Безымянный сборник

Одиночная камера - зло, две одиночные камеры напротив - катастрофа. Правда, сама по себе катастрофа начинается только тогда, когда обе камеры оказываются заняты. Двумя мехами, иронией судьбы столь различными, чтобы весь свой онлайн презирать существование друг друга. Холод и сырость металлических покрытий впивались в обшивку особенно на рассвете, благодаря чему, наверное, сикер и отсчитывал дни, проведенные здесь. Не было солнца или любой другой обнадеживающей точки света, кроме приглушённой лампы в коридоре. Однако, спустя дни и недели, сикер смотрел на этот маленький источник, копаясь в банках памяти. В тишине и одиночестве ничего не осталось: ни тошнотворного окружения, которое казалось было остро необходимо спустя жалкие месяцы изоляции; нет места мечтам, хотя кто-то скажет, что именно там приходит время всё осмыслить и найти цель, но нет - это фантазия, а мечты больше не имеют смысла, только боль; нет неба и звёзд над ним, огней других миров, которые все ещё приходили памятью в полудрёме; нет ветра, который бы успокоил боль в крыльях. Прошли месяцы, больше полугода и сикер был уверен, что не преувеличивает. "Все забыли будто и не было," - мысль неприятно, но ожидаемо осела где-то на искре с прочим шлаком. Пройдя все фазы горя до принятия, он нашел себе место в апатии и безразличии, которые откровенно были лучше истерик и метания среди четырех стен. Этим утром было холоднее, чем обычно. Бывший командир сидел в углу, ближайшему к потрескивающим напряжением прутьям, из которого было видно небольшой источник света и коридор к свободе. Он далеко ушёл в мысли, гипнотизируя единственный свет и единственное занятие. Далёкое прошлое, где он летел над шпилями Воса, маневрировал и разглядывал жилые и рабочие кварталы. И совсем не сразу стало ясно, что тяжёлые шаги, слышимые им, не были частью давнего воспоминания. Чтож.. это не было похоже на то, что ему или кому-либо ещё принесли энергон в ручную - странная и своего рода забавная мысль. Несмотря на то, что второй в командовании находился на большом расстоянии от всех других заключённых (которых всё же не "помиловали" каторгой), его камера была на пути к другим помещениям. Времени на догадки оставалось немного, когда тени от четырех фигур, достаточно больших, чтоб сикер неосознанно поежился, показались из-за поворота. Мирная тирания, десептиконы - всё было разрушено. Тарн проиграл. Гнев всё ещё кипел где-то глубоко внутри, когда его вели в заключение. Он больше не знал где его команда и кто из них смог сбежать или выжить, не то чтоб их не казнили в скором времени после поимки и не то чтоб сбежать означало выжить. Он хотел уничтожить проклятые искры автоботов своим голосом, а ещё больше хотелось использовать свои самые ужасные умения на его лидере.. их бывшем лидере - теперь Тарн не имел возможности исполнить когда-либо свои фантазии. Его голосовой аппарат уничтожен. Двое по бокам от него и один сзади, мехи, которые вели его не уступали ему по силе, особенно со включёнными блокираторами на руках "военного преступника". Проход вёл вниз и чем ниже они спускались, тем мрачнее и промерзглее становилось, хотя для его брони эта температура не была причиной к волнению. Наконец они вышли к камерам и Тарн увидел то, к чему не был готов. Его шаг замедлился от недоумения, но бот сзади услужливо подтолкнул в спину. Его камера оказалась напротив. В суматохе последних событий Тарн не вспоминал о нем, а когда в последний раз думал, то его образ был другим. Взгляд - первое, что заметил Тарн и первое, чем он был встречен. Алая оптика, похожая на его собственную, стала тусклой, пустой. Старскрим словно смотрел на него, но не видел. В этот день Тарн впервые видел, как искреннее безразличие осело на всей сущности этого ищущего. Конечно здесь было не то безразличие, к какому привыкают на войне, оно было гораздо глубже. Крылья идущего были в полном беспорядке, как и весь его корпус: ободранная и тусклая краска, шрамы и раны (некоторые из которых были оставлены самим мехом в очередном припадке клаустрофобии), засохший энергон на корпусе и что-то ещё. Старскрим никак не отреагировал на появление Тарна где-то напротив, Тарн никак не мог понять где их противоположные пути притянулись. Годом позже. :: Я никогда не жалел, что забрал тебя:: Сообщение приходит по каналу связи, но Старскрим слишком занят удержанием своего корпуса, чтобы ответить чем-то кроме вздоха и подёргивания крыльев. Массивные руки танка собственнически оплетали его корпус стальными нитями, которые в скором времени будут удерживать его в невесомости. Большие, но ловкие пальцы Тарна обвели ещё несколько петель по рукам сикера, соединённым за спиной, прежде чем затянуть узлы на запястьях. Это было не передавливающе, но Старскрим был уверен, что к концу сеанса следы от нитей останутся. Он не был против и от властного, успокающего поглаживания по спине пробежала волна тепла по его системам. Тарн сидел позади него, любуясь началом их новой работы, поэтому сикеру не составило труда откинуть голову назад и увидеть темного меха. Тарн приблизился и наклонился, ловя губы меньшего меха своими. Когти Тарна мягко перебирали провода на открытой шее сикера. :: Звезда..:: Сикер мычит в поцелуй реагируя на зов, но не старается разорвать их связь, только косвенно понимая почему Тарн его окликнул. Неужели он снова инстинктивно вздрогнул от прикосновений к шее так, что Тарн счёл нужным уточнить? Несколько месяцев назад для ищущего случилось большое открытие, когда он впервые оказался в чужой койке.. пусть тогда это была совсем и не платформа. После их злоключений в тюрьме и полной неразберихи побега, спланированного Каоном и Восом, они долгое время пытались привести в подобие порядка то, что осталось от их фракции и... Да, пожалуй они сблизились, но неожиданное сочетание их работы в более интимной сфере, вот что было потрясением. Глосса Тарна гуляла между острых зубов и встречала чужую изворотливую глоссу. Его птичка часто кусалась во время их поцелуев, но он был не против. Тарн замечал детали: неуместные вздрагивания или моменты, когда сикер ожидал от него полной власти над ним, трепет крыльев между связанными руками и мягкий звук вентеляции. В их темной комнате становилось жарко, но у них ещё несколько часов до момента, когда жара станет удушающей и прекрасной. Он разрывает поцелуй, слизывая энергон со своих губ, пока сикер довольно откидывает голову назад и становится недвижимым. Тарн ещё пару секунд любуется раскинутыми полотнами крыльев и закрылков перед ним, прежде чем укрепляет нить. Основная вязка проходит через верх тонкого корпуса, от талии до плеч, но не касаясь шеи. Конструкция на груди и талии примет основной вес, поэтому узлы и направления точно измерены. Нить, сковавшая руки сикера за спиной вокруг крыльев, прочно перевязана с той, что несёт на себе основу паутины. Крылья и ноги - не сложно. Прекрасная декорация и удовольствие для них обоих, где не нужно волноваться за правильное распределение веса или прохождение топливных магистралей. Крылья поддаются на встречу сильным, аккуратным движениям. Неоновый, сине-белый цвет подходит серым тонам самого истребителя и Тарн отмечает насколько хороша получилась обвязка крыльев сеткой, чтобы удерживать две большие и две маленькие плоскости в одном положении не нужно большего. Ему нравится сдерживать существо перед ним, покорное и смиренное, но сладость этого вида в редкости. Он видел его ярость и силу, амбиции и гордыню, но вот именно этот мех уступает ему весь контроль и отдается на чужую волю. Это заставляет всё более и более жадно желать сикера. - Ты можешь вставить в мой рот что-то подобающее сейчас, - реплика сикера звучит тихо и уверенно, а отчасти приказной тон совсем не соответствует приказу. Заманчиво. :: Ты нетерпелив сегодня:: Замечание Тарна пробегает волной удовольствия по клапану, когда сикер понимает, что Тарн заставит его учится терпению сегодня. Он не уверен в планах партнёра, но он умеет угадывать. Трение по крыльям, ощущение схвачеености. Нужно приложить силу, чтоб летающий мех почувствовал что-то крыльями, вопреки распространенным слухам и мифам об их чувствительности. Они были полны сенсоров, но не были беззащитны от касаний. Тарн, казалось, имел раньше дело с летчиками.. ну конечно имел. Старскрим поправил свои мысли. Конечно, большая часть армии десептиконов - сикеры,.. были. И были предатели, которые могли стать удачным пособием для Тарна и всей его команды. :: Всё в порядке?:: Старскрим получил сообщение (Тарн так и не восстановил свой голосовой модуль). Старскрим всё же не понимал, как Тарн может быть таким.. Он был сильным, властным, но не у д у ш а ю щ и м, он никогда не заходил дальше того, чего хотел сам сикер. :: Нет ничего, отвлёкся на мысль:: Крылатый мех ответил по каналу связи, уже открывая рот для вещицы. Серебряная, среднего размера трубочка с узорами оказалась между его зубов, занимая всё данное пространство. Ремни щёлкнули позади шлема, зафиксировав импровизированный кляп. Тарн притянул ближе тонкую рамку и оставил несколько небольших укусов на верхней грани крыла, вызывая мелкую дрожь детали. Темные руки легли на талию, изучая изгибы и формы, останавливаясь в нескольких особых местах по мере продвижения вверх. Тарн не мог сдержать ухмылки, когда видел как бывший (почти враг) командир упивается отголосками касаний. Легкий укус за шеврон удивил сикера, что было просто видно по его лицу. Тарн поднялся с кровати, на которой они расположились и прошел к середине комнаты. Он выдвинул крюк из под потолка и взял некоторые вещи. Ещё одна большая и даже несколько тяжёлая неоново-голубая веревка с шелестом упала на сдвинутые бедра, вытянув из гордого сикера случайный стон. Тарн ожидает много непристойных звуков этой ночью. Его свободная рука выдвигается вперёд, ладонью к сикеру. Ответ не заставил себя ждать - шеврон, затем лоб и щека легли в руку, потираясь об неё. Этот жест был знаком многим обитателям Воса. Знак согласия и уважения. В первый раз это вышло случайно, а Старскрим стал инициатором этого жеста. Теперь Тарн, получив окончательное согласие (будто бы раньше это было не так, хах) он завязал оптику своей птицы. По общему признанию без возможности видеть все восприятия обостряются. Внезапно истребитель оказывается на руках большего меха и он без усилий удерживает весь вес искателя, пока возится с креплениями. Очередной показатель силы, которую к себе подпустил Старскрим, показатель не оставленный незамеченным. Его ноги безвольно свисают, но вскоре это будет исправлено. Сикер оказывается лицом вверх, несколько креплений от груди и талии удерживают его горизонтально, но с небольшим уклоном ( ноги ниже головы), руки неудобно свисают вниз. Тарн быстро (относительно вязки достаточно быстро) убирает это неудобство, обязывая бедро и голень правой ноги так, чтобы соединить этот конец с узлом на руках, таким образом поддерживая все три конечности. Вторую ногу заковывает пара узлов: один под сгибом колена и нить от него тянется вверх до самого крюка, поддерживая эту ногу на высоте; второй связывает голень и бедро, возможно передавливая лишь немного больше нужного. Тарн ещё несколько секунд любуется новой идеей, воплощённой в жизнь. :: Открой панель:: Старскрим слушается, давно ожидая именно этого приказа-разрешения, и превращает свои пластины, чтобы освободить интерфейсное оборудование.