Жизнь продолжается

      Сашин мир разбивается вдребезги, рушится на сотни тысяч осколков. Слова ударяют острым ножом по сердцу, тупой болью отдаются где-то глубоко в груди. Все тело словно молнией прошибает, а внутри пустота рвет на части, заполняет каждую вену, каждую клеточку пропитывает иссиня-черными красками.       Саша задыхается и, кажется, почти умирает.       — Сань, — голос Сереги доносится глухо, почти не слышно. Время словно замедляет ход, в голове — белый шум, вокруг все как в тумане.       Саша голову на звук поворачивает, отрешенно смотрит на то, как Смолин откручивает крышку с бутылки и протягивает ему. Серега хороший. Он все понимает. Вопросами не доебывает, лишний раз по больному не бьет, только воды глотнуть дает и роняет тихо:       — Держись.       Саша держится из последних сил. Эмоций в нем нет, внутри все вспыхнуло на мгновение, опалило адским пламенем израненную душу, и в миг потухло, остались лишь тлеющие угольки. И пеплом выложить «the end», как в старых голливудских фильмах.       Он знал, что к этому все идет. Догадывался. Миллион раз прокручивал в голове сценарий, где и как это произойдет, надеялся, что не увидит собственными глазами, до последнего мысленно оттягивал момент. Момент, в который все закончится для них навсегда.       Саша знал, что так будет, с самого начала, боялся, как огня. Он не хотел.       А в жизни оказалось еще хуже, чем в мыслях. Словно кипятком в лицо плеснули, раскаленным ножом пронзили разбитое сердце.       Саша отворачивается, чтобы не смотреть. В идеале еще бы не слышать. Удалить, сжечь, уничтожить все воспоминания. Не знакомиться с ним тогда, пройти мимо, забыть. Не перезванивать и не переписываться ночами. Не целоваться под Земфиру, не греть заледеневшие пальцы горячим дыханием, не делить одну кружку кофе на двоих и не засыпать в объятиях с приевшимся «не толкайся» на губах.       Забыть бы его, словно ничего не было.       — В норме? — спрашивает Серега. Саша выпускает отравленный ядом воздух из грудной клетки и сдержанно кивает.       — Ага.       У Саши все в полном порядке. Нужно жить дальше.       Губы вздрагивают в фальшивой улыбке.       — Я так рад за него.