Два Королевства

Тёмная Верность бежала по улице Готического Города, крепко сжимая белую лилию в тонкой руке. Город сходил с ума. Реальность расслаивалась — стены домов, как гобелены, отрывались и хлопали на ветру. Где-то в подворотне сидел Тёмный Паж и рисовал портрет Короля, ветер срывал листы один за другим, и он начинал снова — одной линией: висок, скулу; почти до самого виска — тонкую чёрную бровь, штрихами наискосок — глазная впадина, миндалевидный контур глаза, радужка, зрачок, иглы ресниц... бровь тут же изгибалась, зрачок смотрел пристально и насмешливо, в глубине его бились волны тёмной реки. Тонкий прямой нос, контур жёстких губ, резкие скулы, чуть оживить кожу тенью — нарисованная половина рта немедленно искривляется в улыбке, глаз будто моргнул — или почудилось... Нет, смотришь прямо — не моргает... Тяжёлые тени волос — и вот их уже развевает ветер, вырывает бумагу из рук... В лицо Тёмной Верности летит ворох карт, на одной из них она замечает недорисованное лицо Короля — такое, каким хотел запечатлеть его Паж, в возвышенном сосредоточении... и тут же она видит ухмыляющуюся вторую половину на другой. Видит Пажа, сидящего за рисунком, видит Рыцаря, схватившегося за голову и бегущего по одной из улиц — уже известно, за кем. Видит себя с белой лилией, ветер бросает карту ей в лицо — и вдруг она останавливается. Под аркой стоит Король. Лицо его то возвышенно-прекрасное, то искажённо-насмешливое – кажется, приглядись — увидишь, какое на самом деле. Локтем он опирается о стену, и из точки соприкосновения по стене расползается травяной узор, во все стороны сразу. Хмыкнув, убедившись, что его заметили, он падает на стену всей спиной и складывает руки на груди. На этом месте узор тотчас расцветает крупным раскрывающим лепестки соцветием и продолжает струиться уже по-новому. Мимо пробегает Рыцарь — конечно, в поисках Короля, но даже не видит его. Верность пытается его окликнуть — тщетно, её он тоже будто не замечает. Король провожает его хитрым взглядом, иронически выгнув бровь, поворачивается к Верности и говорит — — Я хочу танцевать. Верность делает шаг к нему, уже слыша, как медленным ядом разливаются по улицам первые такты вальса. Ладонь Короля требовательно ложится ей на спину — спина прогибается, под её пальцами — тонкий шёлк и мраморная кожа, вторая ладонь в его руке, взгляд глаза в глаза, первый шаг — он опрокидывает её на себя, мир пошатнулся, второй м наступает, будто вот-вот развоплотит, третий... Весь мир теперь кружится вместе с ними — точнее, безумный ветер и кружение мира обрели гармонию, теперь они всего лишь повторяют танец, как маятник, туда-сюда, вдвоём, по одному, вдвоём... Всегда вдвоём. Верность почувствовала ритм мира — и успокоилась. Влилась в него, наполнилась блаженством, глядя в тёмные глаза ведущего — и позволила нести себя, как волны несут корабль. Музыка наполняла все уголки города, статуи, деревья и стены домов вторили ей в движении, наконец, её услышал Рыцарь — и остановился. Мир не рушится. Ещё не сегодня. Он вдруг увидел Пажа, который самозабвенно рисовал лицо Короля — спокойное, красивое, чуть склонённое в танце. И подумал о том, как же он сам хочет танцевать. О том, как бы это могло быть — белые локоны, гордый поворот головы, нездешнее сияние... Поток ветра обходил его, не тревожа — а он всё стоял, стоял на месте...