Девианты

       Не такими себе Вики представляла Ад и Рай. Не такими в ее утомленной голове представали образы Ангелов и Демонов. И совершенно не такими казались муки на небесах.        Все стереотипы стеклянно сломались в тот момент, когда при прыжке в пропасть у нее захватило дыхание. Надежда истощенно вымаливала прощение, когда иссохшие пальцы прорывали обветшалые потоки воздуха. Она чувствовала, как кислород прожигает ее легкие, а диафрагма хаотично передвигалась, в ужасе разрывая живот. Внутренности сжимались и не переваренный обед был готов выскочить наружу, если бы не перья, выжигающие своим существованием законы физики и логику бедной девушки.        Она слезно целовала землю, осознавая, что все-таки жива. От персонажей, что окружали ее, как будто отходил какой-то металлический скрежет, словно внутри работал слишком изношенный механизм. Особенно она это прочувствовала, когда девственную кожу прорывало инородное тело, отзываясь палящим ощущением по всем нервным окончаниям. От невыносимой боли, Вики исцарапала свои пальцы в кровь, молила о пощаде и признавалась во всевозможных грехах. Собственный крик пугал до жути; сердце в очередной раз сжималось, когда до кончиков ушей доходил бессильный и измученный крик. Это ее собственный голос.        И только один из них осмелился подойти ближе. Он обхватил своими мозолистыми пальцами ее мокрое от слез личико и состроил самое сострадальческое выражение лица. Вики терпеть не могла жалость, но сейчас его взгляд, казалось, забирал часть ноши на себя. И девушка слегка расслабилась, чувствуя, как боль постепенно уходит, а из изуродованных кровоточащих ран вырываются пепельные, с белоснежным отливом, крылья. И несмотря на девственную красоту перьев, по ним беспощадно стекали капли алой скорбной жидкости. Она поднимается на ватных ногах, шатаясь из стороны в сторону, и чувствует, как что-то внутри трещит и разламывается.

***

       Дино ощущает поток незабываемых ощущений: водоворот сладостно затягивал его в новый мир, дарил новые эмоции и чувства, вводил в неизведанные земли. Сложно сказать, что Дино любил людей. Несмотря на свою ангельскую сущность, ничего, кроме жалости и легкого презрения, низшие существа у него не вызывали. Они — его подобие; с неумением совладать с эмоциями, не сумевшие сделать верный выбор. И каждый на небесах знает, что манипулировать людьми плевое дело. Достаточно надавить на их порок, заставить верить и пообещать самое сокровенное. Подобная власть устраивала как Ангелов, так и Демонов. И никто особо не желал проигрывать. Тяжелая властвующая ткань завязывает глаза, а вуаль, нависшая над ними, служит приторным вздохом, от которого Ангелы упиваются вдоволь.        Ангел слышит неумолимый крик и, хмыкая, поднимает свой беспечный лазурный взор. Усмешка красуется на устах, стоит заприметить пепельный отлив крыльев, а личико, искаженное в ужасе, было полно изъянов. Эта девушка — серая мышка: такая же пугливая, неприметная и непривлекательная. Дино усмехается. — Непризнанная. — бубнит себе под нос мужчина и отводит от нее взгляд, когда встречается с недовольным взором. Будь у него зрение похуже раз в 100, он бы посчитал ее за Ангела: белоснежные волосы, мертвенно-бледная кожа и столь ласковый серебряный отлив, смотрящий на нее из-под россыпи густых белоснежно чистых ресниц. И хоть Дино не заприметил в ней ничего красивого, что-то его все-таки в ней привлекло.        Особенно, когда на его плечи вмиг обрушилось миллион проблем, стоило ему встретить эту чертовку в том злосчастном переулке.        — Не хочу тебя благодарить. Ведь сама же и во всем виновата. — хмыкает мужчина и складывает руки в замок, отворачиваясь от своего собеседника. Он чувствует, как толика неприязни спадает, а на ее месте оказывается слабая заинтересованность. Ее мелодичный голос, глупые вопросы из любопытства, неуклюжее бормотание — все это располагало к себе. Дино тихо чертыхается. Он и не думал, что у людских существ есть настолько сильный шарм, способный завлечь даже Высшего.        — А мне рассказывали, что Ангелы добродушные. — огрызается, словно маленький ребенок и, кажется, показывает язычок. Дино не желает наблюдать за этим цирком, но ноги бессовестно прилипают к себе. Словно прикованный ржавыми цепями, он не смеет и сдвинуться с места. — А вы практически ничем не отличаетесь от Демонов. Только вид у вас более лояльный.        — Ты думала, что я буду благодарить причину всех своих проблем? — на последнем издыхании Дино сдерживает смешок, но все равно план беспощадно ломается. Единственное, что ему остается — прикрыть рот рукой. Но от острого слуха Вики не уйдет ни одна мелочь.       Она расплывается в улыбке и обходит собеседника со спины. Но все замыслы остаются в ее голове — разговор прерывает недовольный учитель. Пока что самый злобный из всех существ, которых девушке представлялось видеть. Она нехотя уходит в кабинет, совершенно не замечая заинтересованный взгляд, проедающий ее затылок.

***

      «В комнату принца она приносила чистые и изящные белые розы...»        С того самого момента Дино наблюдал за ней. Лишь изредка он позволял опустить свой взгляд на эту девушку, но вскоре и сам не замечал, как взгляд неосознанно следил за каждым ее вдохом-выдохом. С каждым днем она становилась все более непорочной: крылья, казалось, были еще белее, нежели раннее, а чистый взгляд излучал лишь детский восторг. Дезориентированное сознание играет с воображением Ангела, и прожилки на коже неполно заполняются густоватой кровью, образуя румянец.        — Красиво... — ее непорочные руки тянутся к белоснежному бутону, и Дино, завороженный, не смеет ей мешать. Но дрожь пробирает все тело, когда резким движением Вики одергивает руку. Взору предстают алые струйки крови. И Ангел недовольно шипит. Чувствует, как ярость наполняет его тело, когда ладони накрывают израненный палец юной особы. — Глупые шипы. За этой белизной я и забыла, что розы — опасные цветы.        — У этих роз нет шипов. — констатирует факт Дино и осматривает стекающую с ее ладони кровь. Он боится запачкать одежду, считает, что помощь Непризнанной — грех. Никому это не понравится, никто его не пожалеет. Поэтому Вики обреченно вырывается с его хватки и пачкает белоснежную ткань рукава, лишь бы избавиться от неприятного вида и ощущения. И она не знает, что же ранило ее сильнее: бездействие нового друга или собственные надежды. Дино словно находится в анабиозе, но неприятный смех, что в подсознании отдавался металлическим скрежетом, выводит его из транса. — Выходи, жалкое отребье.        — А ты, как и всегда, очень проницательный. — пара разгоряченных алых глаз выглядывает из-под кустов с розами. Вики нервно содрогается: стоит ей взглянуть в эти бездонные веки, как рана на руке ноет лишь сильнее, а гематома на чувствах, оставленная далеко не ангельским поступком Дино, покрывается омерзительным ихором. Девушка нервно сглатывает вязкую слюну и пугливо пятится назад, ерзая на ярко-зеленой траве. Она неумолимо вглядывается в мужской силуэт, который беспощадно затаптывает розы. Его вид не настолько пугал, насколько кровавая струйка, сочившаяся из его приоткрытого рта. Клык мужчины был окровавлен. И цвет жидкости, на удивление, был подозрительно схож с цветом, оставленным на краю белоснежного рукава. — Но не думал, что из-за своих глупых стереотипов, ты так огорчишь этого Ангелочка.       Вики чувствует, как вся неприязнь окатывает ее с ног до головы, когда Демон проговаривает последнее слово. Она содрогается, но строптиво поднимается на дрожащих ногах и уверенно смотрит в горящие глаза искусителя. Она не проиграет ему, не побоится. Но Люцифер видит, как внутри девушки все сжимается, а давление, нарастающее в ее теле, чуть ли не лопает всевозможные капилляры. В глазах его горит заинтересованность, а руки бесстыдно тянутся к непорочному Ангелочку.       Все попытки хоть как-то сблизиться прерывает Дино. Он отталкивает руку Люцифера и прижимает Непризнанную к себе. Из уст демона слышатся смешки, медленно, но верно перерастающие в надменный смех.        — Так и думал... По стопам своего отца. Все вы, Ангелы, в душе трусливые уродцы. Лицемерные натуры, скрывающие в себе все самое омерзительное. Какая отвратительная картина. — Дино скрипит зубами, но не предпринимает никаких действий. Люцифер удивленно косится в его сторону и подмечает, как тонкие ручки, словно лозы, обхватывают его тело. В иных случаях, зная нрав Ангела, он бы оттолкнул от себя любого, но в данный момент совершает немыслимое. Демон затихает и, оставив на прощание разгоряченный воздушный поцелуй, уходит прочь.        — Еще увидимся, Непризнанная. — сладко протягивает тот и чувствует, как ее недовольный взгляд проедает в нем плешь. Усмехается своим мыслям и не упускает неприятное слово в свою сторону. — Покажу тебе кое-что более интересное, чем эти лицемерные лица.       Дино чертыхается. Но Вики, хихикая, забывает про все обиды и уводит его в сторону.        — Наша ненависть может сжечь и тебя. — беззлобно твердит он и нехотя отталкивает девушку от себя. Ему нельзя сближаться с Непризнанной. Но кто же знал, что именно эта глупая девушка окажется тем существом, которая не побоится безмолвия Дино?        — Тогда я не против сгореть в таких условиях. — беззаботно твердит она и даже не представляет, как вмиг переворачивает все мысли и ощущения собственного собеседника.       Осознание приходит нескоро. И, когда девушка снова думает об этом, то зарывается в подушку с головой, стыдливо краснея и что-то невнятно бубня на недовольные возгласы ее сожительницы. И только когда в нее прилетает очередная подушка, Вики понимает, что пора бы уже и на боковую.

***

      «А в комнату рыцаря — алые розы ненависти и страсти...»       Люцифер безмолвно вскидывает брови, когда на его пути встречается пара пепельно-белых крыльев и серебристый взгляд, наполненный любопытством. Он никогда не забудет очертания непорочного тела. Словно Афродита, она наполняла его сны своими бесстрастными желаниями, и Люцифер уже который день возжелал сломить это девственное тело. Преклонить ее к собственным ногам; чтобы она целовала подошву и молила его о внимании. Но, подозвав девушку к себе, снова встречается со злобным взглядом, в котором в пух и прах разбивается вся его уверенность.        — И что же ты здесь забыла, Ангелочек? Неужели надоела вся эта небесная скука? — он усмехается своим же словам, но Вики злобно отворачивается в противоположную сторону. Только сейчас он замечает, как перед его ногами расстилается великолепный сад. Он напоминает собою тот же вид, что и наверху. Только розы здесь росли не белоснежные, а кроваво-красные. — Что за фетиш на розы, Ангелочек?       Вики хмурится и, срывая одну из роз, встает с колен. Она как-то устало смотрит на цветок в своих ладонях, и мышцы на лице немного расслабляются.        — У меня здесь был урок, Люцифер, верно? — девушка с любопытством переключается на мужчину и, встречаясь с его оскалом, понимает, что сказала все верно. — Розы... В саду, в котором я умерла, росли белые розы. Но большинство из них приобрело ярко-красный контраст из-за меня.       Люцифер на мгновение затихает, а улыбка сходит с его лица. Он не знает, какого это — умирать, терять близких и весь смысл существования. Поэтому слова как-то не склеиваются.        — Как же мне... — он на секунду запинается, но, выхватывая из ее рук алую розу, лишь ухмыляется. — Плевать. Ангелочек, о чем ты думала, когда рассказывала это Демону? Что я тебя по головке поглажу?       Он выжидает ее реакцию с небывалым азартом внутри. Ждет, когда ярость переполнит ее тело, а перья поблекнут в одну же секунду. Он не сдерживает свои любопытные возгласы. Но реакция девушки вызывает волну негодования, а забытое чувство проигрыша в неприятной истоме покрывает все его тело.        — Уж точно. Я все та же глупая и наивная Вики. Думала, что если Ангелы здесь небывалые злыдни, то хоть демоны порадуют. Но, видимо, вы все одинаковые. — она безэмоционально улыбается, а ненависть уже переходит к Люциферу. Выбивает его из колеи тот фактор, что такого Демона, как он, сравнивают с жалкими копирками Бога. Он вскипает, но вместо горящих на языке комплиментов, лишь крепко сминает цветок в собственных руках. Ждет несколько секунд и разворачивается.        — Не советую брать отсюда хоть что-то с собой. Эти розы не привыкли к солнцу, Ангелочек. — последнее, что мурлычит Люцифер прямо перед тем, как исчезнуть с поля зрения. Он оставляет Вики наедине с мыслями, и та, вспомнив предупреждения Дино, ослушивается совета Демона, забирая одну розу с собой. Сложив ее в сумочку, что располагалась на поясе, быстрыми шагами направилась за группой Непризнанных, выискивая среди них знакомую русую макушку.       Люцифер лишь изредка встречает ее на своем пути, но она умело располагает его к себе. Шутки, что он пропускал в их диалоге, отзываются девичьим смехом. Настолько прозрачным, что уши Демона растягиваются в эйфории. Он знает, что Непризнанной нельзя сближаться ни с одной из сторон, особенно, если они избрали свой путь. Но он на то и Демон, чтобы вырывать все законы и предостережения в клочья.       Хоть и некоторые беседы у них проходят гладко, Вики все равно показывает ему свою легкую неприязнь. Но Люцифер также подмечает, как девушка невольно закусывает губу, стоит ему снова поправить собственный воротник.

***

      «Эта история спит глубоко в сердце. Драгоценные воспоминания. Осколки сладких, но болезненных событий, что сдавливают душу.»       Дино старается совладать с собой, не поддаться соблазну, греху, который уже который день смакует его тело. Сознание видит в этой девушке объект обожания, но никак не ненавистную Непризнанную. Ангел снова чертыхается и в попытках отгородить ее от себя, старается быть как можно грубее. Но встречая обеспокоенный взгляд Вики, смягчается под напором двух ясных жемчужин. Она белоснежная, чистая и слишком добрая. Вики представляет из себя истинного Ангела — милосердного, с огромной душой. Именно таким Дино вечно старался стать, но вглядываясь в ее силуэт, осознает, что ему до этого идеала очень далеко.        — Я не хочу с тобой разговаривать. — отрезает Ангел и чувствует накал внутри. Он жалостливо содрогается, когда ладонь девушки прикасается к его плечу; она настолько въелась в его корку, что Дино даже позволяет притрагиваться к себе. Будь он смелее, без рамок и удушающих оков, то плюнул на все законы и запреты. Стал бы для Вики действительно подобием Бога. Ее полуоткрытые уста завлекают воображение. Но Дино даже не позволяет подобным картинам всплыть в собственном сознании. Лишь изредка, выпуская томный выдох, он представляет как Вики распластывается под ним раненным голубем, а Демон нещадно прогрызает свои локти.       Но сейчас Ангел находится в проигрыше. И ему это очень не нравится.       Люцифер с самого появления позволял ей притрагиваться к себе, да и сам не скупился на физическое взаимодействие. И даже несмотря на то, что он всей душой желал сломить это порочное тело, неосознанно остерегал девушку от обилия Тьмы. Лишь он, будущий правитель, может притрагиваться к ней, обижать, либо дарить улыбку. И более ни одно из темных существ не способно даже смотреть на нее. И Люцифер до скрежета в зубах терпеть не может, когда Дино ошивается вокруг Непризнанной. Знает, что Ангел не переступит через закон, но замученный вид мужчины заставляет Демона напрячься.        Люцифер никогда не щадил свое воображение и уже давно представил все, что только можно. Как он мнет ее обескровленные губы в яростном поцелуе, а она жалостливо прикусывает его уста. Он обхватывает ее талию, заставляя бедра двигаться в унисон, но Вики до сих пор противоречит своей сущности. И только когда крылья ее постепенно начинают окрашиваться в кроваво-красный, она срывает все свои маски и присоединяется к нему. Именно такой Люцифер ее и желал видеть.        — Кстати, Дино, смотри, что я нашла! — ее детский лепет доносится до уха обеспокоенного Ангела, в то время как Люцифер, покусывая губы, молча стоит рядом. Девушка, порыскав в небольшой сумочке, достает потрепанную алую розу. Глаза Дино кривятся в ужасе, но он не двигается с места.       Ангел знает, что сейчас произойдет. Но не может предупредить ее об этом.       Только когда руки начинает неприятно печь, Вики осознает, что все это время Демон ей не врал. Огонь, которым вспыхнула алая роза, поедает кожу на ладонях, в то время как склеры девушки постепенно наполняются влагой. Она не кричит, застывая в непоколебимой позе. Ей больно, чертовски больно. Но в данный момент ей овладевает страх.       Она жмурится, но спустя секунду чувствует приятную прохладу на ладонях. Раскрыв веки, Вики видит, как мужские пальцы обеспокоенно тушат пламя, объявшее ее ладони. Руки мужчины покрываются ожогами, но тот лишь недовольно фыркает, прижимая Вики лишь крепче.        — Я же тебя предупреждал, Ангелочек. — его грубый голос доносится прямо над ухом, и Вики не сдерживает собственных слез. Он понимала, что надо было слушаться Люцифера, но все равно не теряла веру в Дино, который до сих пор не выходил со ступора. — Наши розы не привыкли к свету. Твои раны скоро заживут, ты же уже не человек. Но не рекомендую больше собою жертвовать.       Люцифер не осознает себя, не понимает заботливые нотки в голосе. Он тихо чертыхается и снова ухмыляется, вырывая всю сентиментальность под корень.        — Ты же не хочешь, чтобы я тебя наказал, Ангелочек?       Она чувствует румянец на щеках и отталкивает его своими обугленными ладонями. Они безжалостно пекли, но боль понемногу покидала сознание, в то время как раны Люцифера уже зарубцевались. Он быстро покидает ее общество, и Вики позволяет себе взглянуть на Дино. Девушка его не видит — Дино никогда не прикасался к Вики. Она знает, что если мужчина это сделает, то преступит через закон, однозначно. Но неприятная горечь все равно прорывалась сквозь забвенную пелену.        — Бесишь. — шипит он и, подхватив девушку на руки, направляется в сторону школы. — Ты хоть и не человек, но раны обработать все-таки стоит.       Прожилки на коже краснеют, и Вики чувствует небывалый восторг. Мягкие руки Дино впервые дотрагиваются до ее бледной кожи и она чувствует неимоверное и убаюкивающее тепло. С ним хорошо, с ним спокойно. Но не хватало некого азарта, который Демон дарил Вики ежедневно.       И только вечером, закрывшись в собственной комнате, Дино замечает, как кончики перьев окрашиваются в кроваво-красный. Немой крик заседает где-то в горле, в то время как сердце безудержно трепыхается пред опасностью.       Люцифер тоже оказался в невыгодном положении. Краем глаза он подмечает, как татуировки на его шее постепенно выцветают.       Один из них постепенно становится изгнанным, другой — призванным.       И даже имея различную судьбу, находясь в различных местах, они все равно пропускают одну и ту же мысль:        — Вот ведь чертовка.       Зато оковы сброшены. И ничего не помешает наконец-таки приступить к действиям.