Голос

Мерзкое чувство отвращения к самому себе накатывает удушающей и жаркой волной и оседает жгучей кислотой на дне желудка, перемежаясь с болезненным возбуждением. У Зеницу стоит на голос, звучащий из динамика барахлящего смартфона. Это голосовое сообщение из их общей беседы, танджирова запись с помехами в виде шуршащей одежды на заднем плане. Зеницу трётся стояком о постельное бельё, представляя, как с чужих плеч соскальзывает легкий белый хлопок рубашки, как щёлкает пряжка ремня и чуть спадает край брюк, открывая вид на линию роста волос. Вязкая слюна капает с губ на подушку, стоит представить Танджиро, который стоит в одном нижнем белье и смотрит невинными-винными глазами прямо на Агацуму. — …Кстати, ты сделал домашнюю работу по физике, Зеницу? Неловко просить, но, в общем, у меня тут сложности с третьим заданием и… Голос у Камадо ненавязчиво-сладкий, не такой, как карамельная патока Шинобу-семпай, а будто сахарная вата, легко касается барабанных перепонок, доводя гиперчувствительного Зеницу до наслаждения и… закономерных проблем. А ещё надо ответить на сообщение. Так будет правильно, совсем не подозрительно и максимально вежливо. Когда разговор заходит о Танджиро, Зеницу старается употреблять уважительный суффикс и ни в коем случае не фамильярничает даже наедине (особенно наедине). Лишь дома… можно отважиться, отбросить нагромождения условностей и позволить имени сорваться на полувздохе. Дрожащие пальцы кое-как попадают по сенсорным буквам, то и дело промахиваясь, и вместо обычного ответа у Агацумы выходит невнятное «дв слелпл». — Моницу, запиши голосовуху, а то нихера непонятно! Иноске в принципе всегда непонятно, потому что он книги не любит и от того печатает медленнее всех, а читает ещё хуже. В большинстве своём от него можно дождаться лишь пары слов или текстового мема длиною в одно предложение. И, конечно же, он будет злиться из-за безграмотных и потому более неясных сообщений, заставляя наговаривать то же самое в микрофон. Но Зеницу не может. У Зеницу дрожащий голос, срывающийся на полустоны, всхлипы и жалкий скулёж, и стояк на бесподобный голос Танджиро. Поэтому он с трудом редактирует сообщение и отправляет его ещё раз. — Моницу, ты — упертая задница. — Ох, так ты сделал? — оживает на том конце Танджиро. — тогда можешь хотя бы проконсультировать по поводу решения? Пожалуйста, Зеницу, у меня всегда не ладилось с этими формулами! «Пожалуйста, Зеницу». «Пожалуйста». «Зеницу». Сил хватает только ответить, что он скинет решённую задачу позже (гораздо позже), заблокировать телефон, упасть на кровать, сжавшись в комок под одеялом и просунуть руку за пояс домашних штанов. Зеницу отвратительно от себя самого и охуенно от Танджиро… вого голоса. Да. Только от голоса.