Дом - это место, где тебя всегда ждут

      Изуку устал.       Он голоден, раздражён, сильно замёрз — его едва не погребло под снегом, пока он пытался добраться почти наощупь сквозь метель до трамвайной остановки. Это чёртов ноябрь, но снега намело столько, словно небеса решили похоронить Японию с её жителями под единой снежной толщей, превратив в какую-нибудь новую Гренландию. Ещё и после учёбы задержали ради внеклассного поручения, от которого Изуку, конечно же, по доброте душевной не смог отказаться, хотя вообще-то это работа старосты.       «Бесхребетный дурак!» — мысленно ругает себя Изуку, зубами стаскивая отсыревшие перчатки и вцепляясь обмёрзшими пальцами в поручень, просто восхитительно тёплый в сравнении с его руками.       Он поправляет сползающую лямку рюкзака, шмыгает носом, морщась от того, как растаявший на шарфе снег противно мажет влагой по лицу, и с ещё больше возросшим раздражением суёт вынутый было телефон обратно в куртку — бестолку, сенсорный экран игнорирует прикосновения мертвецки окоченевших пальцев. Изуку лезет в другой карман за плеером и, сунув наушники в уши, старается забиться в уголок трамвая подальше от выхода и толкающихся людей. Музыка становится буфером между ним и окружающим миром, и он прикрывает веки, прислоняясь плечом к стеклу и стараясь думать о том, что скоро этот паршивый день наконец подойдет концу, а с ним и сегодняшние мучения.       Он очень, очень устал. И скучает по Шото.       И, наверное, между ними и вправду существует какая-то особенная связь, потому что именно в тот момент, когда сознание Изуку утекает вслед за воспоминаниями о родном запахе, ласковых руках и бесконечно нежной полуулыбке, его телефон жужжит где-то в складках одежды.       Изуку борется с ним добрых минуты две, беззвучно чертыхаясь сквозь зубы вперемешку с попытками отогреть дыханием хоть один палец, а когда наконец-то это удаётся и экран оживает — с ним оживает и сердце Изуку, потому что в графе отправителя в обрамлении сердечек и смайликов горит заветное имя.       Шото. Словно тающий на кончике языка шоколад.       Там фотография — обложка CD-диска недавно шедшего в кинотеатрах супергеройского фильма, на который Изуку сходил трижды — в 2D, 3D и снова в 3D, потому что в первый раз они с Шото слишком увлеклись… друг другом на свободном заднем ряду. Но в отличие от кинопрокатной версии, на обложке, зажатой в изящных длинных пальцах (от одного взгляда на которые температура тела Изуку определенно скакнула на пару градусов, что-то ему даже жарковато стало во всех этих слоях одежды) красуются заветные слова: «режиссёрская версия». Да ещё и в блю-рей качестве!       Изуку тихо скулит от волны обожания, затопившей его изнутри. ❤🤍Шото💌(°◡°❤): Пиццу в такую метель нам вряд ли привезут, поэтому я готовлю кацудон. Пожалуйста, доберись домой в целости. Вы: Аввв омг ТЫ ПРОСТО НЕВЕРОЯТЕН я говорил как сильно люблю тебя? ❤🤍Шото💌(°◡°❤): Я не против слышать это почаще. Вы: Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ТЫ ВЕЛИКОЛЕПНЕЙШЕЕ ТВОРЕНИЕ БОГОВ 💖💖💖(￣З￣) Вы: Боюсь только что фильм ты будешь смотреть в компании сосульки потому что ТЫ ВИДЕЛ ЭТУ ПУРГУ??? 🥶 ❤🤍Шото💌(°◡°❤): Хм. ❤🤍Шото💌(°◡°❤): *изображение* Вы: ОМГ ШОТО Вы: ЭТО Вы: ОНИ Вы: КРУЖЕВНЫЕ???? 😱😱😱 ❤🤍Шото💌(°◡°❤): Думаю, я найду способ тебя отогреть.       Изуку приходится спрятать пылающее лицо в шарф, чтобы заглушить визг, и как-то даже плевать на то, что мокрые шерстяные волокна противно липнут к коже. И вообще, плевать и на сырые изнутри ботинки, и на усталость, и на загруженность в универе.       В наушниках крутится любимая песня, зажатый в руке телефон искрит целующимися смайликами (и Изуку втайне так счастлив, что научил Шото использовать эмоджи), под рёбрами жарко стучит влюблённое сердце, и даже лютая пурга сейчас всего лишь ворох белой мишуры за окнами трамвая.       Изуку прячет телефон в карман, откидывается затылком на стекло и с длинным выдохом расслабляет плечи.       Он всё ещё уставший, слегка раздражённый, дико голодный, но, по крайней мере, он на пути к уютному дому, горячему ужину и своему очень горячему парню.