Я не могла ему помочь

      Больница. Палата с белыми стенами, белым потолком и когда-то таким же белым, а теперь светло-серым полом. Такого же цвета дверь с маленьким стеклянным окошком. Некоторого разнообразия в цветовую гамму палаты приносят немногочисленная деревянная мебель: стол, стул, кровать (с белой подушкой и светло-серым одеялом) - и пациент со своим питомцем.       Юный алхимик Вэриан, привыкший к разноцветным химическим веществам, теперь сидел на кровати в ожидании врача и тусклыми голубыми глазами смотрел в никуда. Его енот Рудигер тихо дремал на коленях хозяина.       В такие непродолжительные минуты полосатый зверёк старался хоть немного поспать и поесть яблок, которые доктора клали для него в серую мисочку. Вэриан не ел яблоки. Однако этот факт не делал жизнь енота легче, ведь маленькому зверьку приходилось прятаться под кровать от хозяина, когда у юного алхимика случались вспышки гнева, и успокаивать Вэриана ночью.       Каждую ночь подросток метался во сне по всей кровати и кричал. Когда это происходило, Рудигер быстро забирался на кровать, ложился на грудь хозяина, подставляя шёрстку под руку Вэриана. Поглаживая своего питомца, подросток успокаивался и лишь тихо плакал, тихо звал отца. Просыпаясь в печальном настроении, Вэриан всегда помнил свой грустный сон, который видел каждую ночь в течение месяца. Юный алхимик ссорится с отцом, через мгновение Квирин отталкивает сына и попадает в плен волшебного янтаря, затем слова принцессы, что она не может помочь из-за каких-то трудностей королевства, и отец в янтаре, слёзы и крики по попавшему в беду отцу.

***

      Вэриан просыпался рано утром, видел встревоженный взгляд заботливого енота и обеспокоенной медсестры, которая вежливо задавала юному алхимику вопросы, например, как его самочувствие. Подросток неохотно отвечал на эти вопросы, слегка улыбаясь, чтобы утешить Рудигера. До расспроса медсестра клала на стол завтрак для Вэриана, который, как правило, оставался нетронутым, и пару яблок для енота, а после уходила из палаты. Юный алхимик какое-то время печально смотрел ей вслед, потом подходил к столу и недоверчиво рассматривал то, что ему оставили на завтрак. Если подросток чувствовал сильный голод, то не отказывался немного поесть. Однако чаще всего Вэриан всё же не ел завтрак, даже если его уговаривали врачи или Рудигер делал трогательные попытки покормить хозяина, как когда-то юный алхимик кормил его. Так однажды енот взял одно из яблок и положил фрукт на руку Вэриана, но у подростка случился очередной приступ гнева. - Нет, Рудигер, полосатый предатель! - крикнул мальчишка, бросая яблоко в енота. Рудигер ловко увернулся и спрятался под кровать.       Когда юный алхимик успокоился, серый зверёк вылез из-под кровати, но яблоко не взял. Не взял фрукт и Вэриан. Яблоко так и лежало на полу, пока не испортилось и его не выбросил кто-то.

***

      После завтрака всегда через какое-то время приходил лечащий врач и две юные медсестры. Девушки обычно тихо стояли рядом с кроватью больного, пока доктор задавал вопросы и рассказывал о вреде мести, отчего у Вэриана часто возникал вопрос, зачем к нему ходят эти медсёстры. Вопросы и рассказ были на удивление стандартными, и юный алхимик знал всю процедуру почти наизусть. - Здравствуй, Вэриан,- говорили врач и медсёстры, заходя в палату. - Здравствуйте,- недовольно отвечал подросток. - Как ты себя чувствуешь?- спрашивал доктор с доброй улыбкой (это казалось юному алхимику лицемерием). - Хорошо, спасибо,- всё также недовольно отвечал пациент.       Дальше следовал осмотр, а затем разговор. - Ты же понимаешь, что месть не исцелит твою душевную рану. Прости принцессу и себя за это происшествие. - Простить за это происшествие?! - яростно кричал Вэриан. - Мой отец в нерушимом янтаре, а вы мне говорите: "Прости!" - Вэриан, ненависть не поможет. Подумай, что будет с твоим отцом, когда он узнает, что с тобой случилось, каким ты стал...       Врач, к сожалению, никак не мог понять, что эти слова приводят к приступам гнева. Доктор пытался успокоить и помочь бедному мальчику, но его случай был слишком сложен и неоднозначен для врача. Доктор с трудом успокаивал ребёнка во время приступов. Нередко приходилось использовать различные лекарства (хотя в палату юного алхимика запрещалось приносить химические препараты из-за того, что Вэриан мог попытаться использовать их, чтобы сбежать). Через какое-то время подросток успокаивался и врач с медсёстрами уходил.

***

      Тогда Вэриан погружался в грустные размышления. К сожалению, здесь он не мог заниматься любимым делом - алхимией. Не мог он и порисовать или почитать книжку. Он не мог спать из-за кошмаров. Он даже не мог посмотреть в окно на улицу, потому что оно было слишком узким, чтобы даже Рудигер не мог вылезти наружу.       Однако даже мысли были опасны здесь, ведь мог случиться новый приступ, о чём Вэриан прекрасно знал. Он уже давно понял, что за ним постоянно следят гвардейцы. "Через зеркала смотрят, - думал юный алхимик.- Так они меня видят, а я их нет."       Через какое-то время приносили обед. Понимая, что нужно есть, чтобы выжить, Вэриан съедал немного супа и салат, считая это самым полезным для поддержания здоровья и жизненных сил. Подросток до сих пор считал, что только он может спасти отца, но для начала нужно придумать план побега и спасения Квирина из янтаря (обдумыванием планов юный алхимик, как правило, и занимался до обеда).

***

      После обеда наступало время посещений. Посетителей у сумасшедшего алхимика было, на самом деле, много. Часто приходили, расспрашивали о Вэриане и даже подходили к окошку король и королева, Кассандра. Капитанская дочка нередко целыми днями дежурила у палаты и даже прибегала к Вэриану по ночам и гладила его по голове, если медсёстры не спешили успокоить мальчика. Об этом Вэриан, к сожалению, даже не догадывался, поэтому часто обижал Кэс, когда она подходила к окну во время посещений. - Ох, подумать только, - колко начинал мальчишка, подходя к окошку, - кто решил навестить безумного алхимика-преступника? Неужели железная леди Кассандра? - Вэриан,- смущённо начинала Кэс, с сожалением осознавая, как изменился бедный мальчик. - Что, Кэсси? - причиняя дополнительную боль, говорил он. - Как твои дела?       Кэс в ответ лишь печально опускала глаза. - Что? - продолжал задираться Вэриан. - Разочарована видеть меня таким? Меня! Того, кто был готов на всё ради тебя, Кэсси! - Вэриан, пожалуйста, прекрати! - с трудом сдерживая слёзы, умоляла Кассандра. Даже воительницы знают, что такое боль. Ведь в глубине души Кэс давно знала, что любит несчастного парня. - "Вэриан, пожалуйста, прекрати!" - смеясь, передразнил юный алхимик. - Неужели тебе не всё равно, что со мной стало, железная леди?       Кассандра помотала головой: - Конечно нет! - Тогда почему ты не помогла мне ТОГДА! Когда мне была так нужна помощь! - закричал во весь голос Вэриан, отчего Рудигер задрожал под кроватью. - Ты же знаешь, что ТОГДА я не могла помочь! - почти кричала дочь капитана, стараясь делать голос как можно твёрже. - Всё королевство было в смертельной опасности! Рапунцель не справилась бы одна! - Не произноси при мне это имя! - зашипел юный алхимик, не в силах больше кричать. - Уходи, Кассандра, я знаю, что ты уже не рада, что посетила безумного преступника.       Он был отчасти прав. Девушке всегда было неприятно такое общение со стороны того, кто любил её и кого полюбила она. Но почти каждый день она всё равно приходила к нему, порой незаметно, чтобы сцена не повторилась, иногда открыто в надежде, что Вэриану лучше. Однако агрессия в адрес капитанской дочери не прекращалась, и воительница уходила и, оставшись наедине сама с собой, тихо плакала, глядя на кассандриум в руке...

***

      Часто интересовались состоянием юного алхимика и сам капитан гвардии, скрывая сочувствие маской ответственности за безопасность королевства, и Юджин. Иногда приходили и другие жители Короны: кузнец Ксавье, Ланс и другие бывшие преступники, дядя Монти... Но самой частой посетительницей была принцесса Рапунцель, что, как нетрудно догадаться, очень раздражало Вэриана. - Ваше Высочество, Вы снова здесь, - часто слышал Вэриан удивлённый голос врача, с ненавистью понимая, кто пришёл. - Да, - тихо отвечала златовласая принцесса. - Но разве Вы не должны были отправиться в путешествие? - вежливо, но немного взволнованно спрашивал доктор. - Да, я скоро отправлюсь в путь, - говорила Рапунцель, - но нужно закончить приготовления к дороге и завершить кое-какие дела. - Понимаю, - печально опуская голову, говорил врач.       "На меня намекают," - думал Вэриан, отворачиваясь к стене. Рудигер тихо залезал на кровать и аккуратно дёргал хозяина за рукав рубашки. - Рудигер, садись ко мне на колени, - немного приободряясь, говорил юный алхимик. - Как он? - видя эту сцену через зеркало, шептала принцесса. - Плохо, его состояние не улучшается, - тихо отвечал врач. - Мне кажется, ему становится только хуже. И я не знаю, что делать. - Это очень грустно, доктор, - едва сдерживая слёзы, говорила принцесса так тихо, как только могла. - Я знаю, доктор, Вы делаете всё, что в ваших силах, но этого недостаточно. Может, мне стоит поговорить с ним. - Ваше Высочество, я боюсь, что это ещё больше ухудшит ситуацию! - шептал шокированный словами принцессы врач. - Вы очень добры, принцесса, но Вэриан ненавидит Вас! - Я знаю, что это рискованно, - шёпотом отвечала Рапунцель, вкладывая смысл в каждое слово. - Но доктор, может, если я расскажу ему всё, смогу помочь. - Рапунцель, - снисходительно говорил врач, словно учил маленькую девочку, - Вы меня, конечно, простите, но это очень наивное предложение.       Разговор продолжался ещё какое-то время. Всё это время Вэриан сидел отвернувшись от окна и прислушивался к разговору. Порой мальчик ложился и притворялся, что спит. Он не знал, что Рапунцель уже видела приступ алхимика, когда тот спал. Это произошло случайно, в первый день Вэриана в больнице.

***

- Здравствуйте, доктор. Это вы лечите юного алхимика Вэриана? - спросила принцесса, когда впервые пришла навестить того, кто чуть не убил её и всю её семью, всё королевство. - Того мальчика, который чуть не погубил всё королевство? - уточнил врач, чем очень удивил принцессу. - Он просто четырнадцатилетний подросток, попавший в беду. - Да, я согласен с Вами, принцесса, - попытался исправить ситуацию доктор. - Просто не каждый день приводят пациента в наручниках.       Но Рапунцель теперь лишь недоверчиво смотрела на врача. - Как вы сможете помочь ему, если считаете его преступником? - спросила златовласая принцесса доктора, не глядя на него, и направилась в сторону лестницы на второй этаж, где находилась палата Вэриана. - Простите меня, Ваше Высочество, - голос врача стал серьёзным. - Я знаю, что не должен был так говорить. Тем более мальчик серьёзно болен... - Что с Вэрианом, доктор? - обернувшись, спросила Рапунцель, но не успел доктор ответить, как всю больницу пронзил душераздирающий крик. - Вэриан? - с трудом спросила ужаснувшаяся принцесса. - Да... - врач не успел закончить объяснения. Рапунцель, услышав подтверждение своих страшных подозрений, тут же помчалась вверх по лестнице. Принцесса бежала так быстро, что создавалось впечатление, будто её босые ноги не касаются ступенек. За Рапунцель с трудом поспевал врач, пытающийся объяснить златовласой, что происходит. Но принцесса волновалась, а точнее боялась за того, кто был ей и другом, и врагом. Поднявшись по лестнице, она пробежала мимо гвардейцев и, не слушая их предупреждений, приблизилась к самому окошку.       То, что увидела Рапунцель, шокировало её. Испуганная принцесса, прожившая почти 18 лет в башне, не зная настоящего мира, теперь со слезами отчаяния и вины за происходящее наблюдала, как бедный больной мальчик метался по всей кровати и громко кричал: "Отец! Нет!" Обеспокоенный енот, который, скорее всего, до этого спал, устав от ночных событий не меньше хозяина, быстро вылез из своего укрытия и полез на кровать. Неожиданно златовласую принцессу кто-то попросил отойти в сторону. Это была молодая медсестра. Рапунцель, ещё не пришедшая в себя от увиденного, почти интуитивно сделала шаг в сторону, и медсестра вбежала в комнату Вэриана. Девушка пододвинула стул к кровати и начала гладить пациента по голове. - Ваше Высочество, с Вами всё в порядке? -спросил обеспокоенный происходящим врач, приближаясь к окошку и затем стараясь увести принцессу в сторону. Но Рапунцель со словами: "Помогите ему!" - оттолкнула доктора и продолжала смотреть. - Я пока не знаю, как ему помочь, - ответил врач, пока один гвардеец помог доктору отвести заплаканную принцессу подальше от окна. - Помогите ему! - рыдала Рапунцель, пока врач пытался убедить её, что делает всё возможное, чтобы помочь Вэриану. - Идите к нему! - умоляла принцесса.       Доктор послушался её. Когда он зашёл в комнату, Рапунцель подбежала к окну. Немного успокоившись, принцесса спросила гвардейца: - Такое уже было? - Да, Рапунцель, - ответил он. - Вчера ночью. Думаю, это происходило ещё до того, как Вэриан попал сюда. "Ты обещала!" - Рапунцель так и не поняла, услышала она или вспомнила эти слова мальчика. - Это всё из-за меня! - вновь заплакала златовласая. - Принцесса, Вы ни в чём не виноваты, - пытался утешить гвардеец. - У Вас не было выбора. Вы сделали всё, что могли. Рапунцель обняла гвардейца, а через минуту вытерла слёзы и решительно сказала: - Я должна ему всё рассказать. - Ваше Высочество, сейчас не лучшее для этого время. Подождите, пока ему станет лучше. С тех пор Рапунцель почти каждый день проводила от 15 минут до получасу в больнице.

***

      Однажды Вэриан обратил внимание на то, что все его посетители приходят не одновременно, словно существует какое-то расписание для каждого посетителя. Конечно, это было не так, и некоторые посетители виделись в больнице и знали, к кому пришёл знакомый. Но те, кто подходил к самому окну в палату, всегда подходили к комнате Вэриана одни.

***

      После времени посещения приносили ужин. Юный алхимик, считая ужин сытным, съедал немного мяса и овощей. После ужина к Вэриану снова приходил врач, снова спрашивал о самочувствии пациента, снова проводил осмотр и снова пытался оказать бедному подростку психологическую помощь. Это, обычно, только сильно раздражало юного алхимика, и доктор уходил.

***

      Однако после этого Вэриан часто слышал, как кто-то играет на флейте. Это успокаивало мальчика. Он садился на кровать или на пол у окна на улицу, облокачиваясь о стену, закрывал глаза, поглаживал Рудигера, сидевшего на коленях, и вспоминал, как хорошо ему было, когда играла на флейте его мама. Тогда Вэриан был так счастлив! Он был не одинок: у него была любящая семья.       Теперь же подросток представлял, что этот неизвестный музыкант - его мама, хотя и знал, что это невозможно. Первое время, правда, Вэриан считал музыку плодом своего больного воображения, однако вскоре догадался, что врач и медсёстры тоже её слышат. Но мальчик не знал, что именно они попросили музыканта играть на флейте, заметив, как повлияла мелодия на юного алхимика, когда в честь победы над ним устроили самый настоящий праздник. Сначала медработники сильно испугались, когда увидели Вэриана на полу у окна, но их тревогу рассеяла тихая и немного наивная просьба четырнадцатилетнего мальчика: "Пожалуйста, тише: мама на флейте играет". Конечно, Вэриан тогда был в таком ужасном состоянии, что, если бы он услышал свои слова позже, посчитал бы себя безнадёжно больным человеком. Однако эта ситуация дала врачу и медсёстрам надежду, что звуки флейты помогут исцелить душевные раны мальчика, и это немного помогало. Несколько раз в неделю в больницу приходил музыкант, игравший на празднике, и исполнял незамысловатые произведения. Вид больного мальчика заставлял музыканта плакать, но надежда на то, что музыка лечит беднягу, заставляла снова и снова исполнять одни и те же мелодии. Чтобы Вэриан не догадался, что это способ лечения, музыкант приходил не каждый день и даже не в определённом порядке, а доктор после каждого выступления говорил, когда прийти в следующий раз.

***

      После музыкотерапии наступало "время чистоты". В палату приносили таз с водой, мыло и ширму, что очень радовало Вэриана, так как какое-то время за ним не следили гвардейцы, хотя и без присмотра он не оставался.       А потом наступало время ночного сна. Мальчик неохотно ложился в кровать, закрывал глаза и надеялся, что на этот раз не увидит свой ночной кошмар.