Право обладать

Пальцы сжимают его скулы со всей силы, ногти впиваются в кожу, а из груди рвётся утробное рычание. Пульс учащается до предела, желание прижать чужое тело к стене становится невыносимым до дрожи в коленях, но он борется с собой, заставляя непослушное тело оставаться на месте. Ещё немного – и его не хватит. — Гаара, тебе не кажется, что это слишком? — Взгляд светлых глаз разрывает пространство в клочья. — Я тебе никогда повода не давал, так что вдруг на тебя нашло? — Заткнись, Хьюга. Неджи смотрит холодно, со злостью и лёгким презрением, из-за чего хочется харкнуть ему в лицо, хорошенько дать в прямой породистый нос, оставив на его месте кашу из хрящиков, кожи и крови, и грубо оттрахать, пока крышу не снесёт окончательно. Белое кимоно уже наполовину снято – ещё по дороге в резиденцию Казекаге он еле сдерживал своё возбуждение и обошёлся лишь им, когда они заходили в его кабинет. Потому что это его Хьюга. Его тело. Его право. — Да как ты смеешь. — Неджи тяжело дышит. Губы белеют, а челюсти сжимаются, отчего через тонкую кожу проступают желваки. Рука на высоких скулах всё ещё больно давит и – Гаара уверен – оставит после себя бордовые следы как минимум на неделю. В паху долбится дикое желание, выдохи становятся резче, и Гаара подаётся гибкому телу навстечу, всё же зажимая его между собой и стеной. Голова Хьюги ударяется о бетон с глухим стуком, тот шипит, уже начиная складывать печати, но тот его останавливает, фиксируя руки по бокам одним быстрым движением. Не вырвется. Никогда. — Как ты посмел с ним так себя вести? Гаара переходит на почти-шипение, обдавая острую скулу жгучим дыханием, серые глаза Неджи сужаются – и ему начинает казаться, что их стальной взгляд царапает кожу на его запястье и лице. Хьюга морщит нос будто бы от вони и срывается на провокацию в очередной раз, плюя на манеры и постоянно ровный тон, стараясь содрать кожу на руках своего визави как можно больнее: — Сукин сын. Он знает, что ему за это будет, но продолжает с завидным барану упрямством долбиться в стеклянную стену терпения Гаары. Тот лишь скользит взглядом по своим рукам, любуясь контрастом бледной кожи и длинных красных полос от отросших ногтей, и ему это начинает нравится до боли в упирающемся в плотную ткань штанов члене. Хьюга это замечает и со злостью сжимает челюсти, выдыхая почти со свистом: — Отвали, извращенец. Гаара зол и возбуждён. Внутри поднимается монстр, в висках бьёт пульс, и он прижимается к поджарому телу, по-хозяйски запуская руку в штаны Неджи, опускаясь по пояснице ниже и оглаживая упругую напряжённую ягодицу, отчего Хьюга кривится и притягивает его за ворот к себе, до боли кусая твёрдые губы. Гаара пускает его в рот, наваливаясь всем телом, пытается вжираться как можно глубже и сдёргивает его штаны вниз, возбуждённо выдыхая через нос, но с удовлетворением понимая, что у Хьюги стоит. — Какого хуя ты без белья? — На этот раз Гаара рычит, и смутные сомнения по поводу того, хочет ли он его сжечь, сразу отпадают. — Тебя не ебёт, пидорас, — неосторожно слетает с губ Неджи, и его резким движением разворачивают к стене, до хруста прогибая в пояснице и заставляя охнуть от резанувшей позвоночник боли. Гаара, приближаясь, горячо выдыхает и очерчивает упругий хрящик уха языком, кусает, втягивая в рот, целует за ухом, Хьюга извивается и упирается лбом в стену. В голове нереально шумит. Горячие ладони ощущаются не менее горячей кожей на стальном прессе, но кажутся непомерно раскалёнными; кожа вмиг становится чувствительней в разы – рецепторы будто разом сходят с ума – и шершавые пальцы достигают соска, сжимая его сильнее, чем обычно. На шею опускаются жадные губы, язык влажно скользит, собирая капельки пота, лаская нежно и горячо одновременно, а затем Неджи вздрагивает как от ожога – все аккуратные прикосновения вмиг сменяются резким и больным укусом, и Гаара самую малость ослабляет давление зубов, но ничуть не свою хватку, параллельно стягивая с себя плотный пояс – Неджи вздрагивает от шороха его штанов, скинутых на пол, – и плюёт в ладонь, разводя бледные ягодицы. В глазах темнеет, стоит лишь Гааре коснуться Хьюги, он торопливо смачивает член, не слишком заботясь о том, будет ли он смазан полностью, и упирается во влажную и тугую дырку, обхватывая Неджи чуть выше его стояка. Сердце колотится внутри грудины, Гаара хочет передать его учащённые удары через чужую бледную и тонкую кожу, через рёбра, что чуть прогибаются под его весом внутрь, через тренированные мускулы, что сейчас напряжены и проступают лёгким рельефом. Хьюга шумно дышит и упирается щекой в стену, собирая выступы, которые жгутся и оставляют на ней красные отметины, и неторопливо подаётся задом в попытке насадиться, но его толкают вперёд, и в следующее мгновение рычит уже он, потому что чувствительная головка болезненно упирается в неровности стены. Он сжимает зубы – Гаара слышит щелчок – и старается лягнуть его, но все его попытки остаются всего лишь попытками. — Знаешь, было бы охуенно драть Хьюгу средь бела дня на улице, — почти нежно тянет Гаара, запуская пальцы в длинные каштановые волосы. — Можем продолжить там, если тебе не нравятся здешние текстуры... — Захлопни ебало, — кидает Неджи, но в следующую секунду жалобно мычит сквозь сомкнутые губы: чужая рука выкручивает сосок, а головка входит наполовину внутрь. — Что сказал? — Пальцы сдавливают бледное горло, а член входит глубже. — Что слышал, — сипло выдыхает Хьюга. По коже пробегают мурашки от хрипа во всегда ровном, но теперь звучащем обрывочно голосе, давление в члене контролировать больше не остаётся сил, и Гаара наматывает длинные каштановые волосы на кулак, прогибая Хьюгу в пояснице до полного затекания абсолютно всех конечностей. Неджи, прерываемый хрустом своих позвонков, протяжно стонет от боли и насаживается на член глубже, послушно посасывая скользнувший в рот большой палец Гаары, перехватившего его за щеку, и сам начинает движение, прикрывая глаза и будто бы вслушиваясь в пока ещё совсем тихие шлепки. Гаара вытаскивает палец из его рта и сжимает скулы, останавливается, отчего Хьюга недовольно мычит, и врывается в тело одним слитным толчком, вновь вжимая его лицом в стену. Шипение раздаётся незамедлительно и доставляет отдельный поток удовлетворения для его эго наравне с гладкими длинными волосами на кулаке, ведь трахать Неджи просто божественно, и он не может не ускорить темп, а Хьюга подставляется, ведь ему нравится быть его сучкой – вечно недотраханной, строптивой, готовой стелиться под него и его член в каждую минуту везде, где только можно, но он же, пидорас ебанный, уважаемый, вечно ровный человек, — и в следующее мгновение он, этот самый уважаемый серьёзный человек, чуть ли не течёт, как последняя сука, плавясь под резкими толчками и руками, делающими его тело невероятно послушным, готовым на любую мелочь и прихоть, лишь бы не кончалось это охуенное чувство более сильного, жёсткого и грубого Гаары сзади. Рука Демона грубо и смазанно ложится на горячий член Неджи и начинает двигаться в такт его движениям, обрисовывая пальцами уретру и шершаво потирая уздечку, отчего Хьюга всхлипывает и скребёт ногтями по стене, выгибая спину и обессиленно опускаясь вниз, но Гаару это не устраивает, и он до боли оттягивает его голову за шёлковые волосы на себя, насаживая податливое тело с ещё большей злостью. Невольно пробегает мысль, что, кажется, он вырвал несколько волос из дохера умной высокородной башки, а после усмехается. По кабинету раздаются влажные и резкие шлепки, болезненные хрипы и полустоны Неджи, с губ Гаары срываются еле заметные резкие выдохи, что рассыпаются так и не дойдя ни до чьих ушей. Проходит целая вечность, прежде чем Хьюга вскрикивает под умелыми руками и изливается ему в кулак, отчаянно стараясь вцепиться хоть во что-то, чтобы не потерять небо и землю от нахлынувшей волны, но руки Гаары держат надёжно и крепко, пока он сам продолжает вбиваться в горячую плоть. Спустя какое-то время и его мозг будто парализует, а мышцы разом решают попрощаться с их хозяином по-английски, и он заваливается на успевшего оклематься Неджи, ощущая щекой влажную от пота спину. Затем нежно целует его куда-то в шею. — Ты бы повежливее разговаривал, — шутя тянет Хьюга и разворачивается к нему лицом, откидывая одежду подальше. А Гаара ухмыляется и накрывает его губы своими, ощущая невероятную лёгкость и никуда не пропавшую влюблённость в Неджи спустя столько лет.