Маречи
6 февраля 2020 г., 02:14
Мягкие персиковые волосы выпадают из сломанной заколки и развеваются по бушующему ветру в тихой лесной глуши. Губы вишневого цвета тянутся в улыбке, а лиловые зрачки скрываются под верхним веком. Она отдаётся порыву ветра и падает с ветки назад, прямо в пасть демона, который ждет, что в его рот вот-вот сладкое мясо с редкой кровью упадет прямо на него. Мягко-розовое кимоно развевается по ветру и Маречи резко переворачивается в воздухе, хватаясь за рукояти двух легких клинков, похожих своими острыми зубцами по всей поверхности на пасть акулы. Девушка отталкивается от ветки, которая выросла, кажется, из ниоткуда, прямо как по заказу. Клинок рассекает воздух с неприятным свистом, и в нос ударяет резкий запах крови, вперемешку с дождём. Туч еще пару минут назад тут не было, а сейчас они тяжелыми и темными облаками насели над обезглавленным демоном, ловким и проворным Маречи, а так же над молчаливым охотником. Девушка втыкает клинки в землю и выдыхает, опираясь на них.
— Пятый стиль: «Благословенное искупление». — Тянет тихий голос девушки и дождь ливнем спускается на землю. За считанные секунды тело демона растворяется, но боли он не чувствует.
Последнее, что успевает он увидеть — ее добрую улыбку. Кажется, она даже стала ему симпатична не как еда, а как девушка. Мокрое кимоно гоняется ветром и неприятно прилипает к телу охотницы, а кровь пополняет коллекцию крови демонов на кимоно Хошикагэ. Некогда полностью белое одеяние девушки с приятным градиентом от середины до конца окрашивалось в красный цвет. Этим так сильно гордилась девушка, что ее можно было бы посчитать сумасшедшей. Но за пару месяцев совместной работы с этим «Цветком Лотоса» Гию привык к характеру своей партнерши и к ее методам, находя их, в каком-то смысле, необычными, но по своему прекрасными.
— Твое милосердие к этим монстрам имеет границы? — Томиока спускается на землю, весь мокрый из-за дождя, настигшего его из-за техники его нового партнера.
Даже потеряв семью, молча глядя сквозь щель в шкафу, Мэй не сломалась и продолжала относиться к демонам, как к детям, которых нужно пожалеть. Она считала их прокажёнными, которых нужно благословлять перед их смертью. Она считала, что ее пятый стиль — очищает демонов от всех тех проступков, которые они совершили. Томиока не мог ей ничего сказать против, но его не особо радовало то, как долго убивала своих противников Хошикаге.
Да, стиль ее боя отличался от стилей, которым учили мастера, которые были известны парню. Кто её учитель — не особо понятно. Она об этом не распространяется. Но каждый раз Гию замирает, глядя на танец, который предвещал лишь один исход битвы — смерть демонов от острых клинков Маречи. И вроде как, такие как она, должны оберегаться от демонов, а в итоге она, с грацией падающих цветков сакуры, спадает прямо в лапы демонов, разжигая в их сердцах надежду полакомиться сладким кусочком Ребенка с уникальной кровью, но в итоге, в последний момент, она меняется. Меняется ее лицо. От спокойного к сосредоточенному. Она просчитывает каждый свой шаг. Каждое свое действие. И всегда попадает в цель.
То, чего так не хватает некоторым охотникам, как, например, Иноске.
— В глазах этого ребенка я видела мольбу. Он просил меня убить его. Так о каком милосердии идет речь? — Мэй расплывается в мягкой улыбке, обхватывая рукояти своих клинков и вытаскивая их из земли. Оружие возвращается на свое законное место, за спину охотницы, а сама девушка достает запасную заколку, чтобы заколоть длинные персиковые волосы. — Тут больше нет демонов. По крайней мере, я не чувствую их запаха, поэтому, Томиока-сан, мы можем сходить к той речке и искупаться там?
— У нас нет времени. — Гию поднимает бровь, глядя на свою партнершу все таким же холодным взглядом, хотя раньше в нем читалась хоть какая-то заинтересованность в ее личности.
— Скоро рассвет. — Глядя в набирающее яркость небо, Хошикагэ вдыхает холодный, последождевой запах мокрой земли и листвы, заполняя им свои легкие. Так приятно, что хотелось перестать дышать. — Мы передохнем и подсушим на солнце свою одежду. Вон, смотри. —
Мэй показывает вдаль, где уже показывались еще тусклые огни поднимающегося на небосвод солнца, что окрашивало небо в еле заметный красно-кровавый цвет и Томиока следует взглядом по направлению пальца его союзницы.
— Мастер говорила, что если рассвет красный — жди жары. А если закат красный, то жди ветра. Думаю, погода сегодня нам на руку. Ничего не будет, если мы погреемся на солнышке. Искупаемся. Это банальная личная гигиена, Гию-сан.
— Хорошо. — Томиока решил не спорить с девушкой, поскольку знал, что у нее всегда найдутся адекватные аргументы к любому предложению, которые Столб мог бы отвергнуть.
Дорога была не такой уж и далекой, однако охотники на демонов решили, что пройдутся спокойным шагом. Гию наслаждался тишиной, поскольку его вечно болтливая союзница сейчас молчала. Она наслаждалась морозящим и свежим воздухом, что предвещал теплое утро, жаркий и знойный день, холодноватый и ветренный вечер, и наконец холодную и морозную ночь. Небо медленно светлело, солнечные лучи ползли по темному одеялу ночи, сгоняя его и открывая вид на мягкий градиент неба при восходящем солнце.
Мэй бы никогда в жизни не променяла эти виды, восходы и закаты, вершины гор в тумане и снегах, сверкающие капли росы от первых лучей солнца, всю эту красоту на бессмертную жизнь, вечный голод и бесконечное одинокое скитание по миру. Хошикагэ любила жизнь, любила смотреть на то, как отражается закат в глазах Гию, любила просто наблюдать за ним. За его еле заметными движениями. То, как он отклонялся во время ударов. Как взмахивал клинком. Она получала эстетическое удовольствие и наслаждение, когда Томиока использовал свой стиль. Со Столпом Воды никто не сравнится. Мэй была и будет в этом уверена до тех пор, пока демон не раздерет ее грудную клетку, с наслаждением чавкая, поедая органы Маречи, испиваяя ее кровь. В этом тоже есть такая эстетичность. Эстетичность крови, капающей на землю. Эстетичность смерти. Завораживающе красиво. Ужасно-красиво. Невозможно и невыносимо настолько представлять это, что хотелось испражняться прямо под ноги. Но это всё-таки, по своему красиво.
— Ты говорила, что тут речка. — Гию осматривает бурлящий горячий источник, а потом переводит взгляд на нулевое выражение лица своей союзницы. Ее слух и нюх был безупречен, а сейчас он подвел. Может быть, причиной тому ее травма ноги, на которую Мэй больше всего обращала внимания. Неудачное приземление на прошлом задании все еще иногда, когда девушка резко стартовала с места или отталкивалась от чего-то, волновала Хошикагэ, что она пыталась скрыть от глаз Гию, не желая показаться в глазах Старшего по званию слабой.
— Видимо, — девушка запустила пальцы в мокроватые волосы на затылке свои пальцы, сжав их, — меня сбил похожий звук движущейся речки и бурлящий звук источника. Сдаю позиции.
Маречи опускает тускнеющий от грусти взгляд, чтобы парень этого не видел, а после вновь скрывает лиловые зрачки под веками.
— Наверное, мне и вправду стоит немного отмокнуть и отдохнуть. Я надеюсь ты будешь не против задержаться тут до обеда. Ну или чуть-чуть дольше. Пока не высохнут наши хаори.
Томиока ничего не отвечает, лишь начинает стягивать с себя мокрую одежду. Он лишь на секунду, чтобы удостовериться, что с Маречи все нормально, поднимает взгляд, и не может его оторвать. Мэй собрала свои персиковые волосы в пучок, закрепив его железной палочкой с висящим колокольчиком на одном из концов. Каждое движение девушки теперь сопровождалось тихим и мягким звоном этого колокольчика.
С плечей спускалось бело-кровавое кимоно, аккуратно разложившись на щекочущей кожу зеленой траве. Томиоке предстал вид на кремовую кожу его союзницы, покрытую россыпью мелких шрамов, которые девушка подставляла под солнышко, чтобы прогреть. Она зависает и тут же дёргается в сторону, будто что-то заволновало ее. Что-то как будто звало, плакало, кричало в лесной гуще, заставляя Маречи внутри изнывать.
Это что-то было так похоже на крики ее сестры, которая молила демона не трогать ее и младшего брата, пока малышка-Мэй дрожала в шкафу. Игра в прятки спасла жизни Хошикагэ, но, кажется, иногда ее одолевает сомнения, и она не знает зачем и почему живет. В такие моменты она просто расплывается в улыбке и подставляет свое лицо под лучи солнца или свет луны, под воду или под кровь. Не важно. Не хотелось вспоминать, как демон под крики на живую вспарывал живот ее сестры, выдирая печень и съедая ее. Как он отрывал руку ее младшему годовалому брату, довольствуясь визгами ребенка. Как хрустела шея ее матери, ломаясь от силы, с которой ее сжимал демон, пока она смотрела на шкаф, пока прожигала взглядом своих аметистовых глаз свою маленькую дочь. Трескалась ее грудная клетка, пока демон разрывал ее на кусочки, желая достать сердце.
«Не то, не то, не то, не то, не то!»
Нервно повторял демон, что-то ища среди трупов семьи Хошикагэ.«Маречи? Нет. Маречи? Нет! Где же этот блядский Маречи?!»
Демон в тот момент так громко стукнул по полу, что Мэй чуть не издала тихий всхлип. Если бы не ее отец, вовремя прибывший со своими товарищами с задания, то демон точно бы добрался до такого желанного Маречи. До Мэй. Маленького персиковолосого чуда, который приносил своим смехом в семью только хорошее. Маленький комочек счастья и радости. — Все в порядке? — Пассивно интересуется Томиока, выводя свою партнершу из мыслей. Она от неожиданности поворачивается парню, хватаясь за ножик на своем бедре, сжимая рукоять до такой степени, что аж костяшки белеют. Девушка пару секунд стоит с взволнованным лицом, и кажется, что сейчас рекой польются слезы по ее щекам, пока Мэй будет стараться их вытереть, говоря, что все в порядке, но Гию видит, что нет. Его подопечная отпускает рукоять ножа и вдыхает как можно больше воздуха, махая своей головой, пока Томиока раскладывал на траве свою рубашку и кимоно. Девушка отвернулась, чтобы не нарушать личное пространство Гию. Чтобы не смотреть на него и его тело, в конце концов. — Просто показалось, что кто-то приближается. — Отвечает Хошикагэ, стягивая с себя остальную мокрую одежду. Плечи и спину обдуло ветром, который, как казалось, играл с телом Мэй, покрывая ее мурашками специально. Она отметает со своей головы все противоречиво-грязные мысли, думая лишь о грядущем задании и о том, как отдохнёт под своей любимой Сакурой, подставляя свое лицо падающим лепесткам. Нежась в мягком кимоно, а не в пропитавшейся кровью тряпке, которая неприятно саднила кожу. Гию так же пытался не смотреть на девушку, уважая ее и ее личное пространство. Но, бросив лишь краткий взгляд на хрупкое тело, он задумался о том, насколько же много на ее коже шрамов, но вот они скрылись под теплой водой, дожидаясь, пока Гию присоединиться. Купаться вдвоём было не впервой. И, кажется, Мэй это совершенно не смущало. Не смущало того, что Гию парень, который сильнее ее в два раза и мог бы, если бы захотел, овладеть ее хрупким телом. Настолько сильно она доверяла ему, что Томиока порой даже впадал в ступор, когда в очередной раз она подставлялась под удар, доверяя свою жизнь Гию. Она была не похожа на остальных охотников-девушек, но, как бы там ни было, она все еще оставалась хрупкой натурой, которая волнуется о своем Семпае, когда в очередной раз им попадается сильный демон. Будто у нее бед и проблем меньше, так ещё и прибавляет себе ран на теле, которые Томиока будет обрабатывать и перевязывать под ее смех и возмущения, что Гию опять прикоснулся к ране. А ему хотелось больше прикасаться к ней. Ее кожа была такой мягкой и нежной, будто проводишь пальцами по бутонам лотоса. От неё всегда приятно пахнет цветами, она всегда улыбается, она всегда смеётся, всегда выполняет свою работу безупречно, всегда держится на дозволенном расстоянии. Однако протягивает руку, глядя на Томиоку строго и с укором, когда он, бывало, промахивался не вовремя. Было пару раз, когда ее пальцы прикасались к его ранам, когда ее бархатный голос возле уха приказывал не шипеть и сидеть смирно, и Гию выполнял эти приказы без речей против, потому что она была слишком прекрасной и сосредоточенной, когда обрабатывала его раны. Когда поднимала на него взгляд и расплывалась в улыбке и просила быть осторожнее в следующий раз. Но в следующий раз его снова заденет и опять все по новой. По кругу. Не шипи, сиди смирно, старайся быть осторожнее, ты стал невнимательным, влюбился что ли в кого. И вправду, в какой-то момент Гию заставил себя перестать действовать безрассудно. Перестал попадать в передряги, что совсем не омрачило его, наоборот, он будто вернулся в свою тарелку. Ей больше не было причин сжигать свои нервы от того, что она волнуется за жизнью Томиоки. — Ответь мне на один вопрос, — Томиока поднимает взгляд на девушку, и замолкает. Опустившись в воду, в горячий источник, что приносил успокоение его коже, его ранам и костям, прогревая холодное тело, Гию откинул руки назад, устроившись как можно удобнее, что, кстати, сделала и его спутница, сидя перед ним в пяти-шести метрах. Тонкие пальцы проходятся по персиковым волосам, к единственному атрибуту, поддерживающего причёску девушки, резко его доставая. Тяжёлые и закрученные из-за дождя локоны волос упали на плечи Мэй, закрывая вид на ее острые ключицы и плечи. На кремовую кожу, к которой хотелось прикоснуться, хотелось смыть кровь и очистить ее от всей грязи и пыли, насевшей после долгих заданий на это прекрасное тело. Хотелось посчитать шрамы на ее теле и запомнить их местоположение, чтобы и с закрытыми глазами сумев отыскать каждый. И Томиока не понимал тех чувств, которых он сейчас испытывал. Так рискованно с его «профессией» любить кого-то, позволять кому-то вбиваться своим голосом в твою голову, своим запахом в твои легкие и кожу, своим вкусом во вкусовые рецепторы. Это было опасно, но ничего с этим Гию сделать не мог. Не мог остановиться. Не мог прекратить смотреть на нее. Ее улыбку. — Меня и вправду все ненавидят? — Кто сказал вам такую чушь, Томиока-сан? Смех девушки разносится по всему пространству той поляны, скрытой среди гущи деревьев. Такой звонкий, мелодичный, радостный, счастливый. Его хотелось слушать и хотелось узнать каков этот смех на вкус, ощупь, запах. Наверное, он был на вкус, как любимая соба. Наощупь, как кимоно, в котором Мэй лежала в их первую встречу под глицинией. А пах бы этот смех лотосом, как Мэй. Она всегда выглядела такой маленькой и хрупкой, ее хотелось защищать всеми силами и способами, но каждый раз девушка доказывала, что она не такая. Что Маречи — не проклятие, а подарок мамы-удачи. Каждый раз Мэй доказывала ему, что стремительно летя вниз, к своей смерти, ты можешь еще что-нибудь поменять, изменить, попытаться бороться за жизнь, которую у тебя пытаются отобрать потому, что у тебя редкая кровь, потому что ты, банально звучит, человек. Существо, которым демон только и может питаться. Да, именно, она была едой, которая могла вспороть тебе живот с жалостью в глазах. — Как минимум, у вас есть человек, который вами восхищается, который хочет быть таким же безупречным и сильным воином, как вы, Томиока-сан. Я бы не сказала, что я ненавижу вас, нет. Я восхищаюсь вами, потому что вы тот человек, который идет к своей цели несмотря ни на что. Не смотря на какие-то банальные или очень серьезные проблемы. Когда-нибудь, когда я стану сильнее и лучше, когда я буду без колебаний убивать демонов, и меня не будет трогать их история и то, как они дошли до того, чтобы стать монстрами, тогда люди скажут, что честь клана Хошикагэ была вверена в руки достойного воина. Что мой отец не зря возложил свое сердце на алтарь, пожертвовав собой, чтобы с этим миром меня уже ничего не связывало семейными узами. Чтобы когда-то люди подняли на меня глаза и сказали, что мной можно восхищаться. Что моя семья должна гордиться тем, какой прекрасный воин защищает эти земли. Я хочу, чтобы когда-нибудь кто-то сказал мне: ты такой же сильный Столп, как и Томиока Гию. И когда-нибудь, обещаю, я добьюсь своего. Добьюсь того, что стану столпом, и эти твари признают меня. Когда-нибудь. В скором времени. Когда я поднимусь с колен, когда я перестану быть такой наивной дурой и слабой идиоткой, которая полагается на свою логику, а не на свои знания. Хочу смотреть на мир вашими глазами. Это звучит так, будто я полагаюсь лишь на вас и ваши способности, но это не так. Маречи прижимает к себе колени и вздыхает. Она вытягивает руки из горячей воды и обхватывает ими свои волосы, закручивая их и перекладывая на свое плечо. Она выглядела такой умиротворённой, когда говорила все это. Будто ей было плевать на то, что она говорит. Будто она не изливала сейчас свою душу Томиоке, в прямом смысле намекая на свои чувства к себе. За месяца, проведенные вместе, на заданиях, Гию успел привыкнуть к ноткам веселья и саркастичности в ее словах, в ее фразах, в ее взгляде. Во всем. Она чертов гений, который скрывает все свои способности под маской меланхолии и вечной радости. Было приятно смотреть, как ее радостное или взволнованное лицо вмиг менялось на серьезность и волосы уже развивал ветер, пока Маречи падала вниз, словно лепестки сакуры на водную гладь. Как она медленно делала кувырок, обнажая зубчатые клинки, что так приятно отблескивали коралловым цветом в ее руках. Как она опускалась на плечи демона, срубая его голову при помощи своего второго стиля — Цветочного благородства. Мэй никогда не делала им больно. Всегда делала так, чтобы умирая, Демон понимал, что еще не все потеряно, и что он еще может попасть в рай. И последнее, что им удавалось увидеть — ее бело-красную накидку, покрытую кровью поверх рисунка цветов. — Когда-нибудь это кончится. Когда-нибудь мы разойдёмся и вы пойдете своей дорогой с новым учеником, позабыв, что в вашей жизни когда-то была девчонка, с редкой кровью, и безбашенным рвением убить всех демонов. И я останусь на той ступени развития своих способностей и навыков, на которую вы меня дотянули. Это вы ставите мне планку, до которой я тянусь. Каждое наше задание повышает эту планку, изматывая меня, но делая чертовски сильнее. И в душе я благодарна за все те восстановительные тренировки, которые вы потратили на такую безнадёжную тушу, как я, хотя могли бы уйти и заниматься своими делами. Я ненавидела вас, потому что я не могла встать, не могла подняться на ноги, а вы били по моей спине палкой и я снова падала. В грязь. Лицом. Но какой бы безнадёжной я не была — вы все равно продолжали подавать мне руку и снова заставлять меня драться. Я ненавидела вас потому, что вы сильный. Но я восхищалась тем, с какой грацией и скоростью вы убили этих демонов. Я готова смотреть на ваши движения вечно. Готова вечно смотреть на вас. Ваше лицо. В ваши глаза, наслаждаясь тем, как в них отражается закат и рассвет. Я ненавидела вас, потому что вы всегда подставляетесь под удар, когда что-то идёт не так. Но, при всем при этом, я восхищаюсь тем, как сильно вы доверяете мне. Нет, вас не ненавидят абсолютно все, Томиока-сан. На лице девушки воссияла улыбка, заставляющая сердце Гию застучать еще сильнее, ударяясь об его грудную клетку. Не будь тут так шумно — то Мэй точно бы это услышала. Девушка, буквально, переставала чувствовать свои ладони из-за переполняющих ее чувств. Пальцы с хрустом еле-еле сжимались в кулак, а до кульминации разговора еще очень далеко. Кто, как не она, может рассыпать плотную корку льда на шершавой коже, как звезды на небе? Кожа краснеет и начинает кровоточить на месте шрамов, окрашивая воду в мягко-розовый цвет, тут же рассеиваясь. Такие грубые. Демоны, которые принесли ей увечья. Да и весь мир грубый. Хотя, наверное, не ей об этом говорить и жаловаться, что кто-то оставил на ее теле напоминание о том, что нельзя быть такой наивной, Хошикагэ. — Я не хочу умирать, потому что хочу видеть закаты и рассветы в ваших глазах. Хочу вдыхать холодный и освежающий воздух, падая в пропасть. Хочу идти дальше, зная, что когда-то я умру, но все равно буду продолжать убивать тварей, которые достойны смерти лишь потому, что должны искупить свою вину. Должны вспомнить о том, что такое человечность. Я хочу и дальше слышать, как щебечет над головой птица. Хочу чувствовать запах цветов, которых до этого еще никогда не встречала. Я хочу чувствовать, прикасаясь к чему-то. И если бы я вас ненавидела, Томиока-сан, то я бы не была так уверена, что могла бы вообще жить. Разве… Правильно это? Правильно ненавидеть человека лишь потому, что он лучше? Нет. Девушка опустила голову и усмехнулась, запустив пальцы в свои волосы на затылке. — И если когда-нибудь случится такое, что весь мир и вправду возненавидит вас. Будет презирать. Кидать в вас камни. То знайте, что как минимум один человек закроет вас собой. Я пожертвую собой, но закрою вас от этого окружающего мира и общественности, которая не принимает вашу гениальность. Которая пытается устранить то, что они не понимают. Но разве правильно это? Нет. Это так бредово. Бредово до такой степени, что иногда мне хочется вспороть им животы, потому, что они смотрят на вас таким надменным взглядом, но когда я смотрю на ваше лицо — я понимаю, что это глупо. Глупо показывать свои чувства и эмоции при тех, кому это совершенно не сдалось. Да, они будут бояться или презирать меня. Будут пытаться доставить мне и вам, в первую очередь, проблем. И нужно ли это нам? Нет конечно. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя неуютно рядом со мной. Господи, я такая идиотка. Хошикагэ закрывает глаз рукой и расплывается в улыбке, задыхаясь от непрерывной речи. Она хотела поддержать его. Хотела показать, что он важен ей. И, кажется, это получалось. Хотя, по внешнему виду Томиока, который не изменился, так уж и не скажешь. — Я… Могла бы сейчас не говорить это все. Могла бы ответить банальное никому не нужное «нет». Но скажите, неужели вы действительно не видите, что я чувствую к вам? Неужели мне напрямую нужно сказать, что я чувствую? Хотите узнать? — Мэй приподнимается и махает головой. — Не важно, хотите или нет. Я скажу. Скажу, что я не ненавижу вас. Я ненавижу себя. Потому что влюбилась в закат в ваших глазах. Влюбилась в спокойный голос. Влюбилась в вас, Томиока-сан. Это констатация факта, об который Мэй бьет лицом Гию и растирает по его сердцу, заставляя то неимоверно сильно жечь. Охотник просто смотрел на девушку, наверное, желая ещё что-то сказать, что-то ответить, что-то очень важное, но мысли настолько путались от ее греющего душу признания, что он и слова выговорить не мог. Пальцы неприятно отстукивают по воде, а лёгкие наполняются очередной порцией воздуха. Сладкого, с одной стороны, и неприятно жгучим, с другой. — Вы такой серьезный, когда вдруг задумываетесь, Томиока-сан. — Она довольно улыбается, привстает на колени и придвигается к парню, усаживаясь перед ним в паре метров. Кажется, между ними метра два, возможно, даже меньше. Он был серьезный относительно чего? Гию всегда серьезный. Но сейчас он был приятно серьезный, такой, что казался милым. — Не хотите меня обнять, Томиока-сан? В шутку интересуется Мэй, наклоняя голову в бок. — Нет. — Поднимая взгляд на Хошикагэ, отвечает парень, но тут же поддаётся вперед, обвивает тело девушки руками и прижимает хрупкую Маречи к себе. Будто она последнее, что Гию хотелось бы потерять, упустить, отпустить. Столп тяжело вздыхает, прижимая теплое тело к своему, слишком холодному снаружи, но трепещущему внутри от всех тех прикосновений, которые ему сейчас дарила девушка. Указательным пальчиком Мэй нежно касается его сухих, но теплых губ, желая попробовать их на вкус, но боясь оттолкнуть от себя мужчину. Руки ее обвивали его горячую шею, а сама она ликовала от того, что была с ним так рядом. То, о чем она могла лишь мечтать, пока наслаждалась ранним утром умиротворенным и спокойным лицом спящего Томиоки. — Мы можем не делать этого. Мы всегда можем остановиться и продолжить жить так, будто этого не было. — Шепчет девушка и мягко пожимает плечами. — Хошикагэ… — тихо перебирает буквы в фамилии девушки Гию, глядя на нее более, чем спокойно. На каких-то пару секунд парень максимально приблизился лицом к лицу Маречи, но его тут же остановил палец девушки, который он легонько поцеловал. Что руководствовало им на тот момент — неизвестно, ведь даже сам Томиока толком не понимал переполняющих его чувств. — (Мэй любит меня…) — мысли пронеслись страшным ураганом по телу Охотника на демонов, оставляя приятное тепло внутри. Оно приятно обжигало сердце и заставляло дыхание участиться, — (Она любит меня…) — Хошикагэ, я… — парень сглатывает слюну, пытаясь сказать хоть что-то той в ответ, но лишь прикрывает глаза, тяжело вздымая грудь и выпуская тихий вздох. Он снова ничего не отвечал. Она сводит брови в какой-то сердито-милой мордашке, недовольно фыркнул себе под нос. Маречи не злилась на него в прямом смысле. Было обидно, что как бы она сейчас не старалась, ничего не получалось. — Ты нужен мне ни как спутник на заданиях, а как Томиока Гию. Так побудь им хотя-бы несколько часов… Пожалуйста. — Бубнит себе под нос Мэй, опустив голову вниз. — Ведь каждый раз, когда я пытаюсь стать ближе к тебе, когда пытаюсь обнять тебя, прикоснуться к тебе — ты отметаешь все мои попытки. Ты делаешь мне больно. Но мне нужно всегда улыбаться и не показывать это. Не плакать. Я же охотник. Но ты выстраиваешь вокруг себя стены из льда и правил, которые не хочешь переступить, хотя мог бы. Хоть раз. Ради меня. Когда я об этом так прошу. — Хошикагэ, — строго в своей манере произносит тот и обхватывает пальцами запястье девушки. Он поднимает ее лицо свободной ладонью и приближается ближе к ней. — Мэй, я… — он вновь запинается, понимая всю правдивость её слов. Тупые правила, которые он поставил для того, чтобы достичь повышения, и к чему это все привело? Остался лишь он и она. В лесной глуши. Тогда почему бы не, —…Прекращай эти речи тут излагать, зная, что они задевают меня за чувства, которые я испытываю к тебе. Это жестоко, Маречи. На выдохе отвечает наконец Томиока, пытаясь держать себя в руках и не переходить границу. Но она давно уже стёрта, так что… Пару часов расслабления от всей этой суеты ему и вправду не помешают. Мэй с все такими же сведенными бровями смотрела на его попытки признания. Не до конца понимая, что он хочет. За последние пару минут она вообще перестала понимать чего он хочет от всех и от нее конкретно. Но услышав заветные слова, Охотница тут же широко улыбается, издав радостный вздох. — Спасибо тебе. — Тихо шепчет Хошикагэ чуть прищурившись и нежно целует его губы, хоть и не в совсем страстном в силу опыта, но искреннем поцелуе. Томиока, конечно же, хотел было уже что-то сказать, но столь неожиданный поцелуй впервые поставил парня в ступор. Не то, чтобы до этого он не целовался, просто сейчас это было… Осознанно им. Он прекрасно осознавал на что идёт и отвечал Мэй некой взаимностью, боясь спугнуть ее или что ещё хуже — оттолкнуть. — (Теплая… Сладкая…) Мэй с большой неохотой отстранилась от охотника, пальцами проходясь по его спокойному, каменному лицу. Ей хотелось еще и еще. Хотелось побольше чувствовать его сладкие губы. Он был такой… Прекрасный. С ним хотелось быть рядом. Хотелось взять и не отпускать. Хотелось встречать и радоваться вместе с ним восходящему солнцу, потому что он снова рядом с ней. Хотелось радоваться лунному свету, подставляя под него свое лицо, при этом коситься на лицо Гию. Вот чего она сейчас хотела. Она податливо располагается на коленях Охотника, рассматривая его волосы, касаясь их пальцами, перебирая локоны и закручивая их пальцами. До чего же они были мягкими. В голове мелькнула мысль, что теперь ей не придётся больше сжирать себя изнутри своим желанием прикоснуться к Гию. Сейчас она может касаться его. Может целовать. Может изучать Томиоку. Наклоняется. Закрывает глаза. Целует его шею. — Что ты… — Столп хотел было уже продолжить предложение, но решает промолчать, внимательно разглядывая ее спину, покрытую мелкими шрамами, родинками и родимое пятно в виде облака. Ему хотелось видеть как она касается его живота, груди. Чувствовать теплые прикосновения к плечам, шее, бокам. — (Смотри на меня… Смотри на меня…) — судорожно повторял в мыслях парень, напрягаясь каждой клеточкой тела от прикосновений мягких и горячих губ Хошикагэ. Несколько секунд, отстранившись, Мэй изумленно смотрит на тело Томиоки под водой. Такое подкаченное, теплое и все это сейчас принадлежит ей. Чуть придя в себя, она кладет руку на плечо парня, проводя по торсу пальцами, прикасаясь словно к фантастическому зверю, а не к телу Гию. Она старается потрогать каждый миллиметр его горячего тела, чувствует и вдыхает его запах, ловит немыслимое удовлетворение от всего этого. Томиока наблюдает безэмоционально, затаив дыхание, но, наверное, на каком-то из моментов его тело дало сбой, захотелось ещё больше ласк и он, сжав плотно губы, издает гортанный стон, пытаясь приглушить его, откидывая голову. Одной рукой Гию плотно прижимает бедра Охотницы к себе, а другой сжимает край какого-то камня до ее хруста, пытаясь успокоить нервы и сердце. — (Нельзя, Гию, нельзя… Черт побери, нельзя! Держи себя под контролем! У нее просто бушуют гормоны, ты давно прошел это! Держи. Себя. В. Руках.) — Кричит разум Охотника, пока то опускает взгляд на хрупкое, маленькое и аккуратное тело Мэй. Какой-то тумблер только что щёлкнул в голове у парня и тот поднял руку по миниатюрному телу союзницы, укладывая ладонь на ее грудь. Почувствовав это, Мэй тихо застонала, начиная мурчать от удовольствия, прикрыла глаза и уперлась руками в его торс. — Хошикагэ. — Обращается к девушке Столп, глядя на ее лицо. На нем читался восторг. Ей нравилось слышать его стоны. Было что-то особенно завораживающее в его реакции на ласки. Он был сдержан, но одновременно и открыт, а его стоны были сладкой музыкой среди всего это страстного наслаждения. — Ох… Томиока-сан… — Сладко произносит она услышав доносившийся голос Охотника, который перебирал все гласные в ее фамилии. — Ты уверена (прошу, скажи, что уверена), что хочешь этого со мной? (Так, как хочу я) — Гию обхватывает плечи союзницы руками и аккуратно сжимает их, будто она его сокровище, которое он не смеет потерять. Сухие, обветренные, но в тоже время мягкие и теплые губы парня касались щеки, мочки уха, за ухом, шею, плечики, ключицы, ложбинка между грудей. Держа Хошикагэ, охотник аккуратно провел языком по соску, а после подул легоньким потоком воздуха на него, раздражая тело. Заставляя его сильнее набухнуть. — Я… Хочу. Пожалуйста, сделай это… — Маречи прикрывает лицо одной своей ладонью, чуть сжав кожу. Конечно она хотела этого. Сейчас все мысли были заняты им. Его запах, его губы, его голос и прикосновения, все это сейчас не выходило у нее из головы и Мэй хотела еще. Страсть буквально охватила Хошикагэ с головой, когда она ощутила, как его губы касается почти всего ее тела, не оставляя ни части без ласк. — Еще, Томиока-сан, я хочу еще… — Хорошо… Хорошо… — шепчет в ответ парень, покрывая грудь Мэй поцелуями, лишь изредка уделяя внимание соскам. Наверное, он считал, что сейчас пока не время, или же он просто играл с ней. Играл, как с другими. Нет… С ней — нет. Гию ведёт дорожку поцелуев от ложбинки выше, покрывая каждый миллиметр мягких плечиков. (Что же я творю…) Его пальцы обхватывают ее бедра и теперь уж парень поднимает взгляд на Хошикагэ, наверное, спрашивая у нее разрешения, хотя оно ему никогда не нужно было. Он просто брал то, что хотел. Но с Мэйлин все по другому. Более… Эмоционально. Она уже не знала куда деться от накатившей страсти. Пальцы уже немели от того, как же сильно она их сжимает в кулак. Однако одна из рук касается его волос, сжимая их от удовольствия, от того насколько Томиока был не свойственно нежен и в тоже время полон страсти. Она даже позабыла на время о своем вечном наболевшем — боязнь показывать кому-либо шрамы на своем теле и просто наслаждалась тем, как аккуратно губы охотника касались ее эрогенной зоны — ключиц, сопровождая это стонами. Опуская наполненный страстью и отстраненностью взгляд, Гию кладет руки на коленки Мэй под водой и аккуратно их раздвигает, пытаясь не опускать туда взгляд, пытаясь не смотреть на нее, чтобы не смутить своим холодным и безразличным взглядом. Мог бы он подумать, что это будет все для него? Нет. Он как-то и не мечтал о Хошикагэ, может быть… О Шинобу? Возможно. Но сейчас, сейчас ему плевать было на кого-то, кроме податливой Маречи. Язык аккуратно прикоснулся к изящному пальцу девушки, вокруг которого сомкнулись его губы, пока парень прислушивался к реакции подчи… Нет, не подчинённой. Мог ли Томиока назвать девушку, хоть и мимолётной и не осознанной, но любовью? Он не хотел спешить. Он лишь смотрел в ее завороженные глаза, которые следили за каждым его движением. Она страшно боялась что ему что-то в ней не понравится, а потому старалась смотреть на его лицо дабы не упустить ни малейшей его реакции. Хотела знать, что он чувствует. Хотела, чтобы он сейчас улыбнулся. Но он молчал. Он был все таким же, как и всегда. Делало больно. Хошикагэ закатывает глаза, начиная томно и отрывисто стонать. Еще… Еще… Еще и еще, она хочет его полностью. Он будто специально аккуратно касается тела Маречи, поглаживая её мягкую кожу на запястье пальцами и языком проходя по мягким подушечкам. Так необычно. Мэй бы никогда не подумала, что возможно гореть из-за человека, взгляд которого все равно оставался холодным даже тогда, когда они так близки. А ему впервые так комфортно находится с кем-то, так ещё и в таком, наверное, нелепом положении. Ей неловко от таких действий, но приходится продолжать, по сколько… Она хотела получить все удовольствие, которое он ей приносил. Хотелось забрать его всего и не отпускать. Прижать к груди и целовать, целовать, целовать и целовать. Шептать, что он только ее и ничей больше. Хотелось быть рядом постоянно. — Мэ-й-ли-н~ (Можно мне войти?) — шепчет по слогам имя девушки тот, поцелуями вернувшись к ее шее, опускаясь все ниже к ключицам. Услышав его вопрос где-то внутри себя, она лишь одобрительно кивает. Сейчас она была готова разрешить ему сделать все, что ему вздумается и он не получит ни единого отказа. Гию словно знал как заставить ее возбудиться еще сильнее. Впрочем, ему и заставлять не пришлось. Она готова отдаться ему вся, лишь ощутить его внутри. Лишь бы хотя бы сейчас заставить его улыбнуться (Она разрешает? Она позволила?) Приносится в голове у парня и тот не смеет отказываться или спрашивать вновь. Он приподнимает ее, упирается ладонями в мягкие ягодицы. Так нервничает. Он впервые так нервничает из-за обычного секса с девушкой. (А она обычная?) Он так долго смотрит на нее. Он был близко. Очень близко. Мэй даже пришлось положить ладони на его напряженные плечи. Он до сих пор держался, не бросал дыхательную технику, а она давно уже потеряла тот момент, когда ее дыхание сбилось, когда она забыла, как правильно дышать. И сейчас она не знает как дышать. Она боялась. — У тебя был кто-то до меня? — глупейшей воды вопрос, но ему важно. А она не может пока ответить правильно. Язык заплетается от того, насколько он близко. Лишь глотала воздух как рыба. В чертах его лица она находила красоту и спокойствие, а потому была более уверенна рядом с ним и чувствовала его своей опорой. Она с большим интересом следила за тем, как Гию что-то ей говорил, но ничего совершенно не слышала из-за шума крови в ушах. Его тело… Такое прекрасное и завораживающее. Казалось, она могла смотреть на него вечно. — Н… Нет. — Прийдя в себя, грустно отвечает она. Мэй сожалеет, чувствуя, что чем-то виновата перед ним. Но она не сомневалась, что он не сделает больно. Маречи была уверенна в Охотнике на демонов как никто. — Все хорошо, и… — Гию пытается расплыться в улыбке, пытаясь придать этому моменту и вообще Хошикагэ спокойствия. Он пытался подготовить её к столь… Нужному моменту в её жизни. Он кладет руку на щеку девушки и проводит пальцем по скуле. —…и прости меня. Томиока резко опускает ее бедра вниз, входит в Мэйлин максимально глубоко и быстро, чтобы та боль не терзала ее слишком долго. Гию было некому рассказать о таких моментах, он учился на практике и прекрасно понимал, что ему нужно делать. — Только не плачь. — шепчет возле уха Столп Воды, обцеловывая каждый сантиметр щечек Маречи. Внутри девушки все сжалось. Тело заполнилось мурашками, и она почувствовала боль. Адскую боль, разрывающую ее внутри на части. Заткнув свой рот рукой, Мэй старалась не издать звука, но через кожу прорывались тихие всхлипы, а сама Хошикагэ впилась в руку зубами, чуть ли не до крови. Крепко зажмурившись она не могла ничего ответить. Язык не слушался и не поворачивался как бы та не старалась. — Все хорошо… Все хорошо… (Смотри на меня… Ну же, смотри на меня) — бубнил себе под нос парень, сжимая лицо девушки в своих ладонях и целуя её милые и пухлые щечки, пытаясь хоть на какое-то мгновение успокоить напарницу. Свет в глазах резко щелкает и после вовсе пропадает. И лицо Гию. Она что, потеряла сознание? Нет. (Я… Первый…) Судорожно и рывками вдыхает воздух парень, тараторя предложение в своей черепушке, пока дрожь пробивает его тело. Он ждёт, а лишь потом начинает легонько двигаться внутри, чтобы не принести Хошикагэ ещё больше боли и неудобства. Она слышит его сладкий голос и не может не думать о нем. Мэй послушно затихает, убирая руку и открыв глаза. Его теплые руки так нежно трепали ее лицо. Довольно улыбнувшись, Мэй запускает руки в его волосы. Хошикагэ чувствовала как он двигался в ней и это было… Приятно. Он был таким большим, возможно даже слишком для нее, но она не чувствовала дискомфорт, а даже наоборот. — Я люблю тебя. — Маречи обхватывает ладонями лицо Столпа и соприкасается их лбами. — И я тебя тоже. — Шепчет в ответ тот, понимая, что уже по окончанию он пожалеет об этих словах, но сейчас ему просто хотелось двигаться внутри Мэйлин и чувствовать это приятное ощущение такого теплого и узкого лона. (Слишком хорошо… Слишком… Ещё…) Парень опускает голову и целует плечики Хошикагэ, оставляя сначала легкие, а после все более и более заметные отметины на ее теле, пытаясь как можно больше оставить их, чтобы знать, что на это мгновение она была вся его. Только его. Ей вновь становится тепло от его слов. Она наконец чувствовала что хоть кто-то ее любит, ведь… Кому она по факту была нужна. Мэй наблюдает за каждым его действием, постанывая в такт его движениям. Но внутри нее что-то щелкнуло. Внутри загорелось желание дать ему еще ласки в ответ. Она нежно кусает его ухо, после чего легонько его облизывает. — (Ещё… Ты должен ещё…) — тараторил себе в голове Гию, сжимая ладонями хрупкие бедра девушки, пока они так приятно соприкасались внутри друг с другом в столь страстном «поединке». На какой-то стадии парень и вовсе потерял разум, все заплыло туманом и он просто уткнулся губами в губы Мэйлин, желая вновь и вновь целовать её, пробовать её. Она была довольна его вниманием. Маречи даже и не ожидала что он такой страстный, но в тоже время заботливый. Его губы были столь же сладкими, как и чай, что он ей приготовил, поэтому она не могла оторваться от Гию, полностью отдавала себя ему. Лишь в один момент Мэй не разрывая поцелуя кладет его руку себе на грудь, желая, чтобы он вновь трогал её. На пару секунд Томиока теряет контроль и предстает перед Охотницей загнанным в угол зверем. Он остолбенел, глядя в глаза девушки и сжимая в руке её грудь. Что с ним? (Не сейчас… Ну же, Гию, возьми себя в руки, придурок…) Цедит сквозь зубы у себя в голове своим же голосом парень и сжимает аккуратный сосок пальцами, считая, что это именно тот момент, когда ему стоило бы потрогать их, мять, сжимать, впиваться пальцами, оставляя синяки. Такая мягкая и приятная на ощупь, как и лоно девушки. Она вся такая мягкая, теплая и приятна на ощупь, все ее тело. Махнув пару раз головой, Охотник на демонов утыкается в миниатюрное плечо Хошикагэ, взглядом рыская в всепоглощающей темноте, желая провалиться сквозь землю от такого мимолётного позора, но вот, он поднимается, хватает Мэйлин за бедра и приподнимает её пятую точку, начиная двигаться внутри нее более быстро, дальше, глубже, грубее. Вздохнув, Гию прикрывает глаза, делая ещё пару грубых толчков, а после опускает голову на грудь Мэйли, кажется, изливаясь в нее. — (Нам нельзя было…) — Мэй. — Строго отчеканивает Гию. Она не отвечает. — Мэйлин. — Повторяет уже полное имя девушки Томиока, но она снова молчит, утыкаясь в его плечо. — Хошикагэ… — А? — Она поднимает голову и тяжелая рука ложится на ее голову, трепая короткие персиковые волосы. Гию расплывается в улыбке, видя в глазах Столпа Цветов восторг и уважение. К нему. — Ты ведь опять задумалась, ведь так, Мэйлин? — Гию переводит взгляд на алый закат, и девушка берет его единственную руку, стягивает на щеку — Этот мальчик впечатляет. — Оказывается, тебя всё-таки можно впечатлить. — По твоему, я бесчувственный кусок дерьма? Прости, но это твой титул.
