So, How Was My Funeral?

Когда Магистр Йода сказал Энакину следовать за ним, Энакин так и сделал. Он ничего не сказал. Он чувствовал на себе взгляд Асоки, когда уходил, и Падме тоже, хоть она и тщательно скрывала это. Он знал, что они волнуются, и что они будут волноваться, пока он не сделает что-нибудь, чтобы показать, что с ним все будет в порядке. Он смутно чувствовал, что им придётся беспокоиться еще очень и очень долго. Это неправильно, думал он. Магистр Винду присоединился к Магистру Йоде. Вместе они вели его куда-то. Энакину было все равно. Он видел, как тело Оби-Вана было уничтожено в пламени. Он держал Оби-Вана на руках и искал пульс, дыхание, любую искру жизни в Силе — и ничего не находил. Они хотели, чтобы он поверил, что Оби-Ван просто исчез. Что он ушел навсегда, просто так, без всякой причины. Что он никогда не увидит Оби-Вана, никогда не почувствует его теплого сияния в Силе, никогда не будет спорить с ним о ерунде просто ради удовольствия — никогда. Они хотели, чтобы он был в порядке. Это неправильно. Оби-Ван был мертв. Все внимание было приковано к Энакину, и все ожидали его дальнейших действий. Даже сейчас Магистр Винду и Магистр Йода остро ощущали его присутствие, следуя за ним по храму. Энакин знал об этом, но ничего не чувствовал. Где же ярость, горе, агония, охватившие его после смерти матери? Любил ли он Оби-Вана меньше? Он так не думал. И все же, всё, что он чувствовал — холодная пустота и нить паники, которая мешала ему дышать. Это было похоже на один из его снов — когда он знал, что спит и ему срочно нужно проснуться, но почему-то не мог найти выход. Оби-Ван, думал он. Где же ты? Их связь оборвалась и стала безжизненной. Это так ощущалась смерть? Он думал, что это должно быть как-то по-другому, так или иначе. Как открытая рана. А не это странное отсутствие, похожее на невидимую стену, из-за чего казалось, что там никогда ничего не было. Это неправильно. Сколько раз Оби-Вана кололи, пытали, избивали и взрывали, а сколько раз в него стреляли? Энакин даже не мог начать считать — а его учитель всегда выживал. А теперь какой-то тупой снайпер сделал удачный выстрел из бластера, и он исчез в одно мгновение? Оби-Ван всегда говорил, что такой вещи, как удача, не существует. — Скайуокер. Два Магистра остановились. Энакин тоже остановился, едва не врезавшись в Магистра Йоду. Магистр Винду посмотрел на него с тревогой. Им пришлось позвать его несколько раз? Это место выглядело как медкорпус, но определённо не являлось частью какого-нибудь из залов исцеления, с которыми был знаком Энакин. Он подумал, что Магистру Винду, возможно, пришлось бы протиснуться мимо охраняемой двери, чтобы попасть сюда, но на самом деле он не обращал внимания. Энакин пытался запустить свой нефункционирующий мозг и подумать о том, что они здесь делают, когда дверь перед ними с шипением открылась. Он замер. — Ну, как прошли мои похороны? — спросил Оби-Ван, сидя на столе, — идеальный, целый и живой. Он взглянул на Энакина, а затем немедленно отвернулся, чтобы улыбнуться магистру Йоде. Протопав в комнату, магистр Йода издал неодобрительный звук. — Убедительнее тебя сыграл твой труп. Глаза Оби-Вана то и дело возвращались к Энакину, а потом он отворачивался, как будто не хотел смотреть на него, но ничего не мог с собой поделать. У Энакина не было такой оговорки; он смотрел на Оби-Вана и продолжал смотреть. Его лицо, его голос, его выражение… туника, которая была на нем, когда в него стреляли, все еще обуглившаяся от бластера прямо над сердцем… даже его пальцы, вцепившиеся в край стола, на котором он сидел, — это был он. Так почему же, когда Энакин потянулся к нему в Силе, он все еще ничего не находил, ничего, ничего—? — Ну не знаю, — сказал Оби-Ван с бравадой, которая звучала не очень-то правдиво. — Энакин, похоже, весьма удивлён. Все трое уставились на него с различными оттенками осторожного беспокойства в глазах. Энакин по-прежнему не двигался. — Эм… — он прочистил горло в надежде, что это заглушит его слова. — А где… — неопределенный жест возле уха — всё, что смог сделать Энакин. Оби-Ван понял. Его глаза слегка расширились, он моргнул, а затем вспыхнул присутствием в Силе. Их удушающая связь вспыхнула, как провод под напряжением, и ощущение Оби-Вана заполнило всю комнату. Энакин покачнулся на ногах. В два шага он преодолел расстояние между ними и обнял Мастера так крепко, как только мог — точнее, наполовину обнял, наполовину отчаянно вцепился. Оби-Ван непроизвольно вскрикнул то ли от удивления, то ли от дискомфорта, а может и от всего сразу, — и на полтакта опоздал с ответным объятием. Энакину, прижавшемуся лицом к шее Оби-Вана, было все равно. Он мог чувствовать тепло кожи Оби-Вана, биение его сердца, такое же реальное, как все остальное, такое же реальное, как сила, текущая между ними. Это был не сон. Почти застенчиво Оби-Ван обнял Энакина за спину. — Привет, — пробормотал он, поднимая другую руку, чтобы запутаться в волосах Энакина. Внезапно — из-за все еще затаенного страха — Энакин прижался лбом к виску Оби-Вана и тяжело оперся на связь, копаясь в том месте в своем сознании, где он мог чувствовать тепло Оби-Вана. Ему нужно было открыть ее, нужно было знать. Он был готов настаивать с мягкой жестокостью, но все, что ему нужно было сделать, это попросить. Оби-Ван впустил его, как будто это было легко. Они обычно проводили каждый день в какой-то степени сидя на затылке друг у друга. Джедай редко бывает один. Но там были и щиты, и естественные барьеры, и некоторая дистанция, которая была вежливой. Энакин никогда полностью не погружался в Оби-Вана, как сейчас, даже в совместной медитации. На мгновение он стал Оби-Ваном — взволнованным и виноватым, полным любви к смерчу в форме человека, который он держал в своих руках, а ещё внутри него всегда горел ровный золотой огонь. — Оби-Ван, — выдохнул Энакин. — Я здесь. — Да. Крифф. — Он слегка отстранился, крепко зажмурив глаза. Он сильно надавил на один из них тыльной стороной своей настоящей руки, но не смог остановить две одинокие слезы, которые вытекли наружу. Оби-Ван был жив. Это означало, что Оби-Ван инсценировал свою смерть. Энакин глубоко вздохнул и открыл глаза. Он намеренно вцепился в воротник туники Оби-Вана обеими руками. — Энакин… — Заткнись. Оби-Ван так и сделал, расслабившись с таким видом, что можно было предположить, что он просто ждал неизбежного. Невозмутимость в этой ситуации оскорбляла Энакина и заставляла его захотеть встряхнуть Оби-Вана, поэтому он сделал это — но очень мягко. — Оби-Ван, мне нужно, чтобы ты знал две вещи. Во-первых, я очень сильно тебя люблю. — Энакин посмотрел своему Мастеру в глаза, словно требуя благодарности. — А во-вторых, я собираюсь убить тебя. Ответная улыбка Оби-Вана была вспышкой, которая заполнила все его лицо и исчезла. — Как всегда, ты имеешь на это право, — сказал он очень серьезно и большим пальцем стер высыхающие следы слез на щеках Энакина. — А теперь, могу я объяснить, что происходит? Энакин отпустил его и скрестил руки на груди. — Я даже не знаю, хочу ли это знать. Как насчет того, чтобы вернуться на твои похороны, где все оплакивают твою смерть, и оставить тебя на произвол судьбы? — К сожалению, это не вариант, — сказал Магистр Винду таким тоном, как будто он действительно считал это очень неудачным. Энакин отступил на полшага от Оби-Вана, но было уже слишком поздно вспоминать, что в комнате были и другие люди. Он уже плакал перед ними, говорил Оби-Вану, что любит его перед ними. Они видели, как он практически пытался утопиться в Силе Оби-Вана. Видели ли они что-нибудь похуже? Может быть, но прямо сейчас Энакин не мог вспомнить ни одного конкретного примера. Насмешливый взгляд Оби-Вана мог бы заставить Энакина нахмуриться при других обстоятельствах, но сейчас он просто поднял брови. Связь все еще оставалась неприлично открытой; без сомнения, Оби-Ван мог точно сказать, о чем он думал. Ну и что, если магистр Йода и магистр Винду видели, что он ведет себя совсем не так, как подобает джедаю? Оби-Ван видел это каждый день и все еще любил его — Энакин почувствовал это буквально только что. Оби-Ван был жив, хотя всего несколько часов назад он был мертв. У Энакина точно не было сил беспокоиться о взглядах Магистра Винду. — Поскольку было неизбежно, что тебе скажут правду, ты теперь часть этой миссии, Скайуокер. У нас есть для тебя задание. — Ну, если это так прискорбно, то для чего понадобилось вводить меня в курс дела? — фыркнул Энакин. Это была привычка, и, ладно, возможно, он действительно немного заботился о свирепых взглядах Магистра Винду. — Мы не могли предвидеть твоего поведения, если бы ты действительно думал, что Оби-Ван мертв. — сухим, как пустыня, голосом сказал магистр Винду. Он произнес это так, словно непредсказуемость была худшей возможной ошибкой для джедая. Энакин фыркнул, а затем внезапно понял, что задал неправильный вопрос. — Тогда почему ты сразу не сказал мне об этом? — Он повернулся к Оби-Вану. — Ты заставил меня отнести твое тело домой без всякой причины. Он мог бы поверить невозмутимому прямому лицу Оби-Вана, если бы связь не выбрасывала все мысли и чувства его учителя в голову Энакина. Вопрос вонзил нож вины Оби-Вана еще глубже в его живот и прокрутил. Хорошо. — Никто бы не поверил, что я мертв, если бы ты этого не сделал, Энакин. Все знают, как мы близки. — Поскольку открытая связь шла в обоих направлениях, а Оби-Ван был слишком проницателен, он добавил. — С тех пор как это случилось, разве ты не чувствовал, что все внимательно наблюдают за тобой? — Может быть, — сказал Энакин, свирепо глядя на него. Трудно было злиться, когда Оби-Ван только что сказал «все знают, как мы близки». Возможно, он сказал это специально, чтобы успокоить и отвлечь Энакина. — Я мог бы сыграть эту роль. Я уже делал это раньше. — Действительно смог бы? Энакин честно не был уверен, что смог бы. Вести себя так, будто он думал, что Оби-Ван мертв? Он, вероятно, смог бы одурачить большую часть Ордена — но Асока? Падме? Даже зная, что Оби-Ван чувствует его неуверенность, он не собирался признаваться в этом вслух. — Было бы лучше сделать это вместе. — Мы так и делаем, — настаивал Оби-Ван. — Точнее, сделаем. Энакин закатил глаза. — Оби-Ван. Я жду, когда ты скажешь мне, что тебе очень жаль. — Ох. — глаза Оби-Вана расширились от облегчения. — Энакин, мне очень жаль, что я причинил тебе боль. Я бы избежал этого, если бы мог. Что ж, это было извинение в стиле Оби-Вана: искреннее и сочувствующее, но на самом деле он точно не собирался признавать, что сделал что-то не так. — Я, наверное, прощу тебя. В конце концов. Но я все равно тебя убью. Оби-Ван криво улыбнулся ему, гораздо более довольный шутками и угрозами смерти, чем настоящими чувствами Энакина. Медленно Энакин почувствовал, что его учитель начал откачивать свое присутствие из связи. Они не могли оставаться так переплетенными вечно, но Анакин резко дернул за свой конец, просто чтобы показать Оби-Вану, что он заметил. — Вы двое — хорошая команда, — сказал Магистр Йода. Энакин вздернул подбородок. Хорошая? Они были лучшими. — Но опасной стать привязанности своей ты позволил. Теперь уже не два разных человека вы, а две половинки одного целого. Не может теперь существовать один без второго. — Мы можем работать в одиночку. Мы делаем это все время! — возразил Энакин, хотя эта свистопляска была слишком знакомой для того, чтобы думать, что в ней был какой-то реальный смысл. Йода постучал своей тростью по земле, резкое неодобрение ощущалось почти как пощёчина. — Не о работе я говорю, Скайуокер, а о зависимости. Одиночное задание выполнить смог бы ты, зная, что Оби-Ван ранен? В опасности? Мертв? И ты, юный Оби-Ван. Ты себя ли обманываешь, думая, что меньше нанесет вреда смерть Скайуокера тебе? Это был первый раз, когда Энакин слышал, как Магистр Йода включил Оби-Вана в лекцию о привязанности, но судя по выражению лица Оби-Вана, тот слышал это не в первый раз. — Я сделаю то, что должен, Магистр Йода. Тон Оби-Вана казался не особо уважительным. Энакин прикусил внутреннюю сторону щеки, борясь с усмешкой, которая хотела завладеть его ртом. — Хм! — было ясно, что Йода думает об этом. — Уязвимыми перед страхом, ненавистью, ревностью вы себя сделали. Да, перед Темной стороной. Если бы был так весь Орден запутан, как вы оба, одного удара было бы достаточно, чтобы нас уничтожить. — И все же у нас есть миссия, которую мы должны выполнить, — протянул Оби-Ван. — Я не думаю, что это та тема, которую мы пришли сюда обсуждать. — Нет, — сказал Магистр Винду, явно желая, чтобы его вообще здесь не было. Это быстро превращалось из одного из худших дней в один из лучших в жизни Энакина. Оби-Ван был жив, и он был откровенно саркастичен перед лицом Магистра Йоды. Энакин никогда больше не проигрывал спор о неуважении к Совету. — За зубами язык держи, юный Оби-Ван. В прошлом вас я предупреждал и сейчас предупрежу. Для всех нас опасные времена настали. Для души ордена. Конец своей собственной линии видеть я не желаю. Бросив прищуренный взгляд на старого мастера-джедая, Энакин подумал о том, не был ли Йода единственным, кто был хоть немного шокирован всем этим фарсом со смертью Оби-Вана? Было бы слишком нереально подозревать, что у Магистра Йоды есть чувства? — Разумеется, Магистр. Никто не хочет, — вздохнул Оби-Ван. Теперь он снова был замкнут в Силе, связь только колебалась от искр намерений и эмоций, которые Энакин привык разделять между ними. Энакин посмотрел на Магистра Йоду. — Что сделано, то сделано. — Именно это я и собирался сказать, — согласился Магистр Винду. Энакин не мог сказать, насмехается ли тот или говорит искренне. — Мы дали тебе эту миссию не просто так, Оби-Ван. Я уверен, что помощь Скайуокера также будет неоценимой. — Что это за миссия? Ему ответил Оби-Ван. — Ты помнишь ту болтовню из подземного мира, которую мы подслушали некоторое время назад? О… — О неопределенной угрозе канцлеру? Я думал, что мы никогда не сможем проверить эти слухи. — О, мы обнаружили угрозу. Морало Ивал. — Мастер Винду активировал ручную голограмму, показав лицо мужчины-финдианца. У него был типичный для вида крупный череп и узкий подбородок, но самой запоминающейся чертой были выпученные пустые глаза. — Он работает непосредственно на Графа Дуку. Ходят слухи, что он задумал похитить канцлера во время Фестиваля Света на Набу. Энакин засунул большие пальцы за пояс. — У нас есть какие-нибудь сведения о местонахождении Ивала? — Мы точно знаем, где он — в тюрьме. — RJC? — спросил Энакин, имея в виду центр строгого режима на Корусанте, и нахмурился, когда Магистр Винду кивнул. — Хм, и вот поэтому Оби-Ван инсценировал свою смерть? — Если Морало Ивал был в тюрьме, все, что он знал, должно было стать честной игрой для джедаев. — Мы пытались заключить сделку с Морало, чтобы узнать детали, но он оказался… несговорчивым. Возможно, он охотнее заговорит с другим убийцей, чем с нами. — Вы пытались заключить сделку? — С сомнением повторил Энакин. — Я полагаю, вы не просто спросили? Мастер Йода фыркнул. — Морало Ивал сумасшедший, но не слабоумный. Если убьем его или уничтожим его разум, всё останется как есть. В тюрьме Дуку нет. Энакин колебался, желая спросить, а достаточно ли он старался, но знал, что это прозвучит так себе. Он сомневался, что разум Ивала сможет противостоять объединенному давлению четырех человек в комнате, и если они смогут узнать его план, то не имеет значения, умрет ли Морало после этого. — Мы наняли охотника за головами по имени Рако Хардин, чтобы убить меня. — резко сказал Оби-Ван, возможно, чтобы Энакин не сказал вслух то, что только что подумал. — Я буду работать под прикрытием в центре временного содержания. — Под прикрытием в качестве кого? — Спросил Энакин, прежде чем понял, что уже знает. — Ты хочешь попасть в тюрьму за то, что убил себя? — Именно. — Кто-то, кто смог убить известного джедая, должен привлечь внимание Морало, — сказал Магистр Винду. — А ты должен начать свою трансформацию, Оби-Ван. Изогнув бровь в сторону Энакина, Оби-Ван сказал: «Время побриться». Энакин с интересом наблюдал, как Оби-Ван снова уселся на стол, и меддроид рядом с ним ожил. Оби-Ван тщательно следил за своей бородой, когда мог, даже на заданиях, так что Энакин видел, как он брился раньше, но собирался ли он сбривать ее всю? — Так зачем же я вам понадобился? Меддроид начал с волос Оби-Вана, и тот сидел неподвижно, пока дроид эффективно брил его налысо. Энакин не засмеялся. — Ты должен быть поддержкой. Твоей задачей будет «захватить» Оби-Вана и доставить его в тюрьму RJC, — сказал Магистр Винду. — После этого нужно действовать по обстоятельствам. До Фестиваля Света осталось всего три дня, и Морало Ивал почти наверняка не будет наблюдать за своим планом из тюрьмы. Если они пойдут дальше, ты последуешь за ними. — Значит, я нянька. — Энакин ухмыльнулся. — Мастер, вы выглядите как пятилетний ребенок. — Как ты думаешь, почему я ношу бороду? — Оби-Ван с сожалением потер свой с недавних пор обнаженный подбородок. Во всяком случае, он выглядел даже моложе, чем когда был падаваном, когда Энакин впервые встретил его. — Я серьезно. Держу пари, они откажутся обслуживать вас в кантине. — Мне тридцать семь. На Корусанте по закону можно было употреблять алкоголь с шестнадцати лет. Оби-Ван не выглядел таким уж молодым, но Энакину это очень нравилось. — Они бы сказали: «Извините, молодой человек, хорошая попытка. Где ваши родители?» Они бы сказали: «Разве ты не должен быть в школе…» — Не игра это. — рявкнул Магистр Йода, и они замолчали. — Риск слишком велик. Сосредоточенным вам нужно будет быть. Оби-Ван старательно избегал смотреть на Энакина, поэтому Энакин посмотрел на Магистра Винду. Он скрестил руки на груди и выглядел раздраженным. Магистр Йода никогда не был на задании с ними обоими, но Магистр Винду был; он знал, что именно так они сосредотачивались. — Э-э, — сказал Энакин, — значит, я должен следовать за Ивалом и Оби-Ваном незамеченным? Мне нужно будет как-то установить за ними слежку. — У Оби-Вана будет коммуникатор, который мы сможем отследить, но нам абсолютно без разницы, увидят тебя или нет. Морало просто подумает, что ты охотишься на Рако Хардина, чтобы отомстить за то, что он застрелил Оби-Вана. Это, вероятно, только придаст прикрытию Оби-Вана больше легитимности. — объяснил Магистр Винду. — А, ну да. В любом случае, было бы подозрительно, если бы я этого не сделал. Энакин чувствовал, что Оби-Ван хочет что-то сказать, но не говорит. — Программа трансформации лица загружена, — нараспев произнес меддроид. — Программа трансформации чего?! Оби-Ван проигнорировал их обоих. — Есть еще что-нибудь, что мне следует знать о Морало Ивале? Что-то особенное, чего я должен избегать, или факты, которые сгодились бы для завоевания доверия? Мастер Винду поднял брови. — Ивал в детстве убил свою мать. Суду сказал, что со скуки. — Постараюсь не наскучить ему. Энакин изо всех сил старался не улыбаться. Это действительно была не его вина, что он потерял контроль, когда Оби-Ван посмотрел на него, многозначительно подняв бровь. — Ты обречен, старик, — сказал он, ухмыляясь и забывая, что только что назвал Оби-Вана пятилетним ребенком. — Они должны были убить меня вместо этого. Во всяком случае, я гораздо более знаменит, чем ты. — Это было бы слишком нереально. Никто не поверит, что Хардин мог убить мальчика с республиканского плаката. — Вероятно, ты прав. — сказал Энакин, отвечая сарказму Оби-Вана очень фальшивым вздохом. — Протокол трансформации лица загружен, — настаивал дроид. — Ладно, что это насчёт этого? — Я изображаю Рако Хардина, Энакин. Я должен быть похож на него. — Оби-Ван повернулся и лег на стол. Он спокойно сложил руки на животе и продолжил так лежать даже когда медбот бросился на него с угрожающим шприцем. — Стоп-стоп-стоп. — Энакин схватил дроида за маленькую руку, и тот повернул голову, чтобы рассмотреть его с помощью ярких круглых фоторецепторов. — Реконструкция кости с помощью нанитов? Это же экспериментальная технология! — Это реконструкция всего, а не только костей, — сказал Магистр Винду. — Мы уже пользовались этим раньше. — Это необходимо, юный Скайуокер. — Ивал может привести нас к Гривусу. Может быть, даже к Дуку. — согласился Оби-Ван, прежде чем разыграть свою козырную карту. — А ещё мы должны защитить канцлера. — Но разве это безопасно? — Мы уже делали это раньше, — повторил Магистр Винду, и это определённо не значило «да». Оби-Ван протянул руку и обхватил пальцами запястье Энакина. — Со мной все будет в порядке, Энакин. Мне сказали, что это не очень удобно, но зато безопасно. Скорее всего, он лгал. Энакин все равно колебался. — И ты, гм, сможешь вернуться… после? — Конечно. Оби-Ван мягко сжал его руку, и Энакин отпустил дроида. Он пожалел об этом полсекунды спустя, когда меддроид вонзил шприц в шею Оби-Вана и наниты начали есть его лицо. Они расширили его нос, разрушив кость и переделав ее выше на лице; они разрушили скулы Оби-Вана и сделали их более узкими, худыми; даже его кожа была заменена, исчезая под незнакомыми линиями и серым, обветренным цветом лица. Энакин не видел ничего из этого, зная только, что Оби-Ван извивался и кричал от боли. Это длилось меньше минуты, но Энакину хватило времени, чтобы побледнеть, как мертвец. Он был в панике, пытаясь придумать какой-нибудь способ помочь Оби-Вану Силой или своими руками, когда Магистр Винду оттолкнул его в сторону. — Оставь его. — сказал тот и прижал Оби-Вана к столу, положив большую руку ему на грудь. Когда всё закончилось так же внезапно, как и началось, Оби-Ван на мгновение замер, подтянув колени и закрыв лицо руками. Затем он сел, и глаза Энакина расширились. — Это было… Неприятно. Это был голос Оби-Вана. Когда Энакин резко дернул за связь, он ощутил, как возвращается присутствие Оби-Вана в Силе. Но это было лицо незнакомца. Человек, который сейчас сидел на столе, был старше, его нос, очевидно, был много раз сломан, и татуировка мародера была выгравирована на одной стороне его лица. Энакину это не понравилось. — Судя по выражению твоего лица, это сработало? Оби-Ван улыбнулся своим лицом Рако Хардина, и это выглядело неестественно. Магистр Винду кивнул, поджав губы, как будто был впечатлен. — Да. Выглядит почти идеально. Если бы у тебя был его голос, ты бы, вероятно, смог одурачить родную мать Хардина. — Для этого нам нужен сам человек, да? — Мы с тобой спустимся и заберем его. Скайуокер, ты останешься здесь, пока мы не свяжемся с тобой. — Тогда я приду за вами и «арестую» Оби-Вана? Кто будет маскироваться под Хардина? — спросил Энакин, чувствуя, что упускает что-то из виду. — Верно. — Нуждаться во мне ты не будешь. Как только Оби-Ван будет доставлен в тюрьму, доложить мне из информационного помещения Высшего совета ты должен, — сказал Магистр Йода. Ткнув палкой в сторону Оби-Вана, он добавил: — За твоими достижениями следить мы будем внимательно, Оби-Ван. Да пребудет с тобой Сила. — Благодарю Вас, Магистр. Когда он ушел, Оби-Ван соскользнул со стола. Он стоял небрежно и выглядел прекрасно, насколько Энакин мог судить по незнакомому лицу, которое тот носил, но он не упустил тот факт, что Оби-Ван держал одну руку лежащей на столе. Глядя на черты Хардина и чувствуя Оби-Вана в силе, Энакин почувствовал, что его зрение затуманилось, как будто ему нужно было протереть глаза или быстро моргнуть, чтобы прояснить его. Энакин осторожно прощупал связь. — Я в порядке, — сказал Оби-Ван, одновременно отталкиваясь Силой. Тот факт, что он сказал это вслух, казалось, намекал на то, что он не в порядке, но Оби-Ван быстро продолжил. — Есть еще что-нибудь, что нам нужно сделать, или мы готовы поймать Хардина? Мастер Винду пожал плечами. — Хардин никуда не денется. У тебя есть несколько минут, чтобы привыкнуть к замене лица, прежде чем мы отправимся нырять в мусорные баки на нижних уровнях, Оби-Ван. Прежде чем Оби-Ван успел возразить, Энакин сказал: «Асока. Я должен сказать ей». — Нет, — сказал Магистр Винду, и Оби-Ван покачал головой. — Послушайте. Вы не сказали мне, потому что думали, что я не сохраню тайну? Я почти уверен, что мог бы устроить убедительное шоу для большинства людей, ну ладно, вы правы. Я не смог бы обмануть Асоку. Она меня знает. Она у меня в голове. Она обо всём догадается меньше, чем за день, я гарантирую. — Избегай ее. Энакин посмотрел на Оби-Вана. Он знал, насколько это невозможно, даже если Магистр Винду этого не знал. Немногое в этом мире было более настойчивым, чем падаван, беспокоящийся о своем учителе, и, как показали последние несколько часов, Асока действительно очень беспокоилась. — Ты возьмешь ее с собой, чтобы поймать меня? — У меня не будет выбора, — сказал Энакин. Единственный способ уйти, оставив ее здесь, — это каким-то образом улизнуть из Храма так, чтобы она этого не заметила. Даже если он это сделает, она тут же набросится на него, как только он вернется, чтобы узнать, где он был и почему. В любой из этих ситуаций он сомневался в своей способности действовать так, чтобы не вызвать у нее подозрений. Оби-Ван поморщился, глядя на Магистра Винду. — Он прав. — Уже слишком много людей знают об этой миссии. — Асоке можно доверять. — Как бы то ни было, как только вы начнете расширять круг чего-то подобного этому, это просочится наружу. Асока общительна и всеми любима; конечно, у нее есть и другие друзья, люди, которые заметят что-то странное в ее поведении, точно так же, как она заметит в твоём. Это очень короткий прыжок отсюда до точки, где весь Храм знает. Именно здесь единство силы и проницательность джедаев начали работать против них. Трудно хранить такой большой секрет в обществе, полном людей, которые читают язык тела и блуждающие эмоции так же легко, как мигающие неоновые вывески. — Держи это от нее подальше, пока мы не покинем планету, — предложил Оби-Ван. Он скрестил руки на груди, поднял ладонь, чтобы обхватить подбородок, а затем скорчил гримасу от странного осознания того, что на самом деле это был чей-то другой подбородок. — Ты можешь это сделать? Даже если она думает, что ты ведешь себя странно, в этой ситуации определённо следует ожидать некоторого количества странностей. — Может быть, — сказал Энакин. Если бы он избегал Асоку как можно больше и вел себя обычно сдержанно и резко, он, вероятно, мог бы держать ее по крайней мере в неуверенности в течение недолгого времени. — Как только вы оба покинете планету, следуя за мной и Морало Ивалом, риск впутать Асоку в миссию должен быть минимальным. Магистр Винду задумчиво кивнул. — Это действительно так. Ты можешь сказать ей, как только покинешь Корусант. Но больше никому. С этим можно было смириться, но Анакин должен был спросить. — Сатин? Сенатор Амидала? — Нет, — сказал Оби-Ван. — Ты расскажешь Асоке только потому, что тебе все равно не удастся скрыть это от нее. Нет никакого смысла подрывать ее доверие к тебе и разоблачать миссию. Именно такого ответа он и ожидал. Энакин не был уверен, что они знали, как трудно ему будет сохранить жизнь Оби-Вана втайне от Падме, но это, вероятно, было хорошо. Теперь Оби-Ван выглядел гораздо более уравновешенным. Они, вероятно, уйдут в любую минуту, но прежде чем они это сделают, Энакин должен был спросить еще кое-что. — Знаешь, это может подорвать доверие Асоки к тебе, Оби-Ван. — Я знаю. Этому не было никакого оправдания. Никаких объяснений, что она не была падаваном Оби-Вана, что она была джедаем и скоро справится с этим, и никаких шуток о том, что у нее не было такого уж большого доверия, чтобы потерять его в любом случае. Энакин старался держать рот на замке, но не очень-то контролировал постоянно просачивающееся в силу неодобрение. Оби-Ван вздохнул. — Это не делает меня счастливым, Энакин. Но безопасность канцлера важнее, чем довольство моих друзей моими действиями. Это было сущностью джедая. — Ну, — сказал Энакин с легкой горечью, — я все равно рад, что ты мне рассказал. — Я тоже. — Оби-Ван улыбнулся ему. Энакин вздрогнул и отвел взгляд. — Меня тошнит от этого лица. — Разумеется, Хардин не настолько уродлив. — Довольно уродлив, на самом деле, — невозмутимо ответил Магистр Винду. — Нет, я имею в виду, что меня буквально тошнит от этого. Я имею в виду, действительно тошнит. Потому что я чувствую, что ты Оби-Ван, но потом я вижу кое-что еще, и у меня возникает диссонанс… — Энакин покачал головой, его лицо все еще было искажено. — Чувствую себя так, будто меня укачало. Они и раньше маскировались, и это никогда не вызывало у него головокружения или скручивания внутренностей. Может быть, потому, что на этот раз все было по-настоящему? Клетки тела Оби-Вана действительно изменились, хотя его отпечаток в Силе остался прежним. Магистр Винду пристально смотрел на него, его интерес был очевиден. — Тогда, я полагаю, хорошо, что мы уезжаем. — Да, я просто… Подожду здесь, я думаю. — Энакину больше некуда было идти, и вряд ли Асока или кто-то другой додумался бы искать его в недрах Залов Исцеления. Глядя на Оби-Вана, Магистр Винду, должно быть, решил, что тот достаточно устойчив для путешествия. Он коротко кивнул Энакину и сказал: «Я свяжусь с тобой, когда придет твое время появиться». — Постарайся не слишком сильно веселиться, арестовывая меня. Энакин сделал усилие, чтобы слегка улыбнуться. — Будь осторожен, Оби-Ван. Они двинулись к двери, и Энакину пришлось бы подавить все свои инстинкты, чтобы не позволить Оби-Вану уйти. Чтобы заманить его в ловушку навсегда и удержать. Сейчас он жив, но что будет завтра? С трудом подавив панический порыв, Энакин встал и не двинулся с места. Однако он не мог удержаться, чтобы не потянуться к Силе. Оби-Ван ответил кривым, упрекающим толчком в связи. — Да пребудет с тобой сила, — сказал он, что означало: «пожалуйста, сосредоточься, дорогуша». Всё ещё держась неподвижно, Энакин позволил им уйти.