Астрид

Астрид проснулась с сильной головной болью. Она с тихим стоном поднялась с кровати, взяла мобильник и с ненавистью вырубила орущий рингтон. "Господи, как же болит голова", "Почему я должна опять туда идти?", "Вот бы меня по пути пристрелили" - эти, и много других мыслей проносились в больной голове семиклассницы. Осматривая себя с ног до головы в зеркале, девушка разочарованно фыркнула. Надо бы таблетку выпить. Вот только она не поможет. Но все равно надо, для галочки. Пихнув таблетку в рот и запив ледяной водой, Астрид быстро надела на себя какую-то темно- серую толстовку, черные джинсы, натянула рюкзак, пихнула в карман наушники с телефоном и крикнула родителям, что она ушла. Девушка шагала по серой улице, слушая метал в наушниках и рассматривая по пути улицы. Еще с детства у нее привычка всегда все рассматривать. Она замечала все и всюду, но никогда четко не могла описать место, где она была, потому что все эти описания быстро вылетали из ее головы. Астрид всегда о чем-то размышляла, и все ее наблюдение были где-то на подсознании. Сейчас девушка разглядывала какое-то высокое здание, на одной из сторон которого были яркое граффити с ядовито-желтыми цветами. Астрид не любила такие яркие цвета, ей нравились серые оттенки, но никак не неоновые. Она отвернулась от здания и стала рассматривать асфальт. Цвет асфальта ей нравился куда больше. Но тут загорелся зеленый свет, люди быстро пошли по переходу и девушке пришлось прервать свои мысли и быстро зашагать, чтобы ее не затоптали. Людей было много, очень много, и они все спешили кто в школу, кто на работу, кто еще куда-то. Наконец преодолев длинный переход, и Астрид дошла до ее точки назначения - школы. Вскоре она уже сидела на первом уроке и из-зо всех сил старалась не уснуть. Она ненавидела алгебру и ждала двенадцати - в это время начинался третий урок и это была история. Она любила историю - учитель спокойно рассказывал про какую-то очередную войну или вообще про культуру, а Астрид могла полностью погрузиться в свои мысли. Но в этот раз у нее не вышло - ее спросили параграф. Девушка со вздохом начала рассказывать про Генриха II. Параграф был большой и почему-то учитель поставил себе чёткую цель - спросить именно ее именно весь параграф. Под конец она совсем выдохлась и наконец прозвенел звонок. Астрид разочарованно посмотрела на расписание - сейчас будет биология и они опять будут что-то писать, причем учитель говорит всегда очень быстро, а пишет она медленно и ей приходится сокращать, что Астрид делать совершенно не любила. Ученица со вздохом вышла из класса и посмотрела в окно. Она любила свой город. Берлин был в ее любимых цветах - серых и черных, и он легко расслаблял ее глаза. Астрид часто гуляла по нему одна, погрузившись в свои мысли с головой и слушая музыку. Девушка довольно часто сбивали прохожие, которые либо извинялись, либо матерились. Что именно они говорили, Астрид не слышала - она не снимала наушники, да и ей как-то было плевать. Но, все же, как она не любила Берлин, у нее иногда появлялось очень странное чувство. Астрид казалось, что она живет то ли не в свое время, то ли не в своем городе, то ли не в своей стране, то ли вообще не на своей планете. Да, она очень любила свою страну и свою город, но это ощущение часто тихо зарождалось крохотным огоньком и спустя какое-то время разгоралось в ней таким пламенем, что ей хотелось бежать из этого города. Он словно начинал резко и сильно давить, резать и выворачивать ее наизнанку, но все, что она могла себе позволить, это отпроситься с урока и, забежав к себе в комнату, забиться в угол и тихо заплакать. Астрид чувствовала, что это чувство опять в ней зарождается и знала, что если она сейчас не отпросится с урока, то спустя час она начнет резать своих одноклассников, тем более у нее все еще болит голова. Быстро разобравшись с учителем, девушка закинула все учебники в рюкзак и выбежала из школы. Это чувство продолжало жечь и подгонять Астрид. Она практически задыхаясь зашла в квартиру и бросилась на кровать, параллельно думая о том, что сейчас мать, поскольку сидит на больничном, выйдет с балкона и зайдет к ней и надо бы как-нибудь ей попытаться объяснить, почему ее любимая дочка не удосужилась ей сказать, что у нее болит голова. Девушка уже подготовилась к допросу, зажав руками подушку. Главное, не сделать что-то странное из-за этого чувства. Нужно сдерживаться. Вскоре послышался стук и зашла мама. Астрид уже приготовилась, но, как ни странно, мать молча села на кровать и посмотрела на дочку своим странным пронзительный взглядом. Девушка ненавидела этот взгляд - ее мама была очень доброй, но ее глаза иногда становились очень колючими и ее взгляд ледяным кипятком ошпаривал собеседника с головы до ног. Причем сама мать в этот момент часто не была злой - она просто смотрела, о чем-то задумавшись. Так и сейчас, холодный взор смотрел на Астрид. -Ты не находишь странным, - несмотря на то, что фраза имела строгий смысл, строгости в голосе мамы не было. - что у тебя так часто болит голова и ты постоянно уходишь с уроков? Астрид уже была готова ответить своей шаблонной и всегда действующей фразой и уже даже набрала воздуха в свои лёгкие, как её намерения сбил тихий и печальный голос мамы: -А я ведь никогда не отпрашивалась, когда меня настигло то же чувство в 7 классе... Дочь с удивлением посмотрела на нее. Откуда она знает о ее чувстве? Именно этот вопрос она и задала маме. -Все просто, - с улыбкой ответила мать, - я знаю этот взгляд. Я часто наблюдала за тобой и видела тоску в твоих глазах в сторону окна. Похоже, тебе передалось по наследству то же, что было у меня. Астрид вопросительно смотрела на мать и ждала продолжения, но она резко замолчала и словно погрузилась в свои воспоминания. Задумчивость и способность "улететь из мира сего в свои мысли" Астрид унаследовала от своей матери. Девушка с нетерпением спросила у нее, что это вообще такое и как с этим справляться, но мама лишь улыбнулась и оценивающе посмотрела на дочь. -Интересно, - мама смотрела очень странно на свою дочь, - как ты будешь с этим бороться и будешь ли бороться вообще. И по какому пути пойдешь. Охх, сколько я в свое время настрадалась...и сколько наделала ошибок...и теперь я здесь. И уже ничего не поменять и ничего не вернуть. Я не смею мешать тебе, потому что мне не мешали. Да никто и не знал. Узнали уже потом...да и до сих пор никто не знает, что было на самом деле. Мать снова замолчала, и сколько Астрид не умоляла объяснить ей смысл всего сказанного, мама отрицательно мотала головой и смотрела на нее очень странным взглядом. Девушке вдруг показалось, что она где-то этот взгляд уже видела, но не может вспомнить где, да и не особо хотелось, потому что ей резко стала не по себе от этого лицезрения. Это выражение глаз ее пугало намного больше, чем прошлое. В нем была какая-то скрытая злоба, презрение, высокомерие и что-то еще. Того самое "что-то еще" было намного больше, чем всего остального, и это было чем-то очень сильно знакомым. Астрид точно знала, что где-то это уже видела. Но где.... Мать довольно долго так смотрела на нее, но при этом она широко улыбалась. Похоже, она сама не осознает, что она так смотрит. Возможно, это на автомате. Но на памяти девушки не было ни разу, чтобы ее так рассматривали. Спустя какое-то время мама вновь смотрела на дочку своим привычным спокойным взглядом и затем ушла. В конце дня, когда Астрид сделала с горем пополам все уроки и легла устало в кровать, она снова вспомнила выражение глаз мамы. Оно ей не давало покоя, и девушка мучительно пыталась вспомнить, где она его видела. Ответ так и не пришел ей в голову.