Dead end

Наточенное лезвие режет смуглую и упругую шею сразу, как соприкасается с ней. Едва на рукоять давят и нож тут же глубоко врезается в плоть жертвы, разорвав все слои кожи и вырвав у бедняги истошную мольбу остановиться. Захлебываясь собственной кровью, он делает последнюю попытку спастись, оттолкнув от себя напавшего, однако спустя недолгую минуту, камнем валится на землю. — Ким Намджун — мёртв, — коротко сообщает темноволосый парень по смартфону, проверяя пульс убитого. Он профессионально заметает все следы своего присутствия, а после, срезав кусок ткани с когда-то белоснежной рубашки лежащего на полу человека, бережно вытирает кровь с орудия убийства и, убедившись, что все выполнено безупречно, уходит, напоследок бросив взгляд на свежий труп. Чон Чонгук — киллер. Его профессия — убийства. От него не спастись. Лишь молиться, чтобы твоё имя никогда не оказалось у него в списке целей. И Ким Тэхён тот, кто заручился его поддержкой. Трогать Тэхёна нельзя. Смотреть в его сторону — тоже. Переходить ему дорогу — тем более. Одно слово и его личный палач Чонгук, слившись с тьмой в ночи, став тенью смертоносной, безжалостной, явит свою кару. Потому что Чон Чонгук предан как пёс и любого загрызёт, кто помешает Ким Тэхёну. — Чем тебе родной брат не угодил? — вернувшись спросил Чонгук. Убить Намджуна было легко, а вот поймать — нет. Он знал, что Чонгук у него на хвосте и пытался бежать из страны. Пытался, но не успел. Чону глубоко плевать, кого он убивает, потому что обычно это люди, заслуживающие смерти, однако Джун всё же являлся братом Тэхёна. — Ты знаешь чем, — пригубив бокал красного полусладкого, Тэхён, до этого стоявший у большого окна на пол стенки, поворачивается к Чону, взглядом передавая, что обсуждать это не намерен и, царапая дубовый паркет дорогущими туфлями, направляется к кожаному креслу. Да, Чонгук знает. Намджун вставлял палки в колёса, своим желанием отвести младшего брата от омерзительных дел. И Чонгук помнит, что Тэхён не раз предупреждал своего, по его мнению, гиперзаботливого брата. А ещё Чонгук прекрасно понимает, что сейчас должен лицезреть скорбь Тэхёна. Хотя бы малую её часть. Однако в мимике сидящего перед ним, Чонгук видит лишь одно, всепоглощающее, ничего. Но он, черт возьми, так красив. Это равнодушие словно обрамляет его, подчёркивает всю его суть, придавая ощущение идеальности. Только вот, это всего лишь ощущение. Ведь идеального не существует. Это понятие просто даёт нам представление о нашем личном совершенном, которое мы вырисовали в собственном сознании, тогда как для других таковым оно не является и вовсе. Тэхён, впервые встретив Чонгука, решил, что он идеален: профессиональный убийца, преданный защитник и, как потом выяснилось, превосходный любовник. Тэхён и сейчас так считает. Он в этом убеждён без малейшего намёка на сомнение. — У меня важная встреча через час. Ты пойдёшь со мной, — сообщает Ким, облизывая остатки алкоголя на губах.— Убьёшь его после того, как я узнаю у него все что мне нужно, — капля вина, что видимо, стекла с бокала, ярким пятном виднеется на белой рубашке. Только вот это не пятно. И оно движется, подбираясь к сердцу. Чонгук реагирует молниеносно. Едва заметив лазерный целеуказатель, он, толкнув Тэхёна своим телом, сшибает его с ног и одновременно достав пистолет, выстреливает в окно, чтобы сбить снайпера с прицела и выиграть хотя бы секунду. Большое оконное стекло разбивается и тысячи острых кристаллов рассыпается по полу. Сам Чон тоже падает на землю и затаскивает Тэ за диван. Встречная пуля, не найдя жертвы, влетает в спинку мебели и застревает среди обивки и пружин. Следующий выстрел и прямое попадание по винной полке. Натирая щекой паркет, Тэхён, которого всем весом придавливает Чонгук, наблюдает за растекающейся лужицей «Роял Демария», стоимостью около тридцати трёх миллионов вон. Тэхён уже знает, чья кровь прольётся точно так же.

***

Зацепив щипцами вату, смоченную в антисептике, Чонгук принимается обрабатывать царапины и мелкие порезы Тэхёна. Они маленькие и неглубокие, но их много: на руках, на шее, подбородке и скуле. Кое где осколки вонзились сквозь одежду. С этим Чон уже разобрался. Он аккуратно касается ватой ранки на кисти и замечает, как Тэхён сводит брови к переносице, явно ощущая дискомфорт. Чонгук берёт его руку в свои, подносит ближе к губам и тихонечко дует, стараясь убавить боль от лёгкого жжения, при этом не отрывая от Тэ взгляда. Тот, освободив свою конечность от чонгукова плена, откидывает назад его отросшую чёлку и, очерчивая разбитую бровь, спускается к скуле, а затем, чуть наклонившись и одновременно зарываясь в смоляные волосы на затылке, притягивает к себе. — Тебе помощь явно нужнее, — горячо выдыхает он прямо в губы и накрывает их своими, без напора и попытки углубить поцелуй — лишь прикосновение, необходимое ощутить. Он немного отодвигается и шёпотом продолжает, — Сейчас ты обработаешь свои раны, а затем притащишь тот мешок дерьма, что стрелял в нас и его безрассудно тупого заказчика, из-за которых пострадало твоё прекрасное лицо, — с брови Чона скатывается капелька крови, оставляя свой алый след. От злости Тэхён плотно смыкает челюсти, играя желваками. Чонгук неудовлетворённо облизывает губу и, не последовав приказу Кима обработать свои ранения, принимается убирать весь инвентарь, который использовал для дезинфекции, а затем уходит. Он возвращается в обстрелянное помещение, бросает оценивающий взгляд, прикидывая убытки, которые вредитель, несомненно, возместит в тройном размере. Скрежет стекла под тяжелой подошвой ласкает уши — Чон с полуулыбкой ассоциирует этот хруст со звуком ломающихся костей врагов. Что они не смогли здесь испортить, так это вид, открывающийся на город. Двадцать пятый этаж из окна без стекла, словно личная смотровая площадка. Сбоку расположено еще одно здание. Возможно офисное. Удачных огневых позиций больше дюжины, наверняка большая часть — ложные. Времени на проработку каждой совершенно нет, тем более Чонгук допускает, что снайперов могло быть двое, хотя возможно тогда они с Тэхёном не отделались бы одними царапинами. В голове Чонгука что-то щелкает. Он торопливо обходит алую лужу на полу, частично впитавшуюся в ковёр, который Тэхён выкупил на каком-то аукционе за баснословные деньги, достаёт свой боевой «Боуи» и вонзает его в спинку того самого дивана, что выступил спасающим щитом пару часов назад. Чон проворно избавляет конструкцию от части обшивки, выдёргивает мешающие пружины и вынимает наполнитель, предварительно тщательно прощупав. Ничего не обнаружив, он присаживает на остатки мебели. Пули нет. Чонгук сам видел, как пуля врезалась в диван, видел и входное отверстие, но выходного не было, значит она должна быть внутри. Её же не могли забрать? Вспыхнув от ярости, Чонгук цепляется обеими руками в обшивку и раздраженно разрывает её до конца. Когда от дивана остаётся только каркас, взгляд Чона привлекает кусочек металла застрявший в одной из деревянных перекладин. Он вынимает смертельную сталь и с прищуром вглядывается на выгравированные буквы. «M.Y.» — читает Чонгук, исказив лицо в хищной улыбке.