Ты не монстр!

Чуя сломя голову бежал к Гин, в надежде, что она хоть что-нибудь узнала. Но ничего… Поиски Акутагавы продолжаются уже неделю. Полиция Токио, Гин, Чуя, все, кто был хоть как-то знаком с Рюноске, искали его, но спустя две недели поисков полиция установила статус «пропал без вести», а чуть позже его признали мертвым… Сколько слёз пролилось в тот злополучный день. Пусть тело Акутагавы и не нашли, но похороны все равно устроили. Все плакали, даже те, кто видел Акутагаву лишь раз. А больше всех конечно же Гин… Но и Ацуши был там. Он не был в толпе, а прятался в кроне ближайшиго дерева, но плакал не меньше и все время шептал «Прости…». Когда все разошлись, Ацуши вышел из своего укрытия, а в руках держал белую лилию… Он пообещал себе, что каждый день будет приходить сюда, класть цветок и рассказывать о своём дне. Он корил и ненавидел себя за то, что сделал. Пытался покончить с собой, морил себя голодом, инициировал драки и позволял себя избивать, а Дазай пытался помочь ему. Давал свою кровь, отговаривал Ацуши наложить на себя руки, говоря самый бональный аргумент «А он бы хотел, чтобы ты умирал?!». И как ни странно это сработало… И вот, Ацуши стоит с белоснежным цветком в руке, смотрит на надгробную плиту с именем «Акутагава Рюноскэ " и… улыбается. Пусть он винил себя, пусть ему и хотелось заплакать, но он не хотел, чтобы Рюноске видел его слёзы, поэтому каждый раз заходя на территорию кладбища он улыбался, но стоило ему уйти, как он находил ближайшее дерево, садился на землю и просто плакал… Ему было больно, очень больно. Такая невыносимая боль пожирала его изнутри, в добавок ещё и чувство вины. Но каждый раз, терпя эту боль, он рассказывал как прошёл его день и как он соскучился. «Между прочим я с тех пор никого не убил! А кровь мне даёт Дазай» «Дазай иногда такой зануда, вечно бубнит о том, как ему жалко тех девушек, которые признавались ему» «Я бы хотел опять отвести тебя на тот пруд… Ну, где мы признались друг другу… В такую же лунную ночь, как тогда…» «Мне так не хватает тебя… Я очень хочу снова тебя обнять…» И таким образом прошел целый месяц. И каждый день он приходил и приносил ту самую белую лилию из парка, всё-таки Акутагаве очень нравились эти цветы как ни как… Очередной день. Ацуши уже собирается выйти за пределы кладбища, и уже к горлу подступает ком, а на глазах выступают слёзы. Он слышит как кто-то бежит, но решив, что это не его дело продолжил идти.  — Ацуши! «Этот… голос…» — пронеслось в голове у вампира. Стоило ему обернуться, как к нему кинулись на шею.  — Ацуши, я здесь, я жив! — крикнул, накинувшийся на него парень. «Этот... запах…»  — Аку… тагава? Это в самом деле был Акутагава, живой, но как-будто что-то в нем изменилось…  — Да, это я! Пожалуйста, не нужно больше плакать, я не могу больше смотреть как ты мучаешься!  — Но ты же… Я. Я ведь…  — Ацуши… И он поцеловал его. И как же Ацуши соскучился по этим губам, по этому теплу, что разливается по всему телу, по самому Акутагаве в конце концов. Но он заметил, а точнее почувствовал, кое-что…  — Это что… клыки?! Рюноске, только не говори, что ты…  — Да, я теперь тоже вампир. Здорово правда?  — Здорово… Здорово?! Акутагава, что хорошего в том, что ты стал таким же монстром, как я?!  — Ацуши, ты не монстр! И я не монстр! Ничего страшного в том, что ты вампир, я же смог полюбить тебя. И разве плохо то, что я теперь тоже бессмертен и мы всегда будем вместе?  — Рю… Какой же ты дурак…  — Ты тоже дурак… И снова поцелуй, более чувственный и глубокий. Надо ведь нагонять упущенное…  — Снова плачешь… — отстранившись, произнёс Акутагава.  — Прости, я просто так скучал, я же думал, что убил тебя…  — Я тоже так подумал, но, когда очнулся, мои дёсна болели и очень хотелось пить, но вода мне не помогала, а наоборот, потом я нашёл ближайшее зеркало и увидел клыки.  — Тебя не было месяц, где ты был?  — Пытался свыкнуться с новой жизнью. Меня нашёл какой-то вампир и объяснил мне все… Прости, что задержался…  — Не извиняйся… Это не твоя вина…  — И не твоя тоже, мне нужно было тебя послушать и уйти тогда…  — Ладно. забудем. Ничего уже не вернуть…  — Ты прав… Кстати, нужно рассказать хотя бы Гин, что я жив.  — И как ты ей объяснишь, что ты вампир?  — Как-нибудь… Придумаем как все объяснить…  — Хорошо… И ещё один поцелуй, после которого Акутагава уткнулся в шею Ацуши.  — Я так люблю тебя, Рю…  — Я тоже тебя очень люблю…