It hurts enough

Быть обузой нелегко. Стайлз в который раз понимает это, наблюдая за тем, как его лучшего друга — Скотта МакКолла, мутузит зарвавшийся оборотень, блохастая морда, не знающая меры. Быть беспомощным больно. Стилински отчаянно не хочет думать о том, что случится после размашистого удара битой по голове Хейла. Он жмурится, слыша треск ломающегося дерева, и выдыхает с облегчением, когда подгнившие доски пола подпрыгивают под его ногами от упавшего навзничь тела. Сын шерифа открывает глаза, растерянно смотря на оборотня, растянувшегося у него в ногах. В этот момент он может почувствовать себя гребаным Индианой Джонс, натянувшим льва—людоеда по самую глотку на свой шотган. Но вместо этого он бросается к Скотту, роняя на пол треснувшую посередине биту. МакКолл цел, как может быть иначе, если глубокие борозды царапин и рваные раны заживают на нем, как по щелчку чьих—то пальцев. — Мать твою, Стайлз.. — пораженно выдыхает Скотт. Стилински молчит, помогает тому подняться и шумно выдыхает, понимая, что с этих пор ему лучше не только закрывать на ночь окно, но и попросить у Дитона чудо—пепел. Вполне возможно, что он ещё огребет за свою выходку. Даже не «вполне возможно», а точно огребет. И МакКолл в этом случае вряд ли чем—то сможет ему помочь. — Пошли отсюда. — Стайлз тянет Скотта на выход, не смотря на вырубленного оборотня. Они покидают дом Хейлов, и только выруливая на городскую дорогу, Стилински думает, что ему чертовски повезло — вырубить здорового взрослого оборотня битой по затылку. Скотт внес свою огромную лепту в этом деле, хорошенько потрепав Дереку как нервы, так и шкуру. Стайлз даже не помнил из—за чего они сцепились, как бешенные дворняжки. Только в какой—то момент понял, что Хейл бьет на полную силу и Скотт не справляется. Откуда в том столько злости, а главное — желания, Стилински не знал. Скорее всего, Дереку просто надоел строптивый щенок, коим являлся МакКолл в его глазах. Но если до этого их перебранки доходили только до «потрепать хвост мальчишке», то сегодня это скорее было «я вырву твоё сердце голыми руками». И Стайлз искренне надеялся, что когда Хейл очнется, он не станет рубить с плеча, а задумается над последствиями своих опрометчивых поступков.. Во всяком случае, МакКолл ему ещё мог пригодиться. А вот Стайлз Стилински, сын шерифа и просто заноза в заднице, вряд ли. Поэтому, отбуксировав Скотта домой, парень на всех парах помчал в город. Переулок, в котором его всего неделю назад зажал Питер, он нашел без труда — тот находился рядом с его любимым кафе, где можно было под завязку нажраться фастфудом. На то, чтобы собраться с силами и выйти, оставив за спиной теплый салон джипа, Стайлзу потребовалось пятнадцать секунд. Больше он думал о своей участи в лапах хмурого волка, пока ехал до нужного места. В переулке было предсказуемо темно, сыро и пахло чем—то тухлым. Стилински ежился в любимой худи, вспоминая, что был в ней же, когда Питер Хейл, тот самый «безумный Хейл», который должен гнить в земле, пользуясь навязчивым вниманием червей, взял на себя обязанность Дерека «оботри спиной Стилински все стены». Правда, действовал он куда мягче младшенького, но ноющий затылок не был приятным осадком от встречи. — Эй! — Стайлз и сам не понял, когда собрался с духом крикнуть это — Большой серый волк! Альфа—самец! Красная шапочка пришла на свиданку! Слушая в ответ тишину, Стилински думал, с чего он вообще взял, что Питер Хейл будет дожидаться его в этом злачном месте. Не лучше бы было вернуться в свой джип и укатить куда подальше, пока не поздно? Пока предложение на стоянке не стало его навязчивой идеей.. Раздавшийся за спиной шорох заставляет его резко обернуться, подпрыгнув на месте. Стилински кажется, что он чуть не выпрыгнул из мешковатой худи, насколько тело сотрясло от дурного предчувствия. Но переулок пуст, он здесь один на один с мусором неизвестно какого срока давности и — это звучит довольно пугающе, если ты стоишь один в темноте, и у тебя нет с собой оружия, — полной луной, являющейся единственным источником света здесь. — Дерьмово. — подводит итог сын шерифа, шморгая носом и ежась в красной худи — Оч—чень дерьмово. Возможно, было бы ещё хуже, если бы он видел того, чей взгляд чувствует между лопаток. К Стилински в который раз приходит мысль, что он «переборщил». Но есть отвлекающий маневр, универсальное оправдание в роли его болезни и аддерола, «амфетаминового дружка»*. Он всегда может списать своё поведение на недуг. И никто не скажет, что он оправдывается. — Меня мучает один вопрос, Стайлз. — голос Питера Хейла раздается совсем близко. Сердце частит. Стилински и сам это чувствует, но не пытается успокоиться, зная о тщетности попыток. Вряд ли его вообще что—то способно успокоить сейчас. Даже аконитовые пули не являются залогом спокойствия, когда ты стоишь спиной к безумному альфе. Наверное, не такому уж и безумному, если твоя голова всё ещё не валяется в дальнем углу, рядом с пакетом из—под чипсов. — Тебе всегда верят, когда ты списываешь своё поведение на аддерол? — интересуется Хейл, наклоняясь к нему. Стайлз чувствует это, закрывая глаза, радуясь, что догадался натянуть капюшон и не ощущает сейчас чужое дыхание на шее сзади. Не видеть альфу тоже очень кстати. Можно не стараться держать лицо, кривящееся в попытке размять сведённые судорогой челюсти. — Ещё никто не сомневался. — выговаривает Стилински, почти не стуча зубами — Но ты же у нас большой страшный волк и.. Его прерывают. Сжавшаяся на плече чужая рука является весомым аргументом, если к ней прилагаются острые когти. Сын шерифа сглатывает, подавляя в себе почти неконтролируемую дрожь. Сейчас он понимает мазохистов — что—то в этом есть, в напряжении, сковывающем всё тело в ожидании удара, пощечины или клыков в плече. — Зачем ты пришел сюда, Стайлз? — спросил Питер более настойчивым тоном. Он всегда называет его по имени*. По крайней мере, делает это так выразительно, что остальные эпитеты забываются сами собой. Стилински облизывает пересохшие губы и криво улыбается, открывая глаза. Пустой переулок теперь видится ему иначе, словно длинный коридор, дорожка для марш—броска, от которого зависит твоя жизнь. Бежать следует быстро, потому что у тебя за спиной стоит злой серый волк. А впереди — спасительная машина, оплот нерушимой надежности в накатывающей со всех сторон панике. — Просить защиты от моего племянника? — интересуется Хейл, сжимая его плечо чуть сильнее, надавливая когтями на красную плотную ткань почти до маленьких дырочек — Которого ты вырубил своей битой? Стайлз не думает, откуда Питер знает о случившемся. Вполне возможно, что он следил за ними или просто прогуливался возле дома Хейлов, когда они нагрянули к Дереку с каким—то смутно важным вопросом. Да и так ли это важно теперь? Сейчас, когда он стоит посреди переулка один на один с «безумным Хейлом»?.. — Возможно, ты её получишь. — в затылок ударяет горячим выдохом, ощущаемым даже через капюшон — Смелый мальчишка. Это звучит, как комплимент и Стилински облегченно позволяет подхватить себя под локоть и потянуть куда—то в сторону, вглубь переулка, который выходит на другую сторону улицы. Он идет вслед за Питером, ощущая иррациональный прилив надежды. Наверное, не всё так плохо.