Чужие, забытые, смертные

В доме Марчей всегда тепло и уютно, немного шумно и совершенно точно никогда не скучно. Лори никогда не чувствовал себя в нём чужим, никогда до этого момента. Он впервые заходит в эти двери в качестве мужа Эми, и всё меняется. Нет детства и юности, нет надежды на то, что Джо Марч когда-нибудь станет... а, впрочем, это глупые фантазии. Лори входит в знакомый дом впервые в новом статусе, пока Эми болтает на улице с Маменькой. Он осматривает знакомые стены и тот же самый кувшин для молока на столе, как и много-много лет назад. Откуда-то из прошлой жизни. Всё так же — словно вот-вот со ступенек сбежит Джо и вместо обычного приветствия с разбегу врежется в него, обхватывая тонкими руками, будто будет доноситься музыка, которую играет Бет, и болтовня Мег и Эми о том, чье платье моднее, и... Лори чуть ведёт плечами, ощущая, как тяжело даются шаги. Привычной путь до чердака кажется непреодолимым, у него в голове сотня отговорок и причин остановиться. И всего одна причина идти. (Конечно, он выбирает её.) Он спрашивает себя, пока поднимается по ступеням наверх, правильное ли решение принял, когда женился на Эми. Едва ли он может сейчас что-то изменить, но этот вопрос всё равно не желает уходить. Джо — первое, что он видит, когда оказывается на чердаке, и это вышибает дух, будто он вдруг оказался посреди урагана. Лори моргает пару раз, глядя на то, как она склонилась над бумагой, ничего не замечая. Всё та же спина и те же волны волос, та же одежда, более подходящая юноше, те же резкие движения, чтобы скорее поймать мысль. Лори хочет уйти. Воздуха не хватает, потому что все его убеждения самого себя о том, что Джо Марч для него осталась не более милого друга, вдруг не имеют смысла. — Джо? А потом всё очень быстро — её яркий взгляд и какие-то слова, её руки вокруг его шеи и знакомые объятия, будто бы не было нескольких лет. — Это правда ты? Он не знает, зачем сравнивает: но у Джо острые ключицы под тонкой тканью свободной рубашки вместо стильных платьев Эми, у Джо волосы в полнейшем беспорядке вместо аккуратных причесок Эми, у Джо на скуле след от чернил вместо идеально чистой кожи Эми. У Джо, как у девчонки из его детства, тот же запах и та же улыбка; но у уголков глаз появилась первая морщинка, а под глазами синяки. Лори вспоминает. — Я сожалею о Бет. Она кивает, опуская взгляд и прикусывая щеку изнутри, она кажется стойким оловянным солдатиком, и Лори думает, может ли он украсть ещё одно объятия, может ли он облегчить её скорбь, может ли он сделать хоть что-то. — Я тоже. Нет ни дня, когда я бы о ней не думала. Он берёт её ладонь в свою, зная, что перепачкается в чернилах, которыми вечно измазаны её пальцы. Он всегда носил эти пятна как знак её благосклонности, он был глупым мальчишкой. Им и остался. Он должен сказать ей о свадьбе с Эми; должен увидеть её лицо, когда она узнает, но вместо этого Лори стоит и смотрит на девушку из своего прошлого, думая, как вообще мог допустить мысль о том, что сможет её разлю... А, впрочем, неважно.