на громкие звания («Серьёзно, Куро, мне обязательно быть именно главным баристой кофейни?»), не пытался привлечь к себе больше внимания, чем к кофе или к кофейне в целом. Он просто варил свои зелья бодрости, только и всего. Пользуясь любимыми схемами и рецептами, иногда ленясь на грани дозволенного, иногда – своевольничая, как сегодня. И совершенно точно, ему было далеко до кого-то, вроде Кагеямы. И всё же... Это настырное внимание Кагеямы Тобио, кислое и смущающее, немного льстило ему. Самую малость. Чуть-чуть. Льстило и оседало на языке шершавым послевкусием азарта, подстёгивая стараться чуточку больше обычного. В конце концов, зачем ещё нужен бариста?