Для этого ведь и нужны друзья

—Вставай, хён. Джисон уже двадцать минут всеми правдами и неправдами пытается согнать развалившегося на диване Чана — не сказать, что Хан очень уж хочет, чтобы старший уходил, просто время уже доходит до половины десятого, а автобусы перестают ездить в десять. Чан живёт на другом конце города, к Джисону приехал просто потому, что младшему было до одури скучно одному, вот он и попросил Бана скрасить вечер за несколькими чашками кофе и каким-то супер-скучным фильмом. Они даже не удосужились досмотреть его, заглушив неинтересный сценарий разговорами обо всем на свете. Для этого ведь и нужны друзья. Джисону с Чаном весело, старший всегда выслушает, даст совет, подбросит идею для разговора, поможет приготовить поесть — Джисон с готовкой на «вы», предел его кулинарных способностей — недоваренная картошка и подгоревший хлеб. А Чан готовит вкусно, сетуя на то, что питаться одной лапшой быстрого приготовления не дело, когда находит в нижнем шкафчике гарнитура несколько одинаковых упаковок с острым рамёном. Джисон на это лишь глупо улыбается, наблюдая за Чаном через стеклянную поверхность кухонного фартука. А ещё Чан вечно таскает сладкое в квартиру младшего. Он даже не спрашивает у Джисона какую шоколадку купить — знает Хана вдоль и поперёк, знает, что за молочную с орешками Джисон сделает что угодно. —Ну хён, ты ведь пропустишь последний автобус. Подними свою задницу с дивана и поезжай домой, — лёжа на плече старшего, Джисон легко ударяет по его бедру, надеясь, что это поможет. —Только после тебя. — эту фразу Хан слышит уже в сотый раз, она начинает порядком раздражать. — Это дело принципа. Какого нахрен принципа? —С чего бы это? Не мне же ехать ещё час до дома, так что давай, вставай. — Хан говорит немного хрипло, особо не напрягаясь. Он не показывает вида того, что будет волноваться за Чана, если тот не успеет уехать на последнем рейсе. —Всё в твоих руках. Ты ведь можешь встать, это не так трудно, — в комнате темно, свет выключен, практически ничего не видно, лишь фонари с улицы разбавляют мрак, но Джисон уверен, что Бан флегматично смотрит в стену, даже не желая шевелиться. —Хё-ё-ён, — тянет Хан, поднимая голову с плеча Чана и в упор смотря на него. Джисон старается вытолкнуть его с дивана, упираясь руками в предплечье, но ему едва ли удаётся сдвинуть старшего на пару сантиметров. Ну и отъел себе бока. Джисон сдаётся после нескольких безуспешных попыток, тяжело выдыхая. —Давай на «камень-ножницы-бумага». Кто проиграет, тот и встаёт первый. Хан был уверен в себе на сто процентов — он редко проигрывал. Так случилось и сейчас. Джисон довольно улыбнулся, а Чан лишь буркнул что-то себе под нос и осторожно сполз с дивана, усаживаясь на пол. —Издеваешься? —Ты не уточнял, что я должен встать с пола. Джисон усмехнулся, осторожно потрепав тёмные волосы Чана. Он придвинулся ближе таким образом, что оказался в поле зрения Бана. Чан запрокидывает голову назад, смотря на младшего снизу вверх. Джисон кажется ему по особенному красивым этой домашней обстановке, в растянутой белой футболке, в которой однажды ходил и сам Чан, оставаясь на ночёвку у него, с растрепанными волосами и немного сонным взглядом. Если Чан рассматривает Джисона, пытается запомнить каждую деталь, то Хан смотрит лишь в глаза старшему. Думает о чём-то своём, о том, что не стоит знать ни Чану, ни кому-либо ещё. Младший медленно наклоняется ниже, облизывая пересохшие губы. Он зависает на несколько мгновений, в десяти сантиметрах от губ Чана, а после стыдливо отворачивается, пряча лицо в собственных отросших волосах. —Трусливая белка, — тихо смеётся Чан, наблюдая такую реакцию Джисона. Хан даёт себе мысленную пощёчину. С чего бы это он трусливый? И вовсе нет. Джисон вновь наклоняется к лицу Чана, на сей раз касаясь его губ своими, действуя более уверенно. Ни к чему не обязывающий поцелуй, который назвать поцелуем сложно. Очередное замешательство. Неозвученные ранее желания. Всё это продлилось не больше пяти секунд, но Джисону хватило их сполна. Он отстраняется от Чана, который выглядит так, будто ничего такого не произошло, и смотрит куда-то в пол. —Поднимайся давай, — вновь просит Хан. К его удивлению это срабатывает. Чан неспешно встаёт с пола, отряхивая чёрные джинсы от пыли, которую Джисон перед приходом старшего заботливо замёл под диван. Бан будто хочет что-то сказать, но при этом продолжает молчать, а Джисон особо и не спешит его расспросить. —Хён…— начинает было Хан, однако его тут же прерывают. —Так и будешь дальше валяться? Я вот уже встал, а ты всё ещё даже не пошевелился. Дверь-то закрывать кто будет? — из коридора слышится недовольство Чана. Вот же дед. В комнату заглядывает уже одетый в тёплую зимнюю куртку Чан, стуча пальцами по дверному косяку. Хан тут же подрывается с дивана, скидывая с себя пушистый плед, и выходит к Чану. —Напиши как только доедешь, — бросает привычную для себя фразу Джисон, дожидаясь пока старший влезет в свои чёрные зимние ботинки с весёлыми ярко-красными шнурками. —Обязательно, — отзывается Чан и, расправившись с обувью, выходит из квартиры друга. Джисон придерживает металлическую дверь, чтобы она не хлопнула и не разбудила соседей и машет рукой Чану на прощание, глупо улыбаясь, прежде чем оставить Чана в одиночестве на лестничной площадке перед лифтом. Стоило только двери закрыться, как Чан прислонился лбом к подъездной стене, крепко зажмурившись. Глупая трусливая белка. *** 23:17 Ты доехал, хён?

23:18

Да, я уже дома~

23:23 Хён Мы ведь всё ещё друзья?

23:25

Что за вопросы?

С чего бы нам перестать ими быть?

Конечно, мы всё ещё друзья

*** Видя эти сообщения, Джисон выдыхает, откладывая телефон в сторону. Друзья. «Оно и к лучшему», — думается Хану, когда он прокручивает в воспоминаниях прошедший вечер. «Наверное»