Чужая душа потемки

Весна стала вспоминать о своей сути лишь под конец апреля. Погода стала более стабильной, солнце появлялось чаще и по-настоящему прогревало землю. До последнего дожди сбивали весь цвет с деревьев, Наруто и заметить не успел, как быстро проклюнулись зеленые листья. Ему так хотелось, чтоб они с Саске сделали несколько хороших фото у цветущих сакур, но так и не сложилось. Как-то все изменилось после их ссоры и последующего примирения. Может, так казалось только Наруто, после того как его застал врасплох Итачи, а может Саске действительно стал вести себя гораздо осторожнее, опасаясь от него очередной глупости. Он бы не удивился, но говорить на эту тему было как-то неудобно. Да и откровенно стыдно. Событие, которое продлилось меньше пяти минут, принесло больше стыда чем Наруто ожидал. Нельзя было так делать, а сделанного не воротишь. Уже и не тешило это спасение, которое могло разом избавить его от всей этой ответственности. Правда, так он бы обрушил ее только на голову Саске, чего тоже допустить не мог. В воскресенье Наруто отсиживался в своей комнате. Он уже как полчаса не вылезал из-за своего рабочего стола, где лежали наушники, подключенные к телефону. Там уже в десятый раз играл саундтрек, который они скачали с Саске из автомата, который им поставили в школе. Говорили, что с его помощью можно ознакомиться с разными специальностями, а также с предметами, которые для них нужны. Но, по мнению самого Саске, который вопросами поступления интересовался куда глубже Наруто, то читать там было абсолютно нечего. А из развлечений там были какие-то глупенькие картиночки и несколько треков, которые можно было скачать через блютуз. Они даже игрались так, когда последний урок отменили, а аппарат поймал несколько сигналов чужих телефонов. Вряд ли им удалось хоть кому-то отправить что-то из этих файлов, но хотя бы немного побаловались. Наруто даже Саске смог сослать картинку с горящим черепом, а себе бестолковую анимацию с блестящими кристаллами. Ему в принципе нравилось все, что светилось и искрилось. Сейчас же мелодия немного поднадоела. Да и было откровенно не до нее. Он сложил руки в замок, ткнувшись в них носом. Родители уже с час активно спорили в своей спальне. Он слышал это даже через наушники, привык слышать. Привык вынимать наушник, чтоб вовремя услышать обращение к себе или же как кто-то входит в его комнату. Он привык даже слушать сквозь музыку, если громкость позволяла. Так же было и сейчас, сперва он просто старался разобрать этот шум, а теперь отложил наушники и старался вслушаться. Из кусков фраз легко было понять, о чем именно спорят отец с матерью. Они давно уже не жили супружеской жизнью, если только на виду. Наруто чисто по-человечески не понимал зачем и для чего, но знал, что одна из основных причин — это он. Нет, семью берегли вовсе не потому, что хотели, чтоб у него были оба родителя. Он давно уже уяснил, что брак, а именно его расторжение — это дележка. Дележка дома, имущества и детей. Отец не собирался отдавать свою игрушку, а суд, хоть Наруто матери и даром не сдался, чаще бывает на стороне женщины. Да и Кушина не стала бы так рисковать своей репутацией, это ведь будет такой позор, что ребенок останется не с ней, с биологической матерью. И отец это прекрасно осознавал, оценивал все риски заранее, как делал это всегда. Наруто все это слышал чаще из своей комнаты, ему даже не приходилось особо силиться, чтобы подслушать, с ним никто в этом доме не считался, но попытка выйти и послушать в наглую, могла дорого стоить. Периодически это проскакивало, когда родители спорили на кухне или в спальне. Если они и хотели как-то разойтись негласно, то он был той самой помехой, что мешала сделать это официально. Кажется, они оба просто терпеливо ждали. Непонятно только чего, пока он достаточно подрастет, чтобы его возраст считался тем, когда он сам может решать с кем жить, или пока он повесится? Даже если первый вариант и рассматривался, едва ли кто-то из них верил, что он скажет в суде, что хочет остаться с отцом. Да его никто и спрашивать не будет, Наруто это знал. Знал, что это замкнутый круг, а этот разговор крутится уже не первый год, но родители так и не могут найти общего решения. Так было и в этот раз. Видимо, мама нашла себе очередную «любовь всей своей жизни», которая могла бы поспособствовать ее карьере и даже похлопотать однажды за должность в министерстве здравоохранения, но… Отец, как всегда, оставался непоколебимым. Очень уж ему не хотелось рисковать, а уж тем более заниматься судебными исками. Всех подробностей Наруто не знал, но видимо родители не могли поделить еще и этот чертов дом. Матери мало просто свободы, ей хочется оттяпать еще и кусок этого строения и участка. Казалось, для отца не было бы проблемой откупиться, выплатить часть денег за этот дом, раз уж он так ему полюбился, и столько денег было в него вложено. Но там явно все было гораздо сложнее, чем Наруто мог себе понять из обрывков фраз, а к документам его и вовсе никто никогда не подпускал близко. Нашли из-за чего грызться, честное слово. Знали бы они, как сильно Наруто хотелось сжечь этот чертов дом дотла… И как ему было тоскливо от одной мысли, что он никогда себе этого не сможет позволить. Раздался хлопок дверью, вероятно со стороны родительской спальни, потому что был на этаже. А потом заскрипела дверь в ванную, смазать которую у отца не доходили руки уже год. Наруто знал, что мама всегда перед выходом ходит поправлять макияж, а еще он знал, что если отец хлопнет дверью, то побелка с потолка начнет сыпаться ему на голову. Он не слышал его грузных шагов в коридоре или по лестнице. Не похоже, чтоб отец пошел за ней. Остался в спальне, чтобы выпустить пар? Или же просто желает дождаться, пока она снова уйдет из дома? Странно, что такой человек, которому хватит физической силы расправиться с таким же здоровым мужиком, предпочитал обходить эту женщину за несколько метров и лишний раз не сталкиваться с ней в доме. Наруто простоял под дверью в своей комнате с минуту, не решаясь взяться за дверную ручку. Возможно, это его единственный шанс что-то изменить. Если в этот раз у Кушины серьезные намерения… другого раза может и не быть. Не без опаски мальчишка выглянул в коридор второго этажа, убеждаясь, что никого нет. Остановился возле лестницы, зная, что так он точно не пропустит момент, когда мать соберется на выход, а еще не простит отца, если тот решит показаться из спальни. Прошло минут десять, которые Наруто просидел просто на первой верхней ступеньке. Велик был соблазн нервно покачиваться, но дерево под ним предательски начинало скрипеть, а потому он не рисковал. Все вслушивался, боясь услышать, как откроется дверь спальни. Эти минуты, пока Кушина вышла из ванной, показались ему вечностью. По меркам Наруто, она была довольно красивой женщиной, молодо выглядела, даже слишком хорошо для главврача, что сутки напролет проводит на работе, всегда, с прической и боевым раскрасом. И все же, он не для того ее ждал, чтоб отвешивать комплименты. Уже привык, что она на них не реагирует. Сразу же поднялся со ступенек и встал напротив, преграждая дорогу к лестнице. Показалось, Кушина даже как-то отшатнулась, ей настолько не хотелось с ним контактировать, что она была готова даже подождать, пока ее пропустят самостоятельно. — Что тебе нужно? — эта женщина тоже не собиралась ходить вокруг да около, особенно, когда ей приходилось сталкиваться лоб в лоб с сыном. Лишь бы не находиться с ним слишком долго, не видеть его и не слышать чужого голоса. — Ты ведь собираешься от него уйти? — Наруто не стал тянуть. Они редко разговаривали, крайне редко. Если такое и случалось, то либо в гостях, либо где-то на людях во время школьных мероприятий, которые в средней школе свелись к минимуму. Он практически не знал эту женщину, а потому если и хотел чего-то добиться, то приходилось это делать сразу. — Даже если так, тебе то что? Уйди с дороги, — женщина все-таки попыталась пройти к лестнице, но мальчишка схватил ее за руку, и теперь все ее усилия уходили на то, чтобы высвободиться. — Отпусти. Чужая хватка приносила куда больше раздражения и дискомфорта, чем боли. И Кушине крайне хотелось поскорее избавиться от источника раздражения, пока тот не испортил ее браслет и блузку. — Забери меня. Я прошу тебя, забери меня с собой. Я мешать не буду, мне просто переждать год до поступления в старшую школу и все. Или даже меньше, пока не найду куда мне приткнуться. Ты потом обо мне не услышишь, я обещаю. Только не оставляй меня здесь, пожалуйста. Наруто старался до последнего не шуметь, но он знал, что нигде больше ее не сможет остановить для разговора. Она просто не станет слушать, даже сейчас не хотела и была готова вырваться, несмотря на риск слететь с лестницы. Просить ее было унизительно, вдвойне от того, что Наруто считывал с чужого лица лишь недовольство и сквозящую брезгливость. Какие бы слова он не использовал, как бы не просил, а подсознательно понимал, что ее не проймет. Ему хотелось трясти эту женщину как куклу, будто это могло помочь вдолбить в чужую голову серьезность его просьбы и добиться желаемого. Но Наруто знал, что это не поможет. Его истерики никогда ему не помогали пробить чужую броню. От бессилия он даже грохнулся на колени, схватившись за чужую руку и второй. Был готов разрыдаться, просить и дальше, лишь бы ему дали согласие. Он не надеялся на то, что Кушина когда-то его полюбит как ребенка, что будет заботиться или хотя бы терпеть его присутствие для «годится». Наруто с этим смирился, но он был еще мал, чтобы жить самостоятельно, и сейчас его судьбу решали только родители. Он знал, что не проживет сам нормально, не будет волшебной квартиры, что свалится ему на голову, деньги с неба не упадут, обеспечив ему безбедное существование. Он не мог бежать на улицу в никуда, ему никогда не доводилось бродяжничать, а если бы он и решился, то доблестная полиция его быстро выцепит и вернет прямиком в отчий дом. Наруто это знал и не хотел за зря усложнять себе жизнь, но и не мог больше оставаться здесь один. Если раньше их время с отцом было относительно ограничено хотя бы присутствием Кушины, то один на один все станет еще ужаснее. Наруто много думал о том, что ему делать, но вариантов было немного. Он надеялся дождаться хотя бы перехода в старшую школу, на худой конец поступить в самый простой колледж, просто ради галочки и места в общежитии. Да, он знать не знал, как это все будет, и что он сам будет со всем этим делать. Но едва ли он мог как-то обустроить свою жизнь где-то за пределами города. Тем более, что ему так не хотелось расставаться с Саске. Тот появился совершенно неожиданно в его жизни, а уже стал тем самым якорем, который заставлял закрепиться в реальности и не давал сойти с ума окончательно. Наруто понимал, еще два года и их пути могут разойтись окончательно. От одной мысли об этом его трясло, но единственный шанс получить хоть немного больше свободы сейчас — это остаться с человеком, которому будет абсолютно безразлично на его будущее. Мать не станет контролировать, не будет следить, не будет беспокоиться и вмешиваться. Наруто не собирался как-либо рушить чужую личную жизнь, ему бы хватило просто места на коврике в чужом доме, чтобы переночевать и на день пропасть в школе. Даже если бы его забрали на последний месяц перед летними каникулами, пока он что-то придумает, как-то обустроится или хотя бы заработает. Он бы не просил ни денег на жилье, ни вещей, ничего. Ему бы просто наглости не хватило, тем более что так он лишь окончательно обозлит эту женщину. Наруто нужно было просто убраться из этого дома. Кушина это тоже прекрасно осознавала, но она не собиралась соглашаться даже на это. Ни секунды дольше, ни дня, ни сантиметра своего личного пространства она не собиралась отдавать существу, которое травило ее жизнь так долго одним своем присутствием. Женщина приняла еще несколько попыток освободить свою руку, пока внезапно не замерла, глядя мимо сына. Наруто и сам замер, нервно сглатывая. Эпилепсией его матушка явно не страдала, не страдала и галлюцинациями. И он очень быстро понял, кто мог находиться позади и отнять все чужое внимание. Не нужно было даже пытаться рассмотреть отражение в чужих синих глазах, не нужно было и зеркала впереди, чтобы понять. От осознания что-то внутри оборвалось, вынудив обессилено отпустить чужую руку. Наруто чувствовал, что слезы так и застыли в глазах, а сказать что-то еще не получается, потому что горло свело спазмом. Теперь уже он пялился вперед, рассматривая завитки на чужом поясе. — Встань. Наруто весь ссутулился, вжав шею в плечи и опустив голову, но поднялся. Он боялся не только обернуться, а даже посмотреть назад. Понимал, что их возня привлекла внимание, а он за своей истерикой даже не заметил, как отец вышел из спальни. Жаль, что он не мог в этот момент просто провалиться сквозь пол на первый этаж, как назло, и мать встала как вкопанная, потирая свою руку. Наруто знал, что там даже пальцев от его рук не останется, потому что он никогда не пытался сделать ей больно. Это единственное, чему его не научили — делать другим больно физически, от того он и боялся как-либо навредить кому-то. Знал, что все равно в результате хуже будет только ему. — Повернись, — голос холодный и твердый, точно дуло пистолета вклинилось между лопатками, предупреждая о возможных последствиях. Оборачиваться не хотелось, но он не мог стоять так вечно. Не мог надеяться и на то, что подобную выходку спустят ему с рук. «Сегодня меня убьют». Эта мысль столько раз всплывала у него в голове, но Наруто никак не мог к ней привыкнуть. С ней всегда приходило ощущение холодной и скользкой петли, которая связывает его легкие и вызывает приступ удушья. Единственное, этого всегда было мало, чтобы умереть. А ему самому было страшно умирать. Медленно он стал поворачивать голову, шея не поддавалась, точно она стала пластиковой. Наруто не хотелось смотреть на отца, но и стоять к нему спиной было себе дороже. Он знал, что весь этот рой мыслей прокрутился у него в считанные секунды, но по ощущениям, время замерло, как замерли родители. А он как олень, нашпиленный на свет фар, не знает, что ему выбрать между колесами автомобиля и оврагом… Стоило обернуться, как по нему плеснули острым взглядом, точно высыпали мешок иголок на голову. Наруто прекрасно рассмотрел отца, но упорно не хотел его видеть. По своей дурости, он не стал дожидаться очередной команды, черт дернул поднять голову, чтоб увидеть чужое лицо. Все-таки было кое-что общее у этих людей. Абсолютное безразличие, когда те смотрели на него. И Наруто смотрел слишком долго, за что ему и прилетела смачная пощечина, от которой он потерял равновесие и буквально покатился вниз по лестнице. Мальчишка пересчитал своей тушкой все ступеньки, пока не слетел на пол первого этажа. На долю секунды пропали все ощущения, а с ними разом исчезла и возможность дышать. А в следующее мгновение по телу начала растекаться боль, вынудив скрутившись в позу эмбриона. Во рту появился металлический привкус, кажется, пока он летел, где-то потерял зуб, что шатался уже дня два. Ныли ребра, затылок горел огнем, а внутренности скрутило в болезненном спазме. Но не это главное. Ужасно заболела левая рука, на которую он и свалился всем весом, а теперь прижимал к груди, будто это могло хоть как-то помочь. Сейчас даже не ясно было, что болит сильнее, все тело целиком или же душа, если она у него была. После этого падения, коллективный столбняк спал и с остальных жителей дома, что так и наблюдали со второго этажа. — Ты бы занимался его воспитанием получше, он мне чуть руку не вывихнул, — Кушина поправила браслет, наконец-то отойдя от ступора. Минато перевел ничего не выражающий взгляд на жену, будто на миг забыл о ее существовании. И не вспомнил бы, если бы не эти нравоучения. — Ты куда-то шла? Вот и иди, — он только кивнул ей в сторону выхода. Кушина гордо задрала голову, но все же поторопилась спуститься по ступенькам, держась за перила. У нее явно не было желания кубарем слететь вниз, как ее сын, которого она переступила, точно нелепое препятствие на своем пути, надеясь, что тот не попытается схватить ее за ногу. Живой и ладно, ей хотя бы не придется возиться с полицией, а остальным пусть муж занимается. Возможно, убейся тот после такого падения, все закончилось бы гораздо быстрее. Благоверный отправился бы за решетку, а ей досталась долгожданная свобода и весь дом… И все же, Наруто был слишком живучий, чтобы сделать ей такой подарок. По крайней мере, это событие не ляжет черным пятном на ее репутации, как медика. А потому Кушина поторопилась покинуть дом, чтоб не быть причастной к последующим событиям. Дальше послышался уже хлопок входной двери, но на него Наруто не отреагировал. Он все боялся разогнуться, опасаясь, что при попытке выпрямиться его кости просто рассыпятся, а внутренности полопаются точно воздушные шары. Но чего он проигнорировать не мог, так это шаги отца, пока тот спускался к нему вниз по лестнице. Слишком медленно, чтоб это предвещало хоть что-нибудь хорошее. Минато остановился на последних ступеньках, чтобы присесть и окинуть взглядом тело на полу. Признаки жизни он выявил даже очень быстро, как и отсутствие крови на чужой голове, которая бы очень быстро проступила и окрасила светлые волосы. Это он знал наверняка. — Значит, ты тоже собираешься от меня уйти? Тебе не стыдно? — вопросы были риторические, на них не ждали ответа, а Наруто все равно был не в состоянии отвечать. Он даже разреветься в моменте не мог, до конца не осознав, что с ним вообще. Ужасно боялся, что мог сломать себе позвоночник или шею, но тогда даже замереть в иной позе ему бы не удалось. А сразу после этого его прошил новый страх, за собственную голову, а точнее череп. Если кости сломаны, то стоит ему попытаться подняться, как кровь хлынет из носа и ушей, тогда останется мучиться еще долгие минуты, а то и часы в лихорадке, прежде чем умереть мучительной смертью. Но, в противовес всем возможным развязкам, у него всегда оставался еще один вариант. И тот мог его умертвить в любую секунду. Отец, не добившись никакой реакции, решил быстрее привести его в чувство, схватил за светлые волосы у самих корней, чтобы потянуть на себя и вынудить сесть на полу. Наруто, не сдержавшись, вскрикнул и зажмурился, но так и не попытался вырваться, пока ему придали сидячее положение. Все боялся отпустить руку. Боялся, что сейчас возьмутся за самое больное место и наступят, раздробят кости окончательно, превратив его руку в изломанную ветку. Нервная система ловила болевые импульсы с разных концов тела, одни глушили другие, более слабые. Голова онемела и в моменте Наруто осознал, что он умудрился опять выжить. Не разбил себе голову, не раскроил череп, и даже не откусил себе язык… единственный кровоточащих источник находился у него во рту, лунка от выбитого зуба. Первичный шок начал спадать, от чего он уже осознанно начал распознавать, в силуэте перед собой, отца. Тот выжидающе смотрел, будто сам сомневался, что мальчишка еще жив, настолько заторможенной ему казалась чужая реакция, будто тот сейчас действительно рухнет на пол и умрет. Мужчина ослабил хватку, но за этим не последовало очередное падение. Все-таки живой. — Все, что я делаю, я делаю для тебя. Никто и никогда не будет о тебе заботиться, кроме меня. Как ты этого до сих пор не понимаешь? Наруто слушал, но не слышал. Он давно уже не искал смысла в чужих словах, не хотел. Все, что он знал, здесь и сейчас, что ему просто очень и очень больно, страшно и до невозможного обидно, что он абсолютно ничего не может изменить. Ему не на кого надеяться и не у кого просить помощи. Глаза защипало с новой силой, и в этот раз Наруто уже не мог сдержать подступившую истерику. Он разрыдался, не в силах выдерживать чужой взгляд или подобрать какой-то ответ. Просто повалился вперед, утыкаясь лбом в чужую грудь и громко ревел, точно ребенок, что слетел с качелей и со всей дури влупился об землю. — Больно ударился? Чужой вопрос был настолько глупым и издевательским, что от него стало еще хуже. Наруто не как-то подавить всхлипы, чтоб ответить хотя бы что-нибудь, но только чуть качнул головой в согласном жесте. Лучше просто списать все на лестницу. Будто он сам с нее слетел к чертовой матери, будто никто большое вокруг не виноват, а страдает он по собственной глупости. — Ничего, сейчас холодное приложим и будет полегче, — Минато не сдержал довольной улыбки, обняв сына. Такая сговорчивость ему была куда больше по душе, пусть даже тот был не в состоянии что-либо сказать из-за рыданий. Вот теперь ему стало приятнее на душе, когда наконец-то до его непутевого сына начало доходить, что другого более надежного источника защиты он себе не найдет. Если не доходит через слова, дойдет через руки и ноги, как говорили у них в армии. И наконец-то, до Наруто начинало доходить. По крайней мере, так думал отец. Наруто упирался лбом в чужую грудь, а сам пялился вниз на ступеньки, об которые кляксами разбивались слезы. Кажется, что сейчас он выиграл немного времени, пока отец его деланно жалеет. Это не приносило утешения, не помогало почувствовать себя лучше, но это единственная возможность сейчас погасить чужое раздражение. Не продолжать пытку и не выпросить чего-нибудь похуже. Просто прикинуться идиотом, который сам поранился и «пожаловаться» родителю, а потом принимать чужую «жалость», лишь бы только его не трогали иначе. Наруто это понял и принял. Воспользовался возможностью выплеснуть то, что накопилось, просто за счет этого чертового падения. А отец пусть думает все, что его душе угодно. Наруто пришлось успокаиваться по команде раз-два, когда Минато надоело сидеть на ступеньках и они перешли в зал. Тот устроил поверхностный осмотр, вручил пакет с замороженными овощами, которые Наруто прижал к затылку. Глаза жгло, точно в них насыпали песка, но слезы уже закончились. По крайней мере, закончилось время, чтобы их показывать. Он старался лишний раз не шевелить левой рукой, чтобы не привлекать к ней внимания. Отец какое-то время сновал по залу, пока не отыскал его зуб. У того была странная привычка хранить его молочные зубы. Наруто сам видел эту коробочку из-под аскорбинок, на которую отец давно налепил наклейку «Мышкины зубки». Долго же он не мог понять, почему именно мышь, а теперь понимает, что с ним играют как кошка с мышкой. С разницей, что кошка свою добычу съедает быстрее. Минут через десять пришлось идти в ванную, долго умываться, оттирать засохшую кровь на щеке, а потом полоскать рот. Наруто долго еще смотрел в зеркало. Ему было тошно от своего отражения, противно видеть отекшее красное лицо и такие же мутные глаза, испещренные сосудами. Если бы он не боялся усилить головную боль, его тотчас бы вырвало. Остаток вечера отец был спокоен как удав. Смотрел телевизор, а потом сам готовил ужин. Наруто кусок в горло не лез, но он соврал, что просто болит десна и он лучше позавтракает перед школой. К счастью, сейчас ему и это спустили с рук. Потому мальчишка поспешил снова запереться в комнате. Телефон все еще проигрывал ту самую песню, которую Наруто поторопился выключить. Теперь даже от нее тошнило. Письменную домашку он успел сделать еще с Саске, а устное так и не читал, но теперь и думать о том не мог. Голова пухла даже от собственных мыслей. Он надеялся, что время пройдет быстрее, если он постарается уснуть, но, по правде, ему это не удалось. Наруто бесцельно пролежал часа три. Затылок нещадно ныл, а ближе к часу ночи ужасно заболела рука, еще и появилось стойкое ощущение, что его лихорадит. Мальчишка тихонько пробрался в ванную, чтоб опустить руку в таз с холодной водой и немного отсидеться так просто на кафеле, прижавшись лбом к бортику ванной. Был соблазн уснуть просто здесь, но, если его вот так застанут, по голове не погладят, а она и так болит. Наруто вынул руку, когда вода перестала помогать или же начала просто казаться уже недостаточно холодной. Его напрягало, что попытка пошевелить пальцами сопровождается вспышками боли, однако была надежда, что к утру станет полегче. Наруто отыскал аптечку, чтоб взять из нее пластинку с обезболивающим. Выпил две таблетки и снова лег в кровать. Не было сил и желания искать градусник и расстраиваться еще сильнее, если температура и была, то таблетки ее собьют. За ночь ему повезло проспать от силы два часа, и то ближе к утру. За эту ночь не раз казалось, что он ее не переживет. Таблетки будто отказывались действовать, тиканье часов раздражало, а невозможность уснуть вызывала желание выдрать собственные волосы с головы. И все же утро наступило. Наруто старался передвигаться по дому тихо, как мышь. Стоило привести себя в порядок. К счастью, отек с лица спал, даже на щеках его вчерашнее падение не отразилось, а после лекарства и десна не так сильно болела, либо же ее пересиливала рука. За ночь она опухла и побагровела, а пальцы так и вовсе перестали гнуться. Уже этого было достаточно, чтобы испытать звериный ужас и поторопиться в школу. Наруто даже думать не собирался о том, чтобы проситься к доктору, ведь если его отправят на больничный, последний месяц школы перед каникулами он проведет взаперти так еще и с новой уязвимой точкой. Завтракать он так и не стал, вместо этого выпил еще две таблетки обезболивающих, чтобы выдержать новый учебный день. Впопыхах одевался, не без труда натягивая форму одной рукой. Радовался уже тому, что хотя бы правая уцелела. Правда, этого было недостаточно, чтобы совладать со шнурками и пришлось обувать ботинки. Из дома мальчишка выскочил прежде, чем его в таком виде мог застать отец. Из-за всех этих переживаний, Наруто даже забыл о том, что ходил в школу вместе с Саске, и вспомнил об этом уже на подходе к последнему перекрестку. Наруто полез в телефон, где и нашел цепочку гневных сообщений от соседа. Возможно, сам Саске или его брат видел, как он пулей вылетел из дома и даже не зашел за другом, даже не удосужился подождать его возле дома. Наруто хотел бы залепить сам себе подзатыльник, но он с самого утра был не в себе, а потому только написал скудное извинение и соврал, что проспал будильник и ему показалось, будто опаздывает. Не похоже, чтоб Саске ему поверил. Сообщение прочел, но ничего отвечать не стал. Наруто тяжело вздохнул, но дольше посыпать голову пеплом не стал, только перешел дорогу, чтоб зайти в школу и остановиться возле кабинета геометрии, где у них будет первый урок. Погрузил рюкзак на подоконник и прилип лбом к оконному стеклу, рассматривая зеленые яблони за школой. Все мысли отнимала немеющая горячая конечность, которую он упорно старался скрыть рукавом рубашки, но не мог этим перекрыть собственные ощущения. После вчерашнего он чувствовал себя еще более опустошенным, чем это бывало обычно. Казалось, даже потенциальная обида Саске не встряхнет его с должной силой, хотя в последнее время чужое настроение было более приоритетным, даже по сравнению с собственным состоянием. Хотя… все это было таким незначительным, пока Саске не было рядом. Едва тот окажется поблизости, Наруто уже просто не сможет его игнорировать. Чего нельзя было сказать о его товарище, так как Учиховская обида была сильной и беспощадной, а потому на первом уроке, Саске занял парту один, а соседнее место отвел своему рюкзаку. Наруто принял такой красноречивый жест и занял последнюю свободную парту. У них была самостоятельная, как, впрочем, и всегда, особенно перед каникулами. Но впервые Наруто просидел в тупую больше половины урока, рассматривая условия, написанные мелом на доске для каждого варианта. Он сумел порешать тесты, но не смог решить ни одной задачи, потому что просто не смог держать второй рукой линейку, чтобы начертить ту долбанную пирамиду или всунуть в треугольник круг с помощью циркуля. Попытка хоть как-то напрячь пальцы, окончательно вывела его из строя, а потому он первый отнес свою работу, чтобы не мучать себя самого. Видел, как у учителя брови на лоб полезли, от его скудной писанины, тот долго сверлил его взглядом, но поставил несколько несчастных балов за тесты, не забыв предупредить, во всеуслышание, что с такими оценками про хороший аттестат он может забыть. Но Наруто о том думать не мог, только поймал вопросительный взгляд от Саске. До конца урока он просидел, уперевшись лбом в парту. Несколько раз поднимал голову, когда его дергал учитель. Так тяжело ему уже давно не давались уроки. По звонку Наруто начал пихать свои вещи назад в открытый рюкзак, который он пристроил на соседнее место. Одноклассники шустро опустошили класс, но кто-то все-таки встал над душой. Наруто подвел взгляд уже после того, как застегнул молнию рюкзака. Даже немного удивился, что Саске стал его ждать в кабинете. — Что с тобой сегодня? У тебя никогда не было проблем с геометрией, — Саске сам имел возможность убедиться, что Наруто не такой тупой, как его рисуют. Если в алгебре тот иногда мог запутаться, то не здесь. Тем более, что самостоятельная была не сложная, вариант то у них был один, и тот не мог ее не решить. — Не знаю. С самого утра не могу мозги в кучу собрать. Сперва будильники пропустил, потом время не так увидел… Можно было вообще сюда не приходить, — Наруто ворчал сам себе под нос, пока поднимался с места. По привычке закинул рюкзак на спину, собираясь поймать вторую лямку левой рукой, но едва ею дернул, так и замер, поджав конечность, точно раненную лапу. Он поспешил выйти из кабинета, пока в класс не посыпались другие школьники, но Саске нагнал его в коридоре. — Что с рукой? — он специально обошел Наруто, чтобы встать перед ним, преграждая дорогу к кабинету информатики. Ответа не последовало, а потому он сам решил попытаться посмотреть, но как схватился, так сам и отпустил. Даже через рубашку показалось, что он схватился за колодку. Уже с опозданием Саске обратил внимание на то, как Наруто поморщился, снова прижав руку к груди. — Да у тебя пальцы синие. Ты вообще себя видел сегодня? — Упал вчера неудачно. Что теперь? — Наруто начинал злиться, потому что он не знал, что именно ему стоит сказать Саске. Всю ночь ему было не до этого, а потому он даже не придумал достойной отговорки. Саске пялился на него несколько секунд, прежде чем подступить поближе, чтоб тихо спросить. — Тебя опять тот отморозок где-то подловил? Это его рук дело? — Говорю же, никто меня не трогал. Я просто упал вчера, дома. — Так если ты дома упал, чего родителям не сказал, а сюда приперся? — Приперся и приперся, какая разница? Не сахарный, не рассыплюсь. Саске понял, что это дело бесполезное, а потому схватил Наруто под здоровую руку и потащил его силком до кабинета медсестры. Поймать этого бездельника было непростой задачей, так как он был в школе всего три раза в неделю, так еще и неполный день. И все же, сегодня им повезло. Саске всю дорогу игнорировал чужое отнекивание, даже проигнорировал звонок на урок. Сам постучал в дверь, а потом заглянул внутрь. — Доброе утро, можна? Спросил он больше ради галочки, а потом сразу же втащил за собой Наруто. Не забыв запереть за ним дверь. Какаши только удивленно пялился на мальчишек, которые ввалились к нему сразу же после звонка. В пору было выдворить обоих на урок, но он был знаком с семьей Саске, а потому знал, что просто так тот не явился бы. Он и вовсе его с момента перевода так и не видел, если не считать случайного пересечения в школьных коридорах. Наруто ощущал себя идиотом и хотел снова провалиться сквозь землю, но раз уж его уже притащил Саске, так еще и остался пасти его как овцу даже здесь, он решил не сопротивляться. Да и не хотелось ему тратить время медбрата, так еще и подставлять друга. Не без труда он закатал рукав, чтоб показать руку. Какаши долго и придирчиво ее рассматривал, ощупывал. Процесс был неприятный, но в чужом присутствии Наруто стоически держался, стараясь даже не шипеть, когда становилось больнее. Может, выпитые таблетки помогали, а может присутствие посторонних, но в этот раз на слезу его так и не пробило. Саске подпирал спиной дверь и огромными глазами рассматривал чужую руку. Он не был медиком, не был неженкой, он сам занимался борьбой, бывало такое, что где-то не так падал, зарабатывал синяки и ссадины, но пока его обходили подобные травмы. И хоть родители ответственно относились к его образованию, не было такого, чтоб он пришел на уроки с живыми ранениями. Мама постоянно обрабатывала все царапины, потом он уже сам научился себя обхаживать. А потому понять не мог чужой мотивации. Если и не хотел пропускать уроки, то какой смысл, если заработает только несколько троек, а то и двоек? — Похоже на перелом, — Хатаке тяжело вздохнул, отпустив чужую руку. У него не было рентгена, но для ушиба отек был большой, как и температура. Можно было даже не проверять градусником. — Где ты его получил? — Дома с лестницы упал, — сказал, как есть, стараясь осторожно натянуть рукав, чтоб скрыть руку. — С лестницы? Ты уверен? — Какаши скептически смотрел на мальчишку, но тот лишь согласно покивал, не сводя взгляда с пуговицы на рукаве, которую никак не мог продеть одной рукой. — Конечно, же… ты же летаешь по той лестнице как сумасшедший, — Саске не планировал вставлять свои пять, но это произошло случайно. Теперь стало ясно, почему Наруто так долго не хотел ему признаваться, в чем именно дело. Стыдно стало, потому что Саске постоянно был свидетелем, как тот носится по ступенькам дома, и каждый раз его вычитывал, что однажды тот навернется. Наруто перевел на него взгляд, но только неловко пожал плечами. Учиха фыркнул и посмотрел в сторону. Теперь ему хотелось не пожалеть придурка, а добавить ему, чтоб точно запомнил технику безопасности. Какаши понаблюдал за этой сценой, но промолчал. С лестницы, так с лестницы… — Сейчас я позвоню твоим родителям и отправишься с ними на приемный покой, нужно сделать рентген и обязательно попасть к травматологу. Если отек станет еще больше, то гипс наложить уже не получится, потом кости срастутся неправильно, — Какаши уже хотел искать чужую карточку, чтоб найти там номер, но Наруто его опередил. — А можно не звонить, пожалуйста? Я вчера отцу соврал, что все нормально… я просто не думал, что там что-то серьезное. Можно, я сам схожу в больницу? У меня там мама работает, она и к травматологу отведет, — Наруто затараторил, надеясь, что Какаши благополучно его спровадит. Все-таки он травмировался не в школе, никому никаких проблем не будет. А ему не нужны лишние проблемы ни с отцом, ни с матерью. И в этот раз все тоже выглядело правдоподобно. Будто мальчишка просто стыдится во всем сознаться отцу, чтоб не получить от него за собственную глупость. А потому и хочет как-то все утаить и разобраться со всем с помощью матери. Обычное дело для мальчиков, так думал Какаши. Тем более, что он знал кем работает Кушина, а потому беспокоиться не о чем. Если только… — Хорошо, я напишу тебе освобождение и предупрежу твоего классного руководителя. Саске, не доведешь его до приемного покоя? — все-таки, Учиха внушал ему больше доверия, да и казался ответственнее, поскольку именно он притащил товарища к нему в кабинет. — Конечно. Я прослежу за всем, — Саске согласился, не раздумывая. Теперь уже пришла очередь Наруто удивляться. Он еще предполагал, что его могут вот так отпустить с уроков, но не ожидал, что такой возможностью воспользуется и Саске. Какаши настрочил им освободительные листы, после чего они тихонько покинули кабинет, а потом отправились на выход из школы. Почему-то, теперь Наруто даже немного радовало случившееся. Правда, он очень быстро подумал о том, что просто больной на голову и радоваться тут абсолютно нечему. — Вот уж не думал, что ты решишься прогуливать уроки, — Наруто решил отшутиться, так как Саске уже с минуту сверлил его подозрительным взглядом и только хмурился, когда он начал лыбиться. — Я бы и не стал, так ты в трех соснах заблудишься по пути к больнице. И вообще, я не прогуливаю, а веду ребенка в больницу, — Учиха с важным видом скрестил руки на груди, но уже казался не таким грозным. — Тебя вообще ничему жизнь не учит? Я же говорил, не бегай ты по этим ступенькам, навернешься же. — Я знаю… знаю, — Наруто только кивал на чужие нравоучения, но даже и не думал спорить. Пусть Саске его вычитывает, чем меньше он будет задавать вопросов, тем лучше. Тем более, что Наруто было полегче уже от чужого присутствия рядом. От Саске он не ждал подлости и только сейчас смог немного выдохнуть. На приемном покое они уже были не такими резвыми, в больнице всегда черт ногу сломит, в их строениях. Непонятно, где стационарное отделение, а где приемное. Они раза три обходили строение и Саске уже начал ворчать о том, что Наруто как сын главврача даже не знает, где нужный вход в больницу. В итоге Учиха расспросил какого-то мужика, что сам шел на костылях с гипсом на ноге, а тот уже указал им в какую сторону идти. На приемном покое уже был еще один пациент, чей рентген ребер рассматривали медики, но потом обратили внимание и на мальчишек. Когда к ним подошла очередь, Наруто только порадовался тому, что увидел знакомое лицо. Шизуне он знал, так как в детстве она была тем самым человеком, который занимался его случайными вывихами и гематомами, как «коллега» матери. Просто счастье, что она была сегодня на дежурстве, пусть женщина и не была довольна причиной визита, пока рассматривала руку, а потом вела его на рентген. — Как ты вообще так умудрился? И даже не сказал никому. Может, давай я маме позвоню? Пусть она придет и с тобой побудет, — Шизуне уже хотела потянуться за телефоном, но Наруто резво покачал головой. — Не нужно. Не хочу ее расстраивать заранее, я лучше уже дома все расскажу. А то она вчера только пошла на дежурство, не хочу доставлять проблем. Рентген, потом визит к травматологу и, в конечном итоге, гипс. Все это время Наруто переходил с одного кабинета в другой, и везде за ним хвостом ходил Саске. С ним же они торчали в коридоре, прижав снимок к оконному стеклу, но так ничего дельного и не смогли увидеть. Возможно, там была просто трещина или в таком месте, что «не медики» ничего не могли заметить. Но в итоге их обоих отпустили, а Наруто еще получил вкладыш в свою карточку, с выпиской тех самых обезболивающих и рекомендацией повторного осмотра через две недели. В кабинете травматолога он категорически отказался от больничного, нагло соврав, что не хочет пропускать уроки в последний месяц, перед экзаменами. И ему поверили. Уже на улице Саске вызвонила Микото, которой уже успел позвонить классный руководитель. Саске отчитался, что исправно проводил Наруто до больницы, но, когда хотел сказать, что они уже идут домой, тот внезапно начал махать целой рукой. Потом тыкал на запястье, где никогда не носил часов, а потом уже на небольшую кафешку позади себя. Саске страдальчески закатил глаза, но безбожно соврал матери, что они торчат в очереди на рентген, а доблестные «взрослые» никого не желают пропускать. Наскоро отговорившись и выслушав, какой он молодец, что не бросил друга в беде, Саске закончил телефонный разговор. — Твое счастье, что ты не глухонемой. Ты нормально два слова то связать не можешь, а показываешь еще хуже, — хотел того легко треснуть по руке, но вспомнил, что и так целая только одна осталась. — Да ладно тебе. Я правда тебе очень благодарен, что ты меня проводил. Можешь себе представить, как бы расстроились родители, узнай они об этом сейчас? А так, ты сам меня вычитал, так что ничего нового я бы не услышал. Поэтому, раз уж нам выпала такая возможность немного прогулять… то дай я тебя хотя бы отблагодарю. Тем более, что я давно уже здесь не бродил, а мне так нравится это кафе. Наруто все вещал и вещал, пока они переходили дорогу, а Саске только качал головой. Какой идиот может так радоваться кафешке, после подтвержденного перелома? Наверное, только этот. — Тебе денег то хватит? — Ну, на два десерта и чай хватит. Сгодится? — Сгодится, — Саске старался не думать о том, что ему даже нравится вот этот побег с уроков. Он никогда раньше подобного не делал. Хотя, тут и ничего криминального не было, их официально отпустили. И все же, это было до необычного, приятное ощущение. В такое время в кафе не было посетителей. Они заняли столик у окошка, выбрали себе по пирожному и заказали зеленый чай. Простенько, зато разнообразие привычных учебных будней. Правда, уже за столиком Саске осознал, что хлопотать придется ему, так как тут было самообслуживание, а Наруто больше одного предмета теперь не унесет. Чай тоже он сам разлил по чашкам, чтобы остывал. А вот свой пакетик с сахаром высыпал в чашку товарища, так как сладости Саске употреблял только с несладкими напитками. — Ты лицо попроще сделай, а то аж через щеки просвечивает, — Саске мешал ложкой чай в чужой чашке, с опозданием осознав, что это Наруто вполне мог сделать и сам. А тот все сидел и чему-то довольно лыбился. Сперва Саске только фыркал, а потом ему показалось, что что-то не так. — А зуб где потерял? У Наруто так разом и сползла улыбка с лица. Он напрочь забыл о том, что это было не единственное его ранение, о затылке он благополучно умолчал. Только Шизуне тихонько шепнул, что ему показалось, будто он стукнулся о перило, но та заверила, что там всего лишь шишка и ничего страшного нет. Придется надеяться, что он не зря решил пренебречь своей головой и это ему не аукнется. Наруто очень быстро сориентировался и деланно полез языком проверять ряд своих зубов, будто с удивлением обнаружив провал. — А, я же тебе жаловался, что у меня зуб шатается. Вот все-таки выпал. — Выпал или выбил? — Выпал, ночью. Я же боялся, что проглочу его во сне, а потому лежал и держал его пальцами. Проснулся, пижама в крови, а зуб в руке, — Наруто откол кусок пирожного и пихнул его в рот. Саске на этот рассказ поморщился, но не особо поверил. Правда, тут уже не было разницы, где именно дурак посеял зуб, если и так вчера чуть не убился. — Не помрешь ты своей смертью, честное слово, — Саске сказал это не подумав, но только покачал головой. Он часто слышал эту фразу от родителей, когда те наблюдали за подростками, которые лазили по заброшкам или гонщиками на мотоциклах, что носились просто посреди дороге между машинами. Наруто эта фраза вынудила на секунду замереть. У него вырвалась нервная улыбка, но он ее быстро скрыл чашкой, делая пару глотков. Знал бы Саске, как он был близок к истине… и все же, кому вообще везет в этом мире умереть от старости? Размусоливать столь грустную тему Наруто не стал. Он захотел сделать фото. Саске не хотел иметь доказательство их прогула, а потому как обычно предпочитал смотреть в сторону. А потом, когда гипс застыл, Наруто предложил использовать его как холст. Саске считал это нелепой идеей, пока его товарищ старался нацарапать ручкой корявенькую звезду. Тогда уже Учиха вынул из рюкзака маркеры и показал, как именно надо это делать. Нарисовал там и нормальные звездочки, и Сатурн, и несколько созвездий постарался изобразить. Ему вообще тема космоса всегда была интересна, так что он сам не заметил, как увлекся, дорисовывая и небольшой космический корабль, и спутник, и черную дыру. А Наруто только и наблюдал за тем, как Саске разрисовывает его гипс. Возможно, все не так уж и плохо. По крайней мере, пока у него есть Саске. Сейчас это был единственный человек, который о нем действительно заботился, хотя ничем не был ему обязан. Уже это многого стоило. Саске и их дружба — единственное нормальное, что было в его жизни, и Наруто был готов это защищать всеми возможными способами, даже если придется защищать его от правды.