Смертельная любовь

Я недовольно переворачиваюсь на другой бок, протягивая вперед руку, но нахожу лишь пустое место рядом. Открываю глаза и поворачиваю голову на звук тихого шуршания, замечая мольберт напротив кровати и сосредоточенно рисующего Ника. — Спи, — коротко произносит гибрид, но я его не слушаю, вставая с постели, прикрываясь простыней и подхожу к мужчине. — Не могу, — отрицательно качаю головой я, проводя пальцем по черному пятну краски на шее гибрида. — Через три часа я должна быть в аэропорту и бежать от сюда как можно дальше. Мужчина не отвечает, продолжая рисовать и я, наконец-то, смотрю на картину, на которой изображена блондинка лежащая на кровати и серый волк, сидящий рядом с ней. Я тихо хмыкаю, подходя к шкафу и беру одну из рубашек Ника, сразу же надевая её. — Тогда тебе нужно поспешить, — произносит Ник, откладывая кисть в сторону. — Элайджа скоро вернется и не думаю, что он будет слушать твои объяснения. — Не беспокойся, любовничек, — хмыкаю я поднимая с пола тонкий ремешок, единственное, что осталось от моего вчерашнего платья. — Не забудь убрать это тряпьё, — киваю на красную тряпку, ещё вчера бывшую красивым платьем. — И спрятать картину, а то девушка подозрительно напоминает меня! — Не беспокойся, я её уничтожу, — Ник подает мне туфли на шпильках и обводит большим пальцем контур моих губ. — А главный твой портрет на всегда останется в моем сердце… Я подаюсь вперед, впиваясь в губы первородного жарким поцелуем и обнимаю его за шею, притягивая как можно ближе к себе. Майклсон подхватывает меня за бедра, заставляя обнять его талию ногами, и прижимает к ближайшей стене. Наш поцелуй это настоящий бой, который не закончится, пока бьётся мое сердце и мы оба это понимаем, от чего каждая наша встреча наполнена всё большим азартом и страстью. Я закусываю нижнюю губу мужчины, слегка оттягивая её и останавливаюсь, выбираясь из цепкой хватки гибрида. — Мне пора, — тихо шепчу я, легко целуя Ника и убегаю, на вампирской скорости. Первородный прав, с минуты на минуту может вернутся Элайджа и тогда я лишусь самого дорогого, что есть у меня — жизни, за которую я борюсь вот уже почти восемь веков. Элайджа Майклсон — самый благородный первородный вампир, который, к моему великому сожалению, никогда не прощает предателей.

***

Ник усмехается, когда за вампиршей захлопывается дверь, а спустя пять минут возвращается брат. Пожалуй, его маленькая Королева вовремя сбежала, оставляя после себя тонкий аромат дорогих духов. Гибрид накрывает только что законченную картину, которую он точно не уничтожит, и кидает платье блондинки в камин, скрывая следы вчерашнего вечера. — А я думал, что застану здесь труп очередной твоей жертвы, — хмыкает Элайджа, как всегда в безупречном костюме, вот только на вороте белоснежной рубашки Никлаус замечает следы алой крови. — Ну, видимо, этой ночью труп оставил другой Майклсон, — отвечает на издевку брата гибрид. — И что же сделала эта бедняжка? — Оказалась блондинкой, с зелёными глазами, а звали её… — Элайджа ненадолго поджимает губы и Клаус замечает, как крепко брат сжимает кулаки. — А звали её Инга. Никлаус усмехается, прекрасно зная о ненависти брата ко всем девушкам, которые напоминают ему о предательнице-жене. — Тебя можно назвать маньяком, — язвит Клаус, подходя к брату. — Так безжалостно убивать всех девушек, которые напоминают тебе о жене… — Ещё одно слово об этой твари, — зло шипит Элайджа, сжимая кулаки, а под его глазами появляется сеточка черных вен. — Спокойно, брат, — усмехается Клаус, легко ударяя брата по плечу и выходя из комнаты. В гостиной он находит разбитую бутылку любимого виски и небольшой клочок бумаги исписанный красивым, каллиграфическим почерком. «Ник, надеюсь, что мы ещё встретимся и мой муж не убьёт меня до того момента. Ты всегда можешь найти меня на нашем месте. С любовью, твоя И.М.» Первородный усмехается, сминая записку и кидает её в камин. Его Королева ещё не попрощалась, а это значит, что они ещё обязательно встретятся.

***

Осло, 1213 год, 13 декабря Впервые я осознала, что смотрю на брата своего мужа, шесть лет назад, когда он, измазанный в крови очередной жертвы завалился в библиотеку, где я коротала дни в одиночестве. Он ничего не спрашивая и не говоря просто лег рядом на диван, пачкая его кровью. — Я не помешаю, — говорит, тогда ещё, вампир и это звучит скорее как утверждение, а не вопрос. Он лежит не двигаясь и, наверное, даже не дыша, но я все равно не могу сконцентрироваться на книге. Взгляд постоянно проскальзывает по Никлаусу и я встаю, когда замечаю, что он тоже смотрит на меня. — Я… Пойду прогуляюсь, — мямлю я и быстро выхожу из библиотеки, даже не слыша тихий вздох вампира. Второй раз это происходит на балу, где я, танцуя со своим мужем, смотрю на Ника в компании незнакомой, хихикающей брюнетки, искренне надеясь, что она не доживет до утра. Элайджа ласково проводит пальцами по моей щеке, заставляя посмотреть в его глаза. — Ты на что-то обиделась? — спрашивает Элайджа и я рисую на лице улыбку, совершенно не искреннюю, и пытаюсь придумать ответ. — Мне не понравилось, как ты смотрел на ту брюнетку, — киваю в сторону танцующей девушки, той самой с которой танцует Ник. Она ещё не знает, что не доживет до утра, а все потому что я — тварь, обманывающая ради своей выгоды, а Элайджа искренне верит, что обязан исполнять любые мои капризы. Поэтому я не удивлена, когда муж возвращается под утро, в окровавленной рубашке и с очередным колье, которые он дарит мне всегда, когда я выставляю его виноватым. В третий раз я не помню, как все произошло. Был бал, на котором я разговорилась с молоденькой ведьмой. Я даже не заметила, как она подсыпала мне в бокал порошок, который, видимо, и решил мою судьбу. Просто в один момент я танцую с Ником, а в следующую секунду — он рвет мое платье и целует меня в шею. Я выгибаюсь от удовольствия, разрывая его рубашку и царапая ногтями грудь вампира. Вампир проводит клыками по моей шее, заставляя мурашки пробежать по позвоночнику, и целует меня в губы. — И что ты нашла в моем брате? — спрашивает Ник, рукой расчесывая мои волосы, спустя час. Я не отвечаю, пытаясь задушить внезапно проснувшуюся совесть, которая вопит о том, какая я тварь, раз посмела изменить своему мужу с его братом. Хотя, взгляд застывшего в дверях Элайджи намного красноречивее моей совести, а ведьма, за его плечом выглядит очень даже довольной. В ужасе я смотрю, как завязывается драка между братьями. Всего миг, отведенный на раздумья, и я уже исчезаю из особняка, прекрасно понимая, что Элайджа мне этого никогда не простит. Катерина Петрова единственная, кто смог сбежать от Майклсонов? Значит вы никогда не слышали о Инге Майклсон, неофициальной Королеве первородного гибрида и первой в списке смертников Элайджи Майклсона.