Как могло бы быть

Пять месяцев. Там, на Кацианте, время идёт совсем по другому, так что Дину казалось, что прошло лет сорок, не меньше. Сорок лет в настоящем аду. Сорок лет, в ходе которых он был сломлен морально и физически не раз и не два. Сорок лет, за которые он, кажется, перестал быть человеком. Сорок лет, за которые ему будет стыдно до конца жизни. Пять месяцев назад Дин впервые ступил на поверхность Кацианта, отдалённой планеты, пригодной для жизни, но, к несчастью, обитаемой. Правительство говорило, они не виноваты. Земля вот-вот погибнет, а людям надо где-то жить. Правительство говорило, обитатели Кацианта - жестокие существа. Либо мы их, либо они нас. Правительство говорило, солдаты вернутся героями, если победят. Дин себя героем не чувствовал. Обитатели другой планеты оказались слишком похожи на людей. Они были сильнее, быстрее, лучше, но они были слишком похожи на самых обычных людей. И Винчестера не покидало ощущение, что он стрелял по людям. По людям, которые просто не хотели пускать кого-то на родную планету. Кого-то, кто своей жадностью уничтожил собственную. Дин понимал, у него есть ответственность. Есть дети с Земли, которые хотят жить. Есть его собственное будущее. Есть причины, по которым землянам нужен новый дом. Но он не мог не винить себя за то, что делал. И в глубине души он знал, что люди ничем не более приоритетны сами по себе, чем эти инопланетяне, населявшие Кациант. И сколько угодно с экранов могли говорить, что "Мы не просили их уйти, мы лишь просили дать нам немного места, не обрекая нас на гибель", Дин знал, то, что они сделали, было наглым захватом. Герои, другие герои, чувствовали то же самое. Но они пытались забыть, не думать, спрятать эти свои переживания. Они пытались говорит о своих жёнах и невестах, которые ждали их там, на Земле. Говорили о победе, которой почему-то называли то, что сотворили. Говорили о том, как будут рассказывать приятелям и детишкам о том, как там, на другой планете. О другом цвете неба и травы, о странных животных, об огромных несолёных водоёмах, о плодах с необычным вкусом. Герои хвастались трофеями. Согласно внутреннему распоряжению каждый военнослужащий имел право забрать с собой одного Кациантийца. Кто-то вёз понравившуюся девушку, кто-то мирного жителя, которого просто стало жалко. Парочка везла медсестёр, проявивших себя очень ловкими и умными особами. А один тащил с собой сына какой-то шишки, молодого красивого паренька, так похожего на человека, что и не отличить. Кто-то собирался хвастаться перед окружающими, кто-то обзавёлся рабом, кто-то - подстилкой. Трофеи вели себя тихо. Дин не понимал, как именно, но все Кациантийцы легко говорили на английском. Не было ни акцента, ни проблем с пониманием друг друга. Более того, у Дина возникало ощущения, что этим инопланетянам и говорить-то не нужно, они читают мысли людей. И тем удивительнее и опаснее было их молчание. Трофеи ехали в отдельной части корабля, изолированной и довольно неуютной. Только тот, кого прихватил с собой Дин, был здесь, среди остальных, рядом с ним. Кациантиец по имени Кастиэль был солдатом, более того, из командного состава, а потому его не рисковали упускать из виду. Решение Дина привезти именно его многим казалось странным. Другие считали, что Винчестер хочет похвастаться тем, что сам взял этого пришельца. Дин не знал, почему поступил именно так. Кастиэль говорил редко, но веско. Он был спокоен, после того, как его взяли, не делал попыток ни покончить с собой, ни атаковать, ни сбежать. Когда Дин обращался к нему, Кастиэль отвечал спокойно и всегда так уверенно-задумчиво, что казался не пленным офицером, а многолетним философом. Дин называл его Касом и периодически демонстрировал в отношении его своё раздражение, но на самом деле относился к нему с куда большим любопытством, чем все остальные к своим трофеям. Кастиэль был красив по человеческим меркам. От людей его отличали только глаза, временами вспыхивающие голубоватым свечением, а ещё физическая сила и возможность перемещаться. Люди и сами пока не понимали, как именно работает это перемещение в пространстве. В одних ситуациях Кациантийцы могли исчезнуть даже из хорошо подготовленной ловушки, а в других - не могли сбежать от обычного отряда людей. Кас говорил про это что-то сложное и непонятное, но все надеялись, что земные учёные с этим феноменом разберутся. Вернувшись домой, Дин не пошёл на награждение. Он считал, что его не за что награждать. И с журналистами он общаться тоже не стал, ему нечего было сказать, кроме того, что с самого начала люди были не правы. Да и не хотелось ему никакой публичности. Даже странно. Когда улетал, мечтал о славе, доступных девочках и мальчиках, о боевых наградах, а сейчас от всего этого просто воротило. Вернувшись домой, он сразу повёз Кастиэля к себе на квартиру. Позвонил брату, рассказал, что жив и здоров, попросил некоторое время его не трогать. Потом, тем же вечером, напился, а к полуночи, протрезвев, явился в выделенную пленнику комнату. Потянуло на разговоры, кажется, а может, просто стало страшно одному. - Вы же не спите, да? - спросил Дин, падая спиной на кровать. Кастиэль сидел на стуле, судя по всему до прихода Винчестера он читал. У него, кажется, был интерес к литературе землян. - Не спим, - спокойно отозвался Кас, откладывая книгу и глядя на Дина просто и прямо, не как на врага и не как на владельца, а просто как на собеседника, проявлявшего к нему интерес. От этого взгляда Дину делалось ещё паршивее. - Я вот подумал, а что, если ты меня ночью... - Винчестер на мгновение задумался, словно подбирал слово получше. - Убьёшь? - Я не сделаю этого, - всё так же спокойно сообщил пришелец, и Дин по его виду понял, что на самом деле не сделает. В этом Кациантийцам можно было доверять. В отличии от людей. - Почему? Ты разве не ненавидишь меня? - Дину в глубине души хотелось, чтобы ненавидел. Чтобы сейчас скинул с кровати и избил. Жестоко и беспощадно. Пусть даже досмерти, но пусть бы он сделал это. Всё лучше, чем сидеть тут и читать книжку. - Нет, не ненавижу, - для Кастиэля, кажется, это было вполне естественно. Не ненавидеть человека. Даже такого, как Дина. - Я же убивал твоих, - кажется, Кас чуть пожал плечом. Дин почему-то пристально следил за тем, как пришелец проявляет эмоции. Ему было интересно. - Но я привёз тебя сюда. Ты мой пленник, - упорствовал Винчестер. Он сел, чтобы удобнее было разглядывать своего собеседника. - Но мог бы убить, я же солдат, правильно? - Кастиэля, кажется, тоже заинтересовал этот разговор. И Дин вдруг понял, что ему нечего на это ответить. - Скажи, а у вас есть дети? То есть вы бываете детьми, маленькими? - Дин поднялся и подошёл, теперь разглядывая свой трофей сверху вниз. - Да, у нас тоже есть дети, и мы тоже бываем маленькими, - Кас поднял свои нечеловеческие синие глаза и пристально посмотрел на Винчестера. - А почему мы никогда не видели ваших детей? - Дин положил руку на шею пришельца, пытаясь понять, есть ли у него пульс. - Потому что вы не должны были их увидеть. Наши дети сейчас уже далеко. Мы не хотели, чтобы они пострадали, - объяснил Кастиэль, не возражая против прикосновений. - Эвакуировали, - кивнул Дин. Что же, тем лучше. По крайней мере ему не пришлось видеть рыдающих сирот и раненных малышей. - А я думал, Вы сразу такими появляетесь на свет. Взрослыми то есть. - У нас многое сходно с вами. Да, мы не спим и редко едим. Но у нас тоже есть дети. И семьи. И культура. Мы тоже надеемся, страдаем, верим, думаем, - перечислял пришелец, глядя человеку в глаза. - Любим. - Любите? - Дин наклонился к самому уху своего трофея. - Расскажи мне, как любят Кациантийцы, - попросил он хриплым шёпотом. - А лучше покажи.