Falling from height

— Джеймс... Так меня называли друзья. За долю секунды огонек в глазах генерала погас. Машинным, почти безжизненным движением руки он поднял пистолет и направил его в сторону последнего светлого, что всё это время спасало его от точки невозврата. — Но для тебя, я генерал. Гнетущая тишина рассеялась эхом выстрела. Последнее что запомнил мужчина — побледневшее детское лицо и напуганные глаза, в которых можно было запросто разглядеть один-единственный вопрос... «За что?» Так вот какая она. Настоящая боль. Боль, что сильнее удара пощёчины или ранения пули. Боль непреодолимо тягучая, встающая в горле тугим комом до потери дыхания. Боль, сдавливающая сердце... Хотелось плакать, но не осталось сил. Хотелось кричать, но голос сел. Хотелось... Умереть, но кто позволит? Хотя бы для истощенного, избитого тела эти мучения вот-вот закончатся. Вверив последние мгновения своего существования слепому падению, маленький мальчик устало прикрыл глаза. Вся жизнь пронеслась в голове одной секундой. Вспомнился отчий дом и просторы близлежащих полей. Мальчик будто вновь ощутил запах утренней росы и почувствовал бархат тетушкиных рук на своих щеках. Он до сих пор в деталях помнил мгновение, когда его жизнь сломалась навсегда. Вспомнил голос того, кто в первый раз позвал его из зеркала. Слабая улыбка при воспоминаниях о дальнейших приключениях угасла, стоило ребенку ощутить себя брошенным... Снова. Не нужен. Не нужен никому в этом мире. Всегда в хвосте группы, всегда лишний везде. Как оказалось, даже для стального генерала он является не более чем расходным материалом. А ведь мальчик испытывал к нему по-настоящему теплые чувства. Ещё в первый день знакомства, стоило только генералу опуститься перед пареньком на колени, тот подумал: «Вот оно. С ним все будет иначе». Единственный человек за долгие месяцы одиночества, кто смотрел на него как на равного себе. Смотрел без пылающей злости в глазах и яркой ненависти в голосе. Смотрел как на обычного мальчика, а не на вынужденный придаток к тысячелетнему волшебнику. Все это тронуло и подкупило паренька настолько, что в дальнейшем он поддерживал генерала: вставал на его сторону вопреки желанию остальных, искренне переживал за его ментальное состояние. Мужчина стал первым, в кого мальчик не боялся верить, не опасался получить "удар". Рядом с ним он почувствовал себя защищённым. Именно поэтому в решающий момент он храбро кинулся к нему, наплевав на товарищей и угрозу собственному здоровью. Он рвался к генералу как к своему другу. Более всего он хотел его спасти. Успокоить. Достучаться. И если предательство некоего пьяного Охотника аукнулось почти безболезненно, то вот за слепую веру в генерала он поплатился жизнью. Сердце забилось реже, дыхание замедлилось. Скорее бы эти мучения прекратились... Вдруг, бессознательный рассудок взбудоражил до слез знакомый голос. — Оскар... — тихо воззвал он, одним лишь этим теплым шепотом пробудив в своем носителе желание выжить. Собрав остаток воли в кулак, Оскар потянулся к заветной трости. Рука осторожно схватила знакомую рукоятку и нажала на спусковой крючок. Золотистая энергия от движущегося механизма осветила пространство вокруг. Мальчик закрыл глаза и глубоко вдохнул...

Единственная черта, объединяющая любое живое творение на этой планете. Страх. Забавно. Пускай страх повсеместен... Мы так легко недооцениваем его силу. Страх привязаться к кому-то. Страх потери. Страх проигрыша. И чем больше людей на тебя рассчитывает, тем сильнее могут быть эти страхи. Но страх сам по себе не имеет значения. Важно лишь то, кем мы станем в его плену. Будешь ли ты гордиться этим человеком? Простишь ли его? Поймёшь то, что он был вынужден сделать? Узнаешь ли его вовсе? Или человек в отражении окажется тем самым, чего стоило бояться с самого начала? Полагаю, все мы получим ответ. Рано или поздно.

Приземление выдалось сравнительно мягким. Минувшие минуты падения ощущались ночным кошмаром. Как жаль, что просто ущипнуть себя и проснуться не получится. — Эта сила. Эти воспоминания... — с дрожью в голосе Оскар посмотрел на свои руки, по которым до сих пор пульсировала остаточная энергия, — Ты вернулся. Ты спас меня, верно? — Вообще-то, это ты спас нас. Даже эти слова не помогли разрядить обстановку. На вид мальчик был спокоен, но внутри него бушевал каскад негативных эмоций от пережитого предательства. Это не могло утаиться от частички его души. — Оскар, я... — в голосе волшебника прозвучало сочувствие. — Остановись, — холодно оборвал его Оскар, — Все что я хочу знать: как мы будем спасать Атлас. Взгляд детских глаз устремился ввысь, к парящему городу. «Теперь ты здесь, в Атласе. И здесь ты в безопасности» — некогда обнадеживающая фраза теперь вспоминалась с горечью и разочарованием. Он никогда не будет в безопасности. Мальчику пришлось окончательно попрощаться с былыми чувствами к генералу. И пускай это было тяжело... Но больше Оскар так не оступится. Хватит с него такой "дружбы".