Дурачьё

Она выжидающе смотрела на Макса. Парень стоял перед сестрой, потупившись, словно насравший пудель. И чувствовал себя примерно так же. Лиля сидела на стуле поджав ноги и курила. Бледная, с огромными глазами она была похожа на его собственное отражение. — Опять к нему? — Лиля выпустила изо рта струйку дыма. Максим кивнул. — Я понимаю, не мне читать тебе мораль, но будь хотя бы осторожен. Или тебя челюсти вывихнутой мало? — Хорошо. — Любишь его? Макс кивнул. Лиля вздохнула. — Смотри чтоб разрывов не было. И глаза такие не делай, я про зад твой всё знаю. И про то, как ты из-за этого мудака дрищешь, я тоже знаю прекрасно. У тебя потом проблемы с кишкой будут. — Я знаю. Но… — Иди. Не оправдывайся, не маленький. Но если бить будет — сразу сюда. Я жду тебя. Постоянно. Макс хотел обнять её, но не решился. Немногословная сестра объятий не любила. Макс чувствовал вину перед Лилей. Когда матери не стало, ей едва исполнилось девятнадцать. Макс был на шесть лет младше. Сестре пришлось положить всю свою юность, чтобы дать ему дожить до совершеннолетия. Да и сейчас от него было больше проблем, чем прибыли.

***

Дверь гримёрки отлетела в сторону, ударившись о стену со страшным грохотом. Он, такой красивый сейчас, с блестящим от пота лицом и всклокоченными длинными волосами, грубо втолкнул Макса внутрь. — Шкура, — шипел он, — Шлюха подзаборная… Макс отступал к стене, пока не ощутил спиной её холод. Обвинения в распутной жизни не были оправданны, и всё чаще Макс ощущал что это игра. Игра жестокая, и откровенно непонятная. Порой стоило лишь заговорить с кем-то левым, и скандала не избежать. А иногда побоев. Он прижал Макса к стене. Это было жарко, страшно, но больше всего — волнительно. Порой парень сам ненавидел себя за это чувство. Руки хищно шарили по телу, горячее дыхание опаляло лицо, отросшая щетина кололась. — На колени, — прорычал он в самое ухо. Максим не возражал, хотя сейчас не смог бы этого сделать и физически. Он послушно опустился, оказываясь на уровне ширинки чёрных джинс. Что делать дальше, комментировать нужды не было. Сильная рука прижала голову Макса к выпуклости под штанами. Парень протестующе дернулся, за что получил смачный подзатыльник. — Да понял я, — сдавленно проговорил он, берясь за пряжку ремня. Руки дрожали, так что она поддалась не с первого раза. Максу всё-таки удалось спустить с него штаны. Сосать он ненавидел, тем более что возлюбленный его часто пренебрегал гигиеной. Подавляя в себе рвотные позывы и игнорируя выступающие слёзы, Максим пытался позволить члену скользить глубже, но сегодня перебороть себя было труднее чем обычно. Когда рука вновь легла на затылок, парень подумал что сейчас его будут драть в глотку, причём весьма амплитудно. Максим слабо промычал что-то, думая только о том, чтобы не сблевать. — Да не бзди, не буду я, — он гладил его голову и как-то даже нежно перебирал волосы. Макс в который раз удивился быстрым переменам в настроении музыканта. Парень пытался абстрагироваться, и надеялся что это скорее закончится. Надежды оправдались: кончать ему в рот Игорь не стал, предпочтя закончить дело руками. Максим поднялся и встал, переминаясь с ноги на ногу. Всё-таки никогда не понятно, что в голове у Игоря. Этакая русская рулетка: какая-нибудь безумная затея, порванный зад или просто сон с ним в обнимку. Хоть редко, но бывало и такое. — Пойдём, — сухо проговорил Игорь, — за этими дверями слишком много народу. — К тебе? — Ну, можем и к тебе, обеспечим твоей сестре звука оргии за картонной стеной. — Сомневаюсь что она будет против, — Максим улыбнулся. Игорь взъерошил его волосы. — Пойдём. И Макс снова последовал за ним, чтобы потом вновь проклинать себя. Он любил Игоря. Любил до одержимости и безумия. Любил, хотя понимал что уходить надо от таких отношений, ради собственной жизни. За полгода их странных и противоестественных взаимодействий, Макс каким-то непостижимым образом привязался к музыканту, который был старше его на пятнадцать лет. К тому, чей характер мог довести любого, к тому, который явно был не в себе, и чьи резкие перепады настроения откровенно пугали. Иногда он бывал заботливым, Максу даже казалось, что чувства Игоря нечто иное, чем простая похоть к девятнадцатилетнему мальчику и желание нормально общаться хоть с кем-то. Но гораздо чаще Макс элементарно боялся, что музыкант искалечит, (а то и убьёт) его в порыве ярости или страсти. И всё-таки он любил Игоря. Проклинал и обожал до дрожи одновременно. Готов был на всё ради него. Макс пытался выполнить любое его желание, вытерпеть любое издевательство (и действительно стойко терпел все телесные и душевные травмы). Иногда парень ловил себя на мысли, что хотел бы быть женщиной, чтобы уже вполне законно быть рядом, а может быть даже родить Игорю детей… В полном молчании они пробирались к чёрному ходу «Большой Арены», как называлось чуть ли не единственное доступное в их издыхающем городке здание со сценой. Вообще Игорь с его группой (кстати тоже людьми, которые могли с ним общаться) выезжали в другие города, и не раз. И даже находились ценители, причём относительно немало. Сейчас Игорь явно не хотел ни с кем общаться, так что шли они к чёрному выходу через подвал, встретив на пути лишь поломойку Лидочку, которая с непроницаемым лицом кивнула Игорю. Бой-баба, как выражалась Лиля. На улице моросил мелкий промозглый дождь, поэтому дойдя до дома Игоря (который был отнюдь не близко) они оба изрядно промокли. Двушка Игоря находилась под самой крышей. Света в подъезде не было, и они поднимались, ориентируясь лишь на тусклый свет из местами выбитых окон. Они всю дорогу говорили, будто это не Игорь получасом ранее прижимал Макса к стене, называя шкурой . В квартиру Макс заходил порядком озябшим, но вполне довольным хорошим расположением духа Игоря. Парень думал, что вполне возможно сегодня не будет дикого и болезненного сношения где-нибудь прижатым к стене, как это любит музыкант. Сегодня Макс гораздо больше хотел поспать в обнимку, чем ощущать жгучую боль в анусе. Макс отправился на кухню. Жрать хотелось нестерпимо, да и матёрый гитарист, сейчас возившийся в коридоре, просто обожал при любой возможности ставить его к плите. Он бы и носки стирать заставил, если б Максим к нему переехал. Предложение кстати было две недели назад, но парень отказался из элементарного страха домашнего насилия. С едой у Игоря было не густо. То есть была, конечно, в кастрюле густая желтоватая жижа, отдалённо напоминающая сопли. Максим предпочёл не спрашивать. Коту своему бурду делал что ли? Сам кот мрачно взирал на парня из-под стола, явно не настроенный на общение. — На плите клейстер, не трогай, — Игорь возник в дверях бесшумно. — Клейстер? — Клей бумажный, обречённое ты поколение. — Я знаю. На кой тебе клейстер? — Тебе с сотворение мира рассказывать или только самое запоминающееся? — Игорь подошёл совсем близко. — Вопрос был риторическим, — Макс тряхнул головой, убирая кудрявую чёлку с глаз, — У тебя что-то съедобное есть? — Макароны есть, варить надо. Ещё в холодильнике проверь, только смотри чтоб не тухлое было. Игорь хлебнул чего-то из чайника. Всё-таки он был очарователен в своей отвратительности. По крайней мере так казалось Максу. Пока он возился, пытаясь соорудить на ужин хоть что-то, Игорь не спускал с него глаз. Откровенно пялился, так что в итоге Максиму стало весьма не по себе. — Может хоть моргать будешь? — он всё же не выдержал. — За глаза мои не беспокойся, моргаю я не реже чем это необходимо. Тебе не нравится когда на тебя смотрят? — Не таким взглядом. — Дурачьё ты, Макс. Руками так не маши, сейчас макароны на себя свалишь. Макс действительно чуть не смахнул кастрюлю с кипящей водой. Пока Максим ел свои макароны, кот запрыгнул на стол, и вальяжно задрав хвост стал хищно поглядывать в его тарелку. — Ты его не кормил что ли? — спросил он Игоря. — Павлика хоть закорми, — мрачно заметил он, — всё равно готов тебя сожрать. — Да уж, что кот, что хозяин. — Чего? — Игорь наигранно-злым взглядом посмотрел на Макса, — Страх что ли потерял? — Его и не было. А вы оба прекрасны. Этот день закончился бы хорошо, если бы Игорю не приспичило выпить. Алкоголь начисто сносил и без того расшатанную крышу. Что они не поделили, Макс не мог вспомнить уже на следующее утро. Зато отлично помнил, как в порыве гнева Игорь начал его душить. Макс вырвался, раздирал ногтями его руки, пытался кричать, слыша лишь свои хрипы. Боль была адская, казалось шея не выдержит. Глаза лезли из орбит, слюни капали на сжимающую горло руку. Когда Игорь отпустил его, Максим повалился вперёд, всё ещё чувствуя удушье. Игорь поднял его за шкирку и потащил к заваленному хламом столу. Он со страшным грохотом скинул на пол всё барахло. Сообразил и начал брыкаться Макс слишком поздно. Игорь двинул парня, который всё ещё не мог отдышаться, по скуле так, что он кулём повалился на пол. В ушах звенело. Его буквально вытряхнули из штанов и вздёрнули на ноги. Макс вновь рванулся в сторону. Не вышло. Разъярённый музыкант оказался сильнее. В который раз. После непродолжительной борьбы он уложил Макса животом на стол, удерживая его руки. — Нет, — тяжело дыша простонал он, — Игорь не надо. Прошу тебя, не надо. Слова над безумием власти не имели. Игорь просунул колено между ног Макса. — Раздвинь, — он взялся за ворот футболки парня и резко рванул. С жалким треском ткань поддалась. Макс снова дёрнулся, опять получив подзатыльник. — Ровно лежи. Сегодня будет больно, я тебе это гарантирую. — Игорь, не надо, — на глазах Максима выступили злые слёзы бессилия. Игорь выпустил руки парня. — Лежи. А то ебать тебя буду ботинком. Максим услышал звук расстегиваемой ширинки. — Не надо… Почувствовав, как горячая головка упёрлась в анус, Макс неистово рванулся так, что Игорь еле удержал его. В следующую секунду он резко вошёл. Макс взвыл так, что слышало, должно быть, полдома. Со слюной вместо смазки было больно вдвойне. Игорь грубо зажал ему рот и начал двигаться. Как всегда о комфорте Макса он думал меньше всего. Парень же не помнил себя от боли, мычал в его ладонь и продолжал рыпаться, пока силы окончательно не покинули его. Слишком сухо. Наверное, Игорю самому больно. Он, казалось, нарочно выходил почти до конца, а потом резко вставлял обратно. Боль мутной пеленой застилала глаза Макса, который вскоре уже не кричал, а жалобно скулил, бессильно лёжа на столе. Игорь запустил руку в волосы парня, а потом потянул, заставляя подняться и прогнуться в спине. Теперь положение Макса стало ещё неудобнее. Холодный край стола впивался в живот, ноги затекли. Горячие и шершавые руки Игоря жадно шарили по груди и животу. Он уткнулся в его шею, втягивая запах. Потом слегка укусил, наблюдая за реакцией Макса, который сейчас мог мечтать лишь о том, чтобы Игорь поскорее кончил и оставил его в покое. Он стал двигаться быстрее, от этого неравномерные толчки казались ещё жестче. Макс слышал его рычание и стоны. Чувствовал запах пота и спирта. Почему-то в случае с Игорем это не вызывало отвращения. Теперь шершавые пальцы буквально впивались в плоть подобно когтям. Останутся синяки. Игорю явно было этого мало. Для Макса всегда оставалась загадкой причина его неоправданной жестокости. Каждое второе их соитие оборачивалось для него незаслуженным наказанием. Которое он готов был терпеть. Вдруг Игорь сильно сомкнул зубы на его плече. Макс заорал изо всех сил. Рот снова грубо зажали. Игорь явно остался доволен и продолжил кусать, местами разрывая кожу. С животным рыком он вгрызался в плечи и шею, не обращая внимания на кровь и вопли. При этом сдавливая руками Макса так, что казалось треснут рёбра. Парня била крупная дрожь. Минуты через три Игорь кончил. Чувство наполненности без возбуждения было отвратительно. Когда он отпустил Макса, тот обессиленно рухнул на стол. Сил двигаться не было никаких. Макс медленно слез со стола, боясь вдобавок ко всему грохнуться. В прямой кишке казалось разбили бутылку, а покусанные плечи нестерпимо жгло. По внутренней стороне бедра стекало что-то тёплое. Кровь? Для спермы слишком много. Парень с ужасом подумал, через сколько он теперь сможет нормально сесть или просраться. Игорь вернулся через пару минут. Голый Макс съёживжись лежал на полу и признаков жизни не подавал. — Чёрт... Игорь опустился рядом на колени и чуть потряс за плечо. Кожа была ледяной. Макс слабо простонал. Тут испугался уже Игорь. Кровь была, хотя и не так много как раньше. Покусанные плечи выглядели не лучше чем окровавленное очко. — Максим? В ответ парень всхлипнул. — Прости. Прости меня, — шептал Игорь, осторожно беря его на руки. Макс судорожно прижимался к нему, вцепляясь в одежду. Игорь донёс его до ванны, шепча какую-то успокаивающую чушь. — Стоять можешь? Макс промолчал. Он поставил парня в ванну. Макс продолжал цепляться за него. — Замёрз? — Да. — Сейчас согреешься. — Я сам, — с всхлипом произнёс Максим. — Сможешь? — Да. Игорь оставил его, сказав звать в случае чего. Направлять воду в грубо растянутый зад было больно. Только здесь, в громком шуме воды Макс позволил себе разрыдаться. Как это называется? Стокгольмский синдром? Так жить нельзя, это было ясно. Но Макс не мог просто взять и уйти. Вернее мог, но через пару дней он сам приползал на брюхе, буквально умоляя Игоря простить его. Это было похоже на зависимость. На наркоманию. Макс рыдал, вспоминая самое хорошее и плохое. Как Игорь учил его играть на гитаре и бродил с ним по ебеням по полночи. Как он в самом начале обнимал его. Ещё до того, как один раз вывернул ему челюсть в порыве гнева. Правда испугался он тогда не меньше самого Макса и две с лишним недели потом обращался с ним как с хрустальной вазой. Однажды он так просто не отвертится. Когда-нибудь он сдохнет после очередной ночи с ним. Будет ли Игорь жалеть? Макс не знал. Он окончательно запутался в своих и его чувствах. Одно он мог сказать точно — у Игоря он один. Максим ни разу не замечал его интереса к женщинам и другим мужчинам. Вернее, интерес был, но совсем иной чем к Максу. Там было товарищество, а может даже дружба. Что было здесь — чёрт его знает. Ему хотелось всё обдумать. Уйти, пусть и ненадолго. Он всегда трахал его, находясь за спиной. Макс думал что он просто не хочет видеть его лицо в такие моменты. Ему самому хотелось иначе. Он часто представлял, как здорово было бы делать это как люди. Тогда он мог бы видеть выражение лица Игоря, когда он кончает. Макс закрыл глаза и сжал член. Он думал как здорово было бы тоже получать удовольствие от секса. Как приятно, наверное, спускать в руку Игоря. Или ощущать свой член зажатым между их телами. Может в такой позе было бы не так больно. В любом случае лучше, чем дрочить после того как тебя выдрали на столе. Не желая звать Игоря, Макс с трудом вылез из ванны, и опираясь на стену пошёл в комнату. Ноги разъезжались. Игорь искал что-то в шкафу. — Может хоть посмотришь на меня? Он медленно поднял взгляд. В глазах его Макс увидел стыд. Игорь протянул ему что-то напоминающее тряпку. Это оказалась одна из его растянутых футболок. На удивление чистая. Игорь молча протянул её и не проронив ни звука стал наблюдать, как Макс её натягивает. — Кровь ещё идёт? — спросил он наконец. Макс покачал головой. Натянув футболку, он поднял джинсы. — Куда это ты собрался? И Макс не выдержал. С холодной решимостью он толкнул Игоря в грудь. Откуда только взялись силы? От неожиданности Игорь оступился и упал назад. Пока он не опомнился, Макс наскочил на него, взвыв от боли, прижимая к полу всем весом. Удары градом сыпались на небритое лицо. Игорь отчего-то даже не пытался сопротивляться. Макс бил, пока кровь из носа не залила лицо, пока из горла не вырвался вопль, полный боли и отчаяния. После он опустился, оказавшись фактически лёжа на Игоре, который хлюпал залитым кровью носом. Музыкант с шумом втянул воздух и, к удивлению Макса провёл рукой по его спине. А потом осторожно обнял его. Макс приподнялся на руках, заглядывая в лицо. — Прости, — прошептал Игорь. — Мне надо идти. — Прости. Прошу тебя, останься. Но Макс поднялся на ноги и, шатаясь проковылял к двери. — Подожди, — Игорь вскочил следом, — Прости меня. Я долбаный пидор, я кретин, я знаю. Прошу тебя. Макс натягивающий куртку замер. Извинения Игоря он слышал впервые с того момента как ему вправили челюсть. — Вытри ты кровь наконец, жалко выглядишь. И из нас пидор долбаный — это я. — Максим, — Игорь подступил вплотную, — Из-за меня ты еле идёшь. Я не заслуживаю прощения. Но уже ночь, ты еле стоишь. Останься сегодня, а завтра делай что хочешь. Я клянусь чем захочешь, больше такого не будет. — Помнишь как ты мне расхерачил пол-лица? Ты потом точно так же говорил. Ты думаешь это приятно, когда тебе рвут анус? Тебя самого хоть раз ебали? — Ебали. По кругу. — Давно же это было, раз ты забыл как это. Или ты меня так ненавидишь? — Я люблю тебя. Игорь потянулся, чтобы снять с Макса куртку. — Руки убери! — голос зазвенел эхом. — Хорошо, — Игорь отступил на два шага, — Останься в последний раз. Большего не прошу. — Хватит с тебя последних разов, — Макс шагнул к двери, понимая, что решимости уйти уже не хватит. — Максим, я без тебя не могу. Уже не могу. — Конечно. За изнасилование большинство людей в ментовку пишут. — Меня колбасит. Я слетаю с катушек по полной. Но я люблю тебя. Только тебя. Я вскроюсь. — Вот только не надо драмы. Тебе не тринадцать. — Мне встать на колени? — Вставай, — Макс уже вполне офигевал от происходящего, — Вставай на колени. Живо. И Игорь действительно встал. Сверху вниз с разбитым лицом он выглядел жалко. — Переночую. Но с условием, — Максу определённо нравилось это зрелище. — Что угодно. — Иди помойся. И зубы почисть. И с волосами. От тебя смердит как от бомжа. — Который обосрался. — Заметь, это не мои слова, — с этой пафосной фразой Макс снял куртку и пошёл в спальню. Игорь встал наконец и отправился мыться. Павлик стоял, всё ещё знатно прихеревший с данной сцены. Макс лег на полудохлый диван, на котором обычно спал Игорь. Старые пружины жалобно скрипнули. Раскладывать это наследие совка он не собирался. Пусть Игорь делает, если захочет. К удивлению Макса, Павлик подошёл и лениво забрался на диван. Не заскочил, а именно забрался. Котяра улёгся рядом с Максом, время от времени сверкая на него жёлтым глазом. Всё тело болело, но теперь боль была тупая и тянущая. Максу хотелось спать. Глаза слипались, а тепло кота под боком оказалось неожиданно приятным. Когда он проснулся, то обнаружил, что Игорь укрыл его. Сейчас Макс видел его спину. Он курил, высунувшись в открытое окно. — Ты чего? — сонно спросил Макс, поднявшись на локте. — Ничего. Что не так? — Помылся, а теперь вот укрываешь. — Обычно так делают, когда любят, — Игорь пожал плечами. — Спасибо. — Спи давай. Чё вообще вскочил? — Тобой любуюсь. А сколько времени? — Три ночи. Спи. — А ты сам где ляжешь? — Могу на пол. Могу даже в коридоре, если тебя напрягаю. Максим встал и подошёл к нему. — Не напрягаешь. Посмотри на меня. Игорь удивлённо повернулся. На обросшем лице уже начали проявляться синяки. Максим протянул руку и будто завороженно коснулся повреждённой скулы. — Больно? — Нет. Макс погладил его по щеке. Игорь накрыл его ладонь своей. — Хочешь? — он протянул сигарету. — Я не курю, ты же знаешь. — Время меняет людей. И далеко не всегда в лучшую сторону. Игорь опять затянулся сигаретой. Макс завороженно смотрел, как он выпускает дым изо рта. Всё-таки было в этом человеке что-то завораживающее. Прекрасное и глубинно-непонятное. Они стояли так, в каком-то оцепенении, пока Игорь не нарушил тишину. Он затушил сигарету об остатки земли в необитаемом цветочном горшке. Максу показалось очень символичным кладбище окурков в месте бывшего кладбища фиалки. (То что у такого большого и волосатого Игоря росли фиалки уже было символичным). Он обнял Макса, осторожно, притягивая к себе. — А кусаться не будешь? — прошептал Максим ему в ухо. — Не буду. Клянусь, лучше себя покусаю, — тихо ответил Игорь. А потом поцеловал. Уверенно, но в то же время как-то тепло и ласково. У Макса подкосились ноги. Целовал его Игорь крайне редко. Как бы хорошо не было, Макс не хотел сразу показывать ему, что простил. Он отстранился. — Пошли спать. Можешь лечь со мной, только руки не распускай. — Не буду. Поломанный диван явно не желал раскладываться. Наконец Игорь, с матюками и шипением, справился с упрямой мебелью. Макс залез ближе к стене и аккуратно лёг, стараясь не задевать укусы. Игорь устроился сзади и попытался обнять. — Я просил тебя не распускать руки, — заметил Макс. — Хорошо. Что мне сделать чтоб ты меня простил? — Не терять надежды и чаще мыться. — Хочешь выебать меня? — неожиданно спросил Игорь. — Можешь отомстить. — Можно подумать ты мне дашься. — А ты дождись пока я налижусь в зюзю. Я бы ещё тебе советовал мне руки связать. — Может так и сделаю. — Спокойной ночи. Он отвернулся. — Игорь. — Что? — А то что тебя, ну, по кругу, это правда? — Ты со своими ночными разговорами уже в селезёнке сидишь, — проворчал он, поворачиваясь к Максу. — Но, да, дело было. Мне было семнадцать, с одним из них я спал до этого. Моё желание никого не волновало, тем более что я был под укропом. Было и в хвост, и в гриву. Когда-нибудь я расскажу тебе в подробностях, но не сейчас. — Ты добровольно давал мужчине?! — И он был даже не третьим. Но в итоге я поплатился серьёзно. С тех пор и до тебя я только с женщинами. — Я думал ты актив без упрёка. — Спи давай.