Стажировка

      Экубо замер, судорожно сжимая пальцами камень и пачкая его в крови. Из-за очередного приступа боли в глазах потемнело, он практически перестал ориентироваться в пространстве. Всё плыло и немного дрожало, однако это не мешало злодею чётко понимать, как далеко от него находиться непрошенный гость. Уверенные, можно даже сказать, громкие шаги стремительно приближались к его укрытию. Они гулко отталкивались от бетонных стен стройки и разносились по всем оставшимся целыми помещениям. Злодей замер, перестав дышать, ждал, когда же этот самоуверенный и наивный герой покажется в разрушенном проёме и получит свой заслуженный удар по бестолковой голове. Беспечность этого человека поражала. Экубо лишь скривил губы в усмешке. Глупость не останется безнаказанной.       Экубо уже занёс руку со своим импровизированным оружием, как услышал, что шаги прекратились. В звенящей тишине послышался тяжелый вздох.       — Я знаю, что ты там, Экубо, — послышался уставший и немного хриплый голос Экстрасенса, — я пришёл поговорить.       Злодей замер, про себя проклиная всё, на чём свет стоит. Только этого тут не хватало! Мужчина скрипнул зубами, снова ощущая металлический привкус на языке. В голове бешено бились мысли. Получится ли у него сразу захватить тело героя? Хватит ли у него сил и концентрации на контроль? Сможет ли он вжиться в роль, даже толком ничего не зная об объекте? А если нет? Если у него не выйдет? Или тот мальчишка, безумно сильный и явно знающий своего наставника вдоль и поперек, заметит подмену и сразу же уничтожит его? Это будет конец. Беспросветный и жалкий. У него в таком удручающем состоянии вряд ли получится захватить чужое тело, это абсолютно бессмысленно! Да и драться сейчас он не способен. Его изначальная тактика заключалась в том, чтобы отвлечь и сбежать, понаблюдать, понять, а потом уже и захватить, но похоже его планам не суждено сбыться. Это тело не продержится долго, а значит, он проиграл.       Опять.       Мужчина судорожно выдохнул, с грохотом опуская камень. Единственное, что радовало Экубо, так это то, что его противником оказался Экстрасенс. Отчасти, даже не жалко проиграть такому герою. Тяжесть принятия упала камнем на грудь и придавила к полу. Рука, как и всё тело, резко обмякла, наполнилась свинцовой тяжестью и холодом. Экубо сам себе напоминал куклу, чьи нити безразлично оборвал уставший кукловод. Его начало легонько трясти.       — Полагаю, это было приглашением? — из темноты раздался сухой смешок и в полуразрушенное помещение заглянул герой, скупо улыбаясь.       Экубо сморгнул набежавшие от боли слёзы, его зрение немного прояснилось. Мужчина, стоявший перед ним, был совершенно обычным. В своём сером костюме и немного несерьёзном розовом галстуке он больше напоминал офисного рабочего, вышедшего на минутку попить кофе и перевести дух, чтобы спустя мгновение снова окунуться в повседневную суету, чем героя на задании. Единственное, что выдавало в нём участника прошедшей битвы, так это серая бетонная крошка, осевшая на его светлых волосах, да глубокая кровоточащая рана на щеке. Экубо с особым удовольствием смотрел на неё, вспоминая, что это именно он оставил весьма броскую отметину на чужом лице. Которое, к своему неудовольствию, Экубо признавал весьма симпатичным. Правда, сейчас тонкие и изящные черты лица казались острыми, ещё немного, и порежешься, прямые брови странно изогнулись, словно пытаясь передать какую-то эмоцию, но пока сами не знали, какую именно, и из-за этого между ними проявилась небольшая морщинка, резко рассекающая лоб, на котором виднелись засохшие струйки крови. Тонкие губы с множеством мелких ранок и трещин были изогнуты в усталой улыбке и как-то незримо сглаживали все острые края. Тёмные глаза смотрели печально, устало, но, кажется, даже с надеждой? С такой робкой и нерешительной, что Экубо на мгновение подумал, что ему показалось.       На что мог надеяться герой? На то, что он тут подох и не нужно будет с ним возиться? Или на то, что он сам прыгнет в руки героя и будет молить о пощаде? Ну уж нет! Злодей уже начал было брать себя в руки, собираясь с силами, как неожиданное озарение пронзило его и так больную голову. Судорожно вздохнув и сплюнув в сторону кровавый комок, Экубо зло усмехнулся.       Экстрасенс надеялся, что его услышали.       Как глупо.       — Неважно выглядишь, — Экубо вздрогнул и уставился в сероватое то ли из-за пыли, то ли из-за усталости лицо героя, что присел на корточки возле него. Уйдя в свои мысли, он и не заметил, как мужчина приблизился к нему. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Он опять ошибается! Опять всё идёт не по плану! И даже если у него и был шанс сбежать, то теперь все пути к отступлению отрезаны. Нельзя терять бдительность, пока рядом находится такой опасный человек! Экубо знает, чем оборачивается встреча с ним уже не понаслышке, а именно: пошатнувшимися установками, разрушенными мечтами, мертвыми идеалами и полным бардаком в голове, что полностью выбивает из колеи.       — Ты тоже, знаешь ли, — скалится злодей, нагло демонстрируя окровавленные губы и розоватые зубы. Мол, смотри, я страдаю из-за тебя. — Ты пришёл меня арестовать? Так давай! Действуй! Чего ждёшь? Особое приглашение надо? А если пришёл глумиться и издеваться, то лучше-ка катись на хер!       Экубо собирается с последними силами и уже собирается плюнуть кровавой слюной в столь милое личико, как натыкается на мягкий, нежный и тёплый, словно зимний свитер, взгляд и в очередной раз давится воздухом, надрывно кашляя. Тёплые руки осторожно его хлопают по спине, а после не исчезают, а остаются между лопаток и дарят так необходимое и спешно убегающее через кровь тепло. Экубо замирает диким зверем под прицелом у опытного охотника и не может пошевелиться, хотя в этом, скорее всего, виновата разливающаяся по телу боль.       — Я здесь не за этим, Экубо, — его голос пропитан спокойствием и немного звенит стальными нотками, но это не напрягает. Тёплая ладонь до сих пор покоится на спине. Злодей обречённо закрывает глаза.       — А за чем же, Экстрасенс?       — Рейген.       — А? — не понял мужчина и приоткрыл болящие глаза, в упор смотря на мужчину.       — Меня зовут Рейген Аратака, — усмехнулся герой, протягивая ладонь. — Рад знакомству.       — Экубо, — злодей, не церемонясь, сжимает протянутую ладонь, но в ответ получает такую же крепкую хватку. — Совершенно не рад знакомству.       — Ничего, мы это исправим, — Рейген улыбается, как-то по-своему, светло и уютно, так, словно кто-то занёс солнце в это сырое и тёмное помещение стройки и случайно обронил рядом со злодеем. В груди щемит что-то: скорее всего, сломанные рёбра. Экубо чувствует, как его сердце пропускает удар, но злодей списывает это на то, что его временному телу осталось недолго. Наверное, ему удастся сбежать, хоть это и будет болезненно, но почему-то совершенно не хочется. Хочется лежать вот так, прислонившись к холодной стене, ощущать теплоту ладони на плече, твёрдую хватку, сжимающую пальцы, и медленно умирать.       — Так зачем ты здесь, Рейген?       — Чтобы помочь тебе, — словно глупому ребёнку объясняет герой и, отпустив руку злодея, что-то ищет в кармане своего пиджака. Спустя мгновение он достаёт маленькую пачку сока с трубочкой и протягивает злодею, беззлобно усмехаясь. — Будешь?       Экубо усмехается в ответ, испачканными в крови и дрожащими пальцами принимая своеобразный подарок. Он слышит, как что-то оглушительно падает вдалеке. Со странной для себя флегматичностью злодей понимает, что это последние сомнения и ложные идеалы разбились о пол реальности, а сам он угодил в ловушку из тёплых рук и тёмных глаз. И почему-то ему хочется верить, что ему помогут.       Впервые Экубо умирает не в одиночестве.

***

100%

      Шигео бьёт крупная дрожь.       Шигео не может пошевелиться.       Шигео невидящим взглядом смотрит на тело учителя, что лежит перед ним и не двигается.       Шигео боится присматриваться, боится заметить, что грудная клетка дорогого ему человека больше не вздымается, хоть как-то показывая, что наставник сделал вдох.       Шигео не хочет оглядываться вокруг и видеть тела, раскиданные по поляне, не хочет видеть обрубки сломанных деревьев и изрытую когтями почву.       Шигео не хочет вспоминать, что произошло, но память услужливо подкидывает измученному сознанию последние кадры, что, словно мухи в янтаре, застыли перед глазами. Он смутно помнит, как они вместе с Шоджи и Изуку убегали от Тёмной Тени и стремились в сторону Бакуго и Тодороки. Им необходим был свет. Кагеяма мог бы помочь, но всё плыло перед глазами от звенящей боли в голове, а под веками расплывались цветные круги — в таком состоянии он бы не смог ничего сделать при всём желании. А потом он обернулся. Шигео не помнит, что произошло дальше, он словно отключился в тот момент, сознание вышибло, как пробки во время грозы. И перед глазами расплылась блаженная тьма. А потом голос. Голос учителя, что вернул его обратно. Голос того, чьё тело лежало перед ним, секунду назад рухнув, успев лишь слабо мазнуть по щеке холодными и мокрыми пальцами.       Шигео дрожит всем свои существом, зуб на зуб не попадает, колотится так, словно его током бьёт или дичайший озноб ежесекундно вонзает в его тощее тело стальные иголки, заставляя дёргаться, как под пытками. А это и есть пытка. Самая настоящая, жестокая, аморальная, бесчеловечная. Просто сносящая все принципы и ломающая все барьеры. Пытка, от которой сознание плывёт. Всё тело трясёт от ужаса и страха, впивающегося своими ледяными пальцами в безумно бьющееся сердце. Тяжёлым липким комом застрял в глотке крик. Губы подрагивают, силясь что-то сказать, но ничего не выходит, и Кагеяма лишь жалобно прикусывает нижнюю губу, стараясь унять дрожь. Не помогает. Руки тоже дрожат, ходуном ходят, размазывая красную жидкость по чужой футболке в детской надежде что-то исправить, в глупой, слепой и абсолютно бесполезной надежде что-то изменить. Волосы встали дыбом и также дрожали в такт телу, шли волнами. Плечи поднимались вверх-вниз в немом плаче. А в глазах действительно застыли слёзы, но только из-за сковывающего всё тело ужаса ни одна слезинка не коснулась своей обжигающей дорожкой щёк.       Кагеяму мутило, а перед глазами всё плыло.       Страх парализовал. Сковал стальными оковами, уничтожил все зачатки мыслей и разбросал повсюду в голове серый радиоактивный пепел, уничтожающий живое. Страх разливался ядом по венам, проникал в мышцы вместе с артериальной кровью, насыщал их и отравлял, заставляя дрожать, а конечности — сгибаться в судорогах. Страх смешивался со вдыхаемым воздухом и отравлял лёгкие. Кагеяма мог поклясться, что чувствовал, как они чернеют. Страх кинул в глаза песок с солью, закрыл уши костлявыми руками, пронзил голову кучей иголок и надавил на виски острыми когтями, разрывая плоть. Страх опустился вместе с комом в желудок и разлился там вечным холодом, заставляя все остальные органы покрыться корочкой инея. Страх, играючи, словно со слепым щенком, отпустил сердце из цепких лап, только ради того, чтобы в следующее мгновение проткнуть его самой длинной и острой иглой, насадить его на булавку, как экзотическую бабочку, и пристально рассматривать, наслаждаясь проделанной работой.       Шигео дрожал, силясь взять себя в руки, силясь подняться с разбитых колен, пытался притянуть к себе тело учителя в непонятном для него самого же порыве согреть постепенно замерзающее тело, или самому пытаться украсть частичку тепла, чтобы иметь возможность растопить оковы, вырваться, сбежать, ломануться вперёд и успеть, успеть, успеть помочь своему наставнику, самому близкому человеку, который всегда помогал, всегда был рядом, никогда не доставал своими нравоучениями и которому всегда можно было раскрыть даже самый большой секрет. Шигео безумно хотел помочь человеку, спасшему его от того монстра, что жил внутри него; хотелось спасти его, спрятать и уберечь от всех напастей, от всей той боли, которую он пережил и которую переживает сейчас, хотелось бежать, ползти, да хоть что-нибудь сделать! Но не стоять на коленях и трястись от страха. А нельзя. «Не получится, — шепчет на ухо страх, — «ты в моей власти,» — говорит он, и в нос ударяет запахом крови, сырости, леса и отчаяния. Руки трясутся ещё сильнее, а вместе с ними и худые плечи учителя. Силы просачиваются сквозь пальцы, и Моб практически не может пошевелить ими: его руки окоченели, вцепившись в самое дорогое, что у него есть.       С уголков побелевших глаз слетают первые крупные и обжигающие слезы, но они так и не касаются побледневших щёк. Капельки влаги устремляются вверх. В небесах гремит гром и бешено носятся молнии. Ветер набирает обороты, разгоняется, ломает ветки и рвёт листья, образуя своеобразный барьер, окружая, даже больше обнимая мальчишку и его наставника.       Лес возле летнего лагеря Юэй дрожит от сорвавшегося с тонких блёклых губ крика.       Где-то вдалеке слышатся взрывы.       Моб кричал, уткнувшись носом куда-то в грудь учителя. Кричал, комкая в пальцах ткань футболки, растягивая её. Кричал и не мог остановиться. Слёзы катились градом прямо вверх и исчезали в темном небе. Гром, крик, завывания ветра, треск огня вдалеке, отдалённые отголоски битвы — все звуки смешались, образуя монотонный гул и Шигео чувствовал, как утопает в тягучем белом шуме. Ощущал, как дерёт горло крик, как сжимаются лёгкие и как снова дрожит всё тело.       Момент. Всё замирает, а позже и вовсе начинает стихать, словно и не было. Мягкая, но настойчивая пелена барьера не спадает, по-прежнему окутывает всех, ограждая от внешнего мира.       На дрожащие плечи опускаются широкие и теплые ладони, окутанные зеленоватым свечением. Почти как у учителя, только более грубые, с длинными немного узловатыми пальцами. Они не гладят трепетно и ласково, как наставник, они сжимают, но не больно. Они отрезвляют, согревают, помогают скинуть оковы и очищают мышцы от яда. Тёплые руки путаются в холодной паутине страха и с отвращением скидывают её в сторону. Шигео становится проще дышать. Руки одобряюще гладят плечи широкими движениями и утягивают в объятия. Кагеяма дрожит, но теперь не так часто; плечи наставника теперь не кажутся такими холодными, а спину обдаёт жаром.       — Не бойся, — от знакомого голоса сердце замирает, а спустя мгновение бросается в бой с новой силой, соскальзывая с булавки и изворотливой бабочкой упархивая за клетку из рёбер, где ему самое место.       — Он ведь учил нас не бояться, да? — голос у Экубо сухой, немного треснувший, но при этом тёплый, как ветер в пустыне, а это именно то, что необходимо Мобу, чтобы прийти в себя. Одна из ладоней отпускает плечо мальчишки и плавно касается светлой макушки, поправляет чёлку, а после и вовсе зарывается пальцами в мягкие пряди. Кагеяма парализован осознанием. Ответ всегда был на поверхности, а он совсем забыл об этом. Подросток завороженно смотрит на лицо наставника, и оно уже не кажется ему мертвецки бледным, а до ушей доносится сиплое дыхание. Шигео и сам выдыхает, отстранённо понимая, что до этого задержал дыхание, боясь пошевелиться, а теперь наконец-то дышит полной грудью полностью ощущая озоновый привкус свободы и трепет в груди.       — Он будет огорчён, застав нас в таком плачевном состоянии, не так ли? — Моб не видел лица Экубо, но ему казалось, что на нём сейчас теплилась улыбка. Нет, не такая дерзкая и надменная, как обычно, а мягкая, скромная, трепетная. Такая появляется только тогда, когда Экубо тайком смотрит на Рейгена. Шигео даже успевает на секунду удивиться такому странному открытию, но решает подумать об этом позже.       — Да, — Кагеяма на секунду пугается, не узнавая свой хриплый голос, но спустя мгновение снова приходит в себя. — Надо выбираться.       Шигео силится подняться, но ноги до сих пор немного подрагивают, а руки не находят опору. Неловко пошатнувшись, Моб качается в сторону, но теплые руки, не успевшие пропасть с плеч, аккуратно придерживают его. Экубо усаживает мальчишку на место, встаёт напротив и наконец-то заглядывает в бледное лицо Кагеямы. Находит на нём отражение неуверенности и остатков страха и с невиданной для Шигео лёгкостью разгоняет их своей уверенной улыбкой. Моб не может не улыбнуться в ответ. Что-то тёплое разливается внутри. Это похоже на то, как в далёком детстве мама готовила ему молоко с мёдом после очередного кошмара. Тогда тоже было страшно и холодно, и руки дрожали, и глаза щипало от слёз. Правда, тогда не было крови и покалеченных товарищей, не было наставника со следами крови на лице. Раньше можно было выпить стакан молока, получить поцелуй в лоб от мамы и спокойно уснуть, а завтра встретить уже новый день. Сейчас же всё иначе, это ошеломляет, сбивает с толку, но вместе с тем отрезвляет, заставляет мозги думать, шевелить извилинами и искать выход из сложившейся ситуации. Нужно действовать.       — Готов показать им свои 100%? — Экубо ухмыляется, одной рукой придерживая Рейгена за талию, прижимая к себе, а вторую протягивает Шигео, помогает подняться. Его хватка крепкая, тяжёлая, но так спокойнее, так правильно. Моб чувствует, как хаос в голове исчезает и остаётся только кристальная чистота и ясность. Внутри пусто, словно все эмоции сожглись в том приступе паники, но это расслабляет, даёт простор для нового.       — Готов, — коротко кивает Моб и окружающий их барьер с оглушительным рёвом падает окончательно, заставляя потоки воздуха разбежаться в разные стороны.

0%

      Секунда, и шум стихает, всё замирает, а тучи рассеиваются. Белая мутная пелена спадает с глаз, и весь окружающий мир резко погружается во мрак. Экубо проверяет пульс наставника, облегчённо улыбается и кивает Шигео. Кагеяма, не тратя времени зря, твёрдо и уверенно идёт в сторону одного из тел. Приближаясь, он замечает копну зеленоватых волос с застрявшими в них веточками и листочками, его сердце громко ухает, но Моб не даёт новым оковам страха появиться у себя в душе. Он присаживается рядом, проверяя пульс, смотрит на грудную клетку и, видя, как она вздымается, продолжает свой беглый осмотр. Кагеяма замечает, что пальцы Дэку сломаны в нескольких местах, и Шигео откровенно не понимает, откуда у его друга такие травмы, но решает не задумываться об этом слишком долго, а поскорее перенести товарища в центр поляны, где Экубо уже суетится возле наставника.       Шигео действовал быстро, и уже через десять минут все ученики Юэй мирно лежали в центре поляны, а злодеи были пойманы и обездвижены. Моба безумно радовало то, что, в основном, его друзья не пострадали, однако у всех были необычные повреждения, которых Кагеяма не видел посреди боя. Он вообще мало что помнил, а спросить у Экубо боялся, да и не до того было. Где-то глубоко внутри тихо и незаметно зарождался огонёк осознания, что, скорее всего, причиной этих травм являлся он сам.       Он потерял контроль…?       Это мысль громом прогремела в кристальной тишине мыслей и отозвалось тягучей болью в районе сердца. Моб замер, перевязывая рану на ноге Бакуго. Это не укрылось от внимательного взгляда героя.       — Не думай. Не об этом и не сейчас, — жестко отсёк все сомнения Экубо, хмуро смотря на мальчишку. — Давай лучше подумаем о том, как поступить. У нас на руках пять учеников Юэй без сознания, два злодея в отключке и Рейген, который держится на одном честном слове. Твои предложения?       Пытливый взгляд красных глаз цепко впился в лицо подростка в ожидании его ответа. Моб сосредоточенно кивнул и стал спешно прокручивать в голове разные варианты. Сейчас Кагеяма был безумно благодарен герою за то, что тот смог дать ему конкретную цель, указать ориентир и определить конкретный список поставленных задач. Шигео кротко улыбнулся.       — Мы не знаем, сколько всего злодеев и где ещё продолжаются битвы, — тихо начал Кагеяма, рисуя схематичный план лагеря веткой на земле. — У нас есть раненые, и большинство без сознания. Нам нельзя подвергать их опасности. Это значит, что нам нельзя ввязываться в бой. Лучше всего пойти дальше по тропе. Впереди были Урарака и Цую, вместе у нас будет больше шансов добраться до лагеря невредимыми. Мы могли бы полететь, но…       — Я помню, ты ещё плохо справляешься с этим, а уронить наших друзей очень не хотелось бы, да и мы были бы у злодеев как на ладони, — понимающе кивнул герой и, заметив благодарную улыбку, продолжил. — Так, ну в целом план хороший, если что, в процессе подкорректируем, — Экубо усмехнулся, взъерошивая мягкие тёмные прядки, погладил Моба по голове. Шигео улыбнулся уже чуть более уверенно. — Надо бы с огнём разобраться… ну ладно, погорит парочка деревьев, это ведь не так страшно, да? Тем более, помощь уже должна скоро прибыть. Я даю им максимум десять минут. В противном случае, я напишу на них жалобу!       — Они обязательно прислушаются к вам, — на это заявление герой заливисто рассмеялся и ухмыльнулся, смотря на непонимающее лицо паренька.       — А нельзя ли потише, а? Разорались тут, — Экубо резко замолк, недоумённо смотря на ожившего Бакуго, но тут же расплылся в довольной улыбке.       — Кажется, нас стало больше! — герой присел возле нахохлившегося паренька, придерживая того за плечо. — Ну, как самочувствие, боец?       — Паршиво, — Кацуки нервно потёр шею и перевёл расфокусированный взгляд с одного товарища на другого, пока не остановился на притихшем Мобе. Затуманенный взгляд сразу прояснился, стал осмысленным и злым. — Ты! Грёбаный ты сукин сын!       Бакуго резко подскакивает, уже собирается рвануть вперёд и ударить со всей силы, наплевав на все доводы разума не использовать огнеопасную причуду в лесу, как его неожиданно хватают за шкирку и отбрасывают в противоположную сторону. Экубо поднимается во весь свой рост, распрямляет плечи, нависая над подростком, закрывая Шигео спиной. Смотрит грозно, уничтожающе, на лице ни намёка на улыбку. Он прекрасно понимает растерянность и агрессию парня, но не может позволить сейчас завязаться драке, да и не даст какому-то сопляку оскорблять своего подопечного. Тем более, каждое лишнее движение забирает время у их товарищей, у его напарника. Нужно торопиться. Однако оставить Кацуки без объяснений — себе дороже, поэтому, чуть склонившись вперёд, Экубо почти шипит:       — Слушай внимательно, пацанёнок. Тогда, в битве, Моб потерял сознание, и его причуда вышла из-под контроля. Сейчас он стабилен, он на нашей стороне и не собирается никому причинять вреда. Поэтому засунь все свои претензии, высказывания и недовольства куда-нибудь поглубже и следуй моим указаниям. Я понятно изъясняюсь? — дождавшись в ответ скрипа зубов и злого кивка, Экубо расплывается в злой ухмылке. — Вот и замечательно. План простой. Берём наших товарищей, злодеи останутся тут, нет смысла их с собой тащить, и идём в сторону лагеря по тропе, по дороге подбираем всех, кого найдём. Идём быстро, по сторонам не смотрим, в драки не ввязываемся. Бакуго, идти сам сможешь? — парень на это лишь зло фыркает и гордо поднимает голову, кивая. — Вот и хорошо. Всем всё ясно? Тогда идём.       Моб поднимается осторожно, кидает робкие взгляды на ученика Юэй и осторожно с помощью причуды поднимает всех остальных в воздух. Бакуго смотрит волком, между его пальцев пробегают искорки, сам он напряжён и старается отойти подальше от Кагеямы, при этом не забывая кидать злые взгляды в спину впередиидущего героя. Шигео догадывается о том, что именно так напугало товарища, но спрашивать напрямую он не будет — всё равно ему не ответят. А, возможно, где-то внутри он не хочет знать ответа на этот вопрос.       Они движутся перебежками, Моб быстро устаёт и Экубо предлагает понести его на руках, чтобы они не тратили время зря. Не сразу, но Шигео соглашается, с физической усталостью на него наваливается и эмоциональная, и сейчас, в момент тишины, она ощущается ещё более явно. Несмотря на усталость, Моб старается контролировать причуду, при этом накладывая барьеры на друзей и наставника, чтобы в случае внезапной атаки они не пострадали. Так они бегут ещё десяток метров, пока Шигео не слышит где-то впереди звуки борьбы. Он поднимает вопросительный взгляд на Экубо, ожидая от него дальнейших указаний. Герой уже собирается что-то сказать, как замечает какое-то движение впереди. Что-то движется к ним.       Они успевают заметить стремительно движущуюся к ним фигуру в оранжевом плаще. Экубо не успевает и слово сказать, как Бакуго стартует с места и в мгновение ока оказывается рядом со злодеем уже собираясь нанести удар, но мужчина быстро уклоняется, меняет свою траекторию движения. Перескакивает с ветки на ветку, придерживая свой цилиндр, и в итоге оказывается на самой вершине, задумчиво склонив голову набок. Он бегло осматривается, что-то замечая, и нервно перехватывает трость. Его плечи напрягаются, а пальцы ещё сильнее сжимают край цилиндра. Злодей немного наклоняется вперёд, будто готовясь к прыжку и в следующий момент исчезает из поля зрения присутствующих. Бакуго недовольно хмурит брови, скалится и резко возвращается обратно к Экубо и Мобу. Шигео решает поднять барьер. Очень вовремя.       Злодей врезается в него и в несколько прыжков отскакивает на безопасную дистанцию. Он шутливо потирает ушибленное плечо, перекатываясь с одной ноги на другую. Кацуки хмыкает, напрягая пальцы, темноту озаряют маленькие вспышки.       — Это Компресс, — Экубо говорит тихо, еле слышно, но парни всё равно внимательно слушают. — Я помню, как Рейген рассказывал мне о нём. Это опасный злодей, старайтесь не приближаться к нему, ведите бой на дальней дистанции. Его причуда позволяет сжать любой объект до размеров маленького шарика, то же касается и людей, он с легкостью может взять кого-нибудь из нас в плен. Скорее всего, именно ради этого он тут.       — Мне плевать, зачем он тут, он стоит у меня на пути! — Кацуки зло рычит, чуть сутулясь, становясь в атакующую стойку.       — Бакуго Кацуки, какой приятный сюрприз, только немного невовремя! — Компресс отходит ещё на пару шагов и быстро крутит головой, оглядываясь. — А ты, значит, и есть Моб, да? Что же, какая прекрасная компания, но я вынужден вас покинуть, до скорых встреч! — злодей печально качает головой, тихо произносит что-то ещё и быстро скрывается среди деревьев, оставив героев позади.       Шигео слышит, как чертыхается Экубо, сдавленно матерясь сквозь зубы. Бакуго вторит ему. Моб думал, что Кацуки бы с большим удовольствием рванул в погоню, но сейчас это не главная их задача. Спустя мгновение из леса на тропу выпрыгивает Айзава, за ним тут же показываются Цую и Очако. Они обе взъерошенные, перепачканные в грязи, а на руках и лице — множество порезов. Сотриголова сразу затормозил, натыкаясь взглядом на героя и своих учеников, но, спохватившись, сразу подбежал к Экубо.       — Мы видели яркую вспышку света, слышали грохот и взрывы, а потом началась буря! Что там у вас творилось вообще?! — рычал герой, стремительно приближаясь. — Что с моими учениками? Все живы?! Куда делся злодей? — Айзава быстро осматривал парящих над землёй, окружённых слабым синим сиянием учеников.       — Завали, Стёрка, все живы, просто без сознания, но Рейген серьёзно ранен! — Рыкнул в ответ мужчина, скалясь. — Подмога прибыла?       — Да, спасатели, пожарные, скорая, полиция — все уже здесь, торопитесь в лагерь, я за ним! Забери девчонок и отведи их в лагерь, отвечаешь за моих учеников головой!       Экубо лишь кидает злую усмешку в спину про и срывается с места. Ученики Юэй молча следуют за ним, стараясь держаться ближе друг к другу. Даже Бакуго не ворчит себе под нос. Шигео на секунду прикрывает глаза и теряется в пространстве. Всё мелькает перед глазами и смешивается в едином калейдоскопе: голубое зарево пожара на горизонте, разноцветные футболки товарищей, ночное небо и могучие зелёные кроны, редкие искры звёзд. Кагеяме кажется, что его тошнит, но он только сильнее зажмуривается, не забывая о товарищах и учителе.       Моб не знает, сколько времени проходит, когда он оказывается в руках медиков, которые быстро осматривают его и, не найдя никаких серьёзных повреждений, укрыв пледом, отводят в сторонку, протягивая успокоительное, от которого быстро клонит в сон. Перед глазами суетятся люди, над головой жужжит легкий самолёт и распыляет воду, бегают спасатели и медики, студенты Юэй толпятся рядом и провожают встревоженными взглядами своих друзей, которых укладывают в машины скорой помощи. Краем зрения Шигео замечает светлую макушку наставника, собирается уже было встать и подойти поближе, как спотыкается о собственные ноги и летит вперёд. Широкие ладони подхватывают его и возвращают на место. Кагеяма оборачивается и встречается мутным взглядом с блестящими глазами Экубо. Всё его существо — это одно сплошное волнение и напряжение, но герой не подаёт виду. Держится. А у самого губы сжаты в тонкую линию, лицо бледное. Мальчишка тихо всхлипывает и утыкается в плечо мужчины, через пару минут беспокойно засыпая — лекарство начинает действовать.       Экубо гладит паренька по волосам, сильнее укутывая в плед, и ловит на себе сочувственные взгляды то от про, то от студентов. От этого он тихо рычит раненным зверем, скалится и выпускает кучу игл, всем видом говоря не подходить и не беспокоить их. Он безумно устал, он зол на весь это грёбаный свет, его нервы на пределе, сам мужчина будто натянутая струна — секунда, и порвётся. Ему до безумия хочется сорваться и вскочить в скорую, за дверями которой скрылся Рейген, но он не может оставить Шигео тут одного, не может кинуть Айзаву, который рвёт и мечет, чуть не уничтожая взглядом, причем чаще всего этот самый взгляд адресован самому Экубо. Конечно, на кого же ещё все подумают в первую очередь? На кого упадут все обвинения и на кого посыплются шишки? Естественно, на бывшего злодея, ведь бывших злодеев не бывает.       Экубо рычит ещё громче и сильнее прижимает мальчишку к себе в немом порыве стараясь защитить. Сегодня геройское общество снова пошатнулось. Ему снова нанесли удар, заставили обывателей усомниться в надёжности героев и их непоколебимой безупречности. Возможно, эта битва не была проиграна, но её отпечаток отразился на всём геройском сообществе. Руководство Юэй проявило халатность, допустив возможность нападения на собственных учеников. Из сорока студентов пятнадцать отравилось газом, двенадцать — получило серьёзные ранения, и только тринадцать не пострадало. Из шести официальных героев-профи один сильно пострадал, а второй пропал без вести. Конечно, несмотря на это, было захвачено трое злодеев, но эта маленькая победа несоизмерима с тем ущербом, что был нанесён. Пострадали не только ученики, но и репутация Юэй. А важнее всего то, что пострадал мало кому известный герой Экстрасенс — наставник и напарник Рейген Аратака.