belonging witcher

      Последнее, что помнил Юлиан было то, как он выходил из таверны, пожёвывая чёрствый хлеб, который достался ему немалым трудом, между прочим. Единственное пятно, всплывающее в памяти, это яркая вспышка боли в затылке и дальше темнота.       - Дурачьё, а если бы убил!? Он нам , черт возьми, живым нужен. Мёртвый он ничего не расскажет, - шипит кто-то совсем рядом, а в ответ голосу лишь безразлично фыркают. Голоса звучат словно где-то в отдалении, Лютик не успевает до конца прийти в себя, когда его грубо хватают за подбородок, поднимая его лицо кверху, так, чтобы он видел своих похитителей.       - Вот видишь, не убил же. А так бы он начал вырываться, а ещё лучше кричать. Нам это не надо было, - говорит мужик, который собственно его, Лютика, и держал. В голове всё ещё звенело, перед глазами слегка мельтешило, но в общем Лютик понимал, что происходит, и происходящее ему не нравилось, ой как не нравилось.       - Кхм, многоуважаемые господа. Я не знаю, зачем вам понадобилась моя персона, но если это по поводу той прекрасной девы, то уверяю вас, что ничего не...       - Да плевать нам, кого ты там трахал, а кого нет! Нас другое интересует, - мужик крепче сжал пальцы на лице барда так, что скорее всего на нежной коже останутся уродливые синяки. Юлиан мелко затрясся и выпучил глаза, смотря на похитителей, - Нас очень сильно интересует, где сейчас Геральт из Ривии.

хХх

      - Катитесь к дьяволу! - отплёвываясь кровью, крикнул им Юлиан, сгибаясь пополам, когда огромный сапог одного из мужиков вдарил ему прямо в живот. Мгновенная острая боль, разлившаяся по брюшной полости, сковала движения Лютика, заставляя его свернуться клубком на грязном полу у ног этих ублюдков.       - Слушай, бард, просто скажи нам где этот мерзкий мутант и всё, это всё закончится. Не отнекивайся, все прекрасно знают, что ты с ним путешествуешь...       - ...путешествовал! Я путешествовал с ним, но мы разошлись, я не знаю, где он! - Юлиан был не только искусным поэтом, певцом, обольстителем женских сердец (как выражался он сам), но и лгать он умел превосходно (что бы кто ни говорил). Он прекрасно знал, где сейчас находился этот самый мерзкий мутант, как выразились эти мрази, вот только хрен им, а не Геральт. Понимал Лютик прекрасно, что эти мрази хотят убить ведьмака. Так же он понимал, где-то в подсознании понимал, что, конечно, Геральт сильнее, но рисковать всё же не хотелось, ребята были крупные и злющие, и их было больше. А ещё они были людьми, а Лютик знал, что чертов ведьмак старается не убивать людей, только монстров.       - Не хочешь говорить!? Ну и молчи, у нас времени предостаточно, а вот выдержишь ты или нет, это вопрос очень интересный. Слышал я, что лютню свою любишь? - один из похитителей отошёл от Юлиана и поднял эльфийскую лютню, ту самую, которую Геральт ему дал взамен старой. Сердце застучало сильнее, Лютик на дрожащих руках приподнялся, неотрывно глядя на драгоценный инструмент, который ему подарил ведьмак.       - Нет, - шёпот эхом отразился от голых стен и в следующее мгновение лютня разлетелась на мелкие щепки, падая мелкими кусками прямо перед бардом. Трясущимися руками Лютик тронул обрывки струн, ранее издававших прекрасную музыку. В груди сжался комок обиды, а к лицу прилил жар.       Он даже не слышал, что все это время его похитители гнусно хохотали, глядя на обломки лютни. Кто-то резко схватил его за волосы на затылке и зашипел на ухо.       - Если будешь и дальше упираться, то же произойдёт и с тобой, - следующее, что врезалось в память - это сильный размашистый удар ботинком прямо в его челюсть. Мир закружился, в глазах потемнело, и Лютик потерял сознание.

хХх

      - А ведь всё кончится, стоит лишь сказать, где этот монстр. Ты ведь и сам сказал, что вы разбежались, что он тебя прогнал, так зачем же защищать его? Ну же, поэт, поведай нам, сочини очередную балладу, - они не били по лицу. Не били лишь потому, что там уже некуда было бить. Всё лицо разбито, чудо, что хоть челюсть не сломана, Лютик не представлял, как это так получилось. Все лицо пылало адским пламенем, кровь, не переставая сочилась из сломанного носа и разбитых скул. Ноющая боль в разбитых в хламину губах иррадировала* в ротовую полость, в особенности в дёсны.       - Просто скажи уже где он, подстилка ты ведьмачья! - похититель со всей силы пнул Юлиана, попадая по рёбрам. Лютику показалось, словно он слышал хруст, этот звук оказался ему до того звонким, что он испуганно схватился за грудную клетку, тут же отдёргивая руку, потому что да, рёбра были сломаны. Мужик резко перевернул его на живот и, замахнувшись, со всей силы ударил барда хлыстом с лезвием на конце. Плотный хлыст впечатался в розовую кожу, оставляя синюшную вмятину, проехался немного, когда мужик потянул хлыст назад, и теперь уже тонкое лезвие прошлось по синюшной впадинке, разрезая её. Лютик заорал, выгибаясь в спине, задергался, пытаясь сбросить лезвие, не понимая, что делает этими движениями лишь хуже. Еще несколько таких ударов заставили Лютика вновь потерять сознание.

хХх

      Он не воин, не мутант, даже не нечисть, слабак и ничтожество. Лютик лежит на боку, рядом с кучей сена, которую ему выделили в качестве кровати. Ублюдки, наверное, не знали, с какой болью впивается сено в раны на спине, или, наоборот, знали и специально это сделали. Так или иначе, Лютик не мог даже пошевелиться.       - Ну что, ведьмачья подстилка, кончится песенка твоя сегодня. Отмучался. И выродка твоего кончится, а ты, преданная шваль, всё таскался с ним, похабщину свою голосил везде, куда ни плюнь, - физическая боль, конечно, была просто невыносимой. Лютик мечтал лишь о том, чтобы это прекратилось, он хотел просто потерять сознание и уже не очнуться, но он просыпался, вновь и вновь. Однако самая жуткая боль сейчас назревала огромным гнойником в его душе, заставляя давиться горькими слезами и кровью вперемешку с соплями. Он не выдержал, сказал, где Геральт. И теперь эти ублюдки его найдут. Лютик мелко затрясся.       - Знаешь, с мутантом хоть веселее, - похититель презрительно оглядел дрожащую тушку барда, играя острым ножом так, чтобы Юлиан это видел, - Мутанта загнать можно и в качестве трофея шкуру повесить, а с тебя ни трофея, ни пользы. Совсем бесполезный, только свои глупые песенки голосить и можешь, - Лютик ничего не ответил, стараясь не смотреть на сверкающий нож, он тихо всхлипнул и закашлялся кровью.       - Смотри не помри тут, хотя, какая разница, - мужик вышел из помещения, захлопывая за собой дверь. Лютик снова мелко задрожал, ощущая резко накатившую слабость. Дышать становилось труднее. Нос забивался кровью, а открывать рот, чтобы дышать было больно. Лютик снова отключился.

хХх

      К нему больше не заходили. Лютик слышал где-то на периферии, как его похитители ходят за дверью, но не заходили. Им и незачем было, они ведь уже всё выведали. Юлиан старался не шевелиться. Он не знал сколько прошло времени, возможно, несколько минут, а может часов, он правда не понимал. Он то успокаивался, то снова начинал плакать, беззвучно извиняясь перед Геральтом, за то, что выдал, за то, что не смог вынести этого. Геральт бы смог. Лютику казалось, словно на него обрушилась лавина из груды камней, которые теперь мёртвым грузом лежали на нём, не давая подняться. Лютик ощущал, как в его душе образовалась гнетущая, разрывающая его изнутри пустота, которую ничем нельзя было заполнить. Он боялся, до жути боялся, что Геральт не будет готов к бою (хотя, кого мы обманываем, чтобы Геральт, и не был готов?), что эти уроды застанут его врасплох или еще что-нибудь. Лютик лежал, перебирая самые наихудшие варианты в своей голове, и черная дыра в душе от этого лишь увеличивалась. Бард захрипел, снова кашляя. Он не хотел снова терять сознание.

хХх

      - Быстрее! - грубый хриплый голос ведьмака заставил Плотву резвее шевелить копытами. Те ублюдки действительно считали, что смогут справиться с ним? Геральт с радостью отрубил этим наивным простакам их пустые головы, после того, как узнал, где сейчас его бард.       - Вы... в...вы правда меня отпустите?..я        - Конечно, за кого ты меня принимаешь. Где он? - видимо от сковывающего страха один из похитителей Лютика не заметил, какой холод и ненависть сквозили в жёлтых глазах, как заскрипели зубы, заиграли желваки у ведьмака от не присущего ему нетерпения.       После того, как информация была получена, Геральт медленно воткнул свой железный меч мужику в грудную клетку, с наслаждением слушая, как с хрустом разрывается кожа, затем мышцы, расходятся ребра и, наконец, пронзается сердце, при этом неотрывно глядя в выпученные в полном ужасе глаза мертвеца.

хХх

      Лютик ничего не видел перед собой, потому что было темно, но он слышал, как бьётся посуда, ломается старая мебель или что там ещё было, слышал глухое рычание и приглушенные крики. Слышал тяжёлые шаги, приближающиеся к двери. Он лишь надеялся, чтобы это были не похитители, еще одну порцию избиений он не перенесёт.       Дверь вышибло одним мощным ударом, столб света тут же упал на Юлиана, который из-под слипшейся в крови челки увидел до боли знакомые белые локоны и сверкающий жёлтым огнём взгляд.       - Ге...ральт, - Юлиан попытался вытянуть правую руку навстречу, напрочь забыв, что та сломана и тут же задохнулся от боли. Геральт подскочил к барду, стараясь оценить его состояние. Всё было чертовски плохо.       - Ты только потерпи ещё маленько, совсем маленько, - ведьмак аккуратно подхватил Юлиана, под коленями и мышками, боясь сделать хоть что-то не так, боясь навредить еще больше. Проходя мимо расчленённого трупа бывшего похитителя, Геральт даже не взглянул в сторону этого мяса. Он был весь в крови. В крови тех, кто посмел покуситься на принадлежащее ведьмаку.

хХх

      - Ты уверена, что с ним всё будет в порядке, Йен? - Геральт, не отрывая взгляда от спящего на мягких простынях Лютика, провёл по его лбу ладонью, смахивая пряди каштановых волос, теперь чистых, не в крови. Хорошо, что Йеннифер помогла залечить большинство его ран.       - Абсолютно, ему нужен отдых, - чародейка сверкнула фиалковым взглядом, оглядывая Геральта и спящего барда, - Видишь, в какие передряги попадает этот дурень? Не оставляй его больше, - Йеннифер тяжело вздохнула и вышла из комнаты, прикрыв дверь.       - Я клянусь, своей жизнью клянусь, что пока моя рука способна держать меч, пока я дышу, я не оставлю тебя, Юлиан, - Геральт наклонился, прислоняясь сухими губами ко лбу своего барда, оставляя лёгкий невесомый поцелуй. Лицо Лютика приобрело бескрайне счастливое выражение.