Безымянный сборник

Мейкшифт лёгким шагом пробирается в тусклый отсек, уже поздно. Его форма сейчас - его настоящая: темные цвета, синий, черный, серый; множество маленьких и дополнительных деталей, из которых он создаёт чужие копии. Он не включает освещения, очень тихо снимая дополнительные доспехи, откладывая шипастые и массивные части в сторону. Даже в темноте легко сориентироваться в знакомом месте. Его довольно тонкая фигура теперь не имеет лишнего оружия - здесь оно не нужно. Взгляд останавливается на паре не выключенных мониторов, по которым протекают данные и символы. Когтистая рука проводит по панели ввода и переключает машины в режим ожидания, оффлайна. Так же легко и аккуратно, чтобы не разбудить своего партнёра, руки Мейкшифта обхватывают чужую талию. Он без проблем поднимет своего товарища, чтобы переложить его на платформу. Саундвейв любит работать в темноте и покое. В темноте оптике легче сфокусироваться на многочисленных данных, а покой нужен любому меху во время работы. Мейкшифт поначалу удивлялся трудоспособности и даже приверженности связиста к своей работе. Но совсем скоро привык. Это был отсек Саундвейва, здесь было много разного оборудования, провода на полу, платформа и небольшой шкаф для энергона и чего-нибудь ещё. Младшему офицеру это казалось довольно уютной атмосферой. Когда-то их свела работа. Саундвейв был гладиатором, а Мейкшифт самым простым мехом, если бы не его способность к перевоплощениям. Они оба были странными в своем роде, но полюбили странности друг друга. Оба вступили в ряды десептиконов, Саундвейв - друг и приближенный Мегатрона, Мейкшифт - простой солдат. Лишь время спустя, служба наконец свела их. Способность Шифта была раскрыта и её начали использовать для разведки, Саундвейв находил данные, а Мейкшифт исполнял задание. Теперь, когда они были связаны искрами, было забавно вспоминать начало. Оба меха несомненно умные, что и приводило к разным несуразицам. Поначалу они оба пытались анализировать друг друга. По-своему. Эта была игра, где каждый пытался предугадать действия второго игрока, сделать ход на опережение и определиться, чего они всё же хотят получить. Интерес подогревал азарт, а позже страсть. Саундвейв давно не имел этого. Серьезного противника, который согласился сыграть и принял правила, даже ни разу не получив прямого намёка. Несмотря на то, что связист сделал первый открытый шаг, управляющим в отношениях оказался низший по статусу мех. Для Мейкшифта это стало небольшой, но приятной неожиданностью. Впервые уловить эмоции скрытного меха и почувствовать его вечно вытянутое эм-поле, заботиться о симбиотах, посмотреть в чужую оптику не сквозь маску - это был большой показатель доверия, пришедший спустя время изучения друг друга. И Мейкшифт не остался в должниках за этот редкий подарок среди десептиконов. Он показал кассетикону свой настоящий образ. Их первый коннект был смесью чистого интереса и возбуждения, информационный коннект - очень не распространенный вид этого рода деятельности. Оба меха подключались к сознанию, кодированию, знаниям. Меняясь информацией, пакетами данных и электрическими зарядами - не все могли получать от этого удовольствие. Конечно, другие варианты тоже были испробованы в своё время, ради опыта и опять же в заинтересованности узнать что-то большее. В конце концов, самым лучшим вариантом было просто иметь того, кто позаботиться о тебе среди всей прочей равнодушной толпы. Знать, что тебе есть к чему возвращаться, даже страх перед войной не помешал искровой связи. Если не сейчас, то когда? Завтра может не быть никогда, для любого из кибертронцев. Тихие и молчаливые десептиконы не были особо общительными и между собой. Но тишина не была неловкой или давящей, никогда. Это был их звук, в котором они могли думать о чем-то, зная, что говорить не всегда нужно. Их отношения оставались такими же скрытыми. Азарт перешёл в повседневность, но вспыхивал так или иначе снова. Война шла, набирая обороты, но это было слишком предсказуемо, чтобы серьезно напрягать. Однажды случилось непредвиденное, потом снова и снова. Сначала погиб Рэвэдж, после Рамбл и Фрэнзи. Саундвейв тяжело переносил потери. Относясь к своим симбиотам, как к бетам, он получил тяжёлые удары, потеряв их. Лазербик и Базу́ скучали по своим братьям не меньше, чем их создатель. Мейкшифт был рядом, чтобы помочь выпустить эмоции, скрытые от всех остальных, даже Мегатрона и Шоквейва. В особенности Мегатрона. Саундвейв никогда не хотел быть слабым и уязвимым. Но он был. Гибель Базу́ была трагедией не только для близких кассеты, но и всей армии. Кассета несла важную информацию, за которую поплатилась своей маленькой искрой. Лазербик перестал говорить с кем-либо. "Но это была война, потери так или иначе касались каждого", - такой мыслью утешал себя связист. Даже не будучи виноватым в этих потерях, виновата лишь случайность, он долго не мог избавиться от чувства вины. Но однажды он жестоко ошибся. Сделал то, что никогда не сможет себе простить. Он потерял своего конъюкса и это была только его вина. Именно он остановил Старскрима, не дав убить их врага. Если бы не его самонадеянность, он бы не решился оставить бота в активе, у них в плену. Мейкшифт бы остался с ним. Он был шокирован, когда увидел произошедшее и не знал, что теперь делать. Не показать другим свою потерю оказалось слишком тяжёлым. Он пытался отвлечься свои занятием, но как только самообман заканчивался, приходила скорбь. Больно оставаться одному в отсеке и ожидать, что дверь вот вот откроется. Просыпаться, надеясь, что это просто глюк и его партнёр рядом с ним, но место рядом было слишком холодным. Он не желал возвращаться к себе. Саундвейв не знал, как бороться с этим чувством. Никто не знал, нет никого, кому можно выговориться и показать эмоции. Он знал, что больше никогда не сможет привязать себя к кому-то, не чувствуя терзаний из-за предательства своего помощника. Лазербик остался единственным, кто хоть немного согревал искру, кассета волновалась за создателя, но не могла помочь. Он скучал, так часто не мог уйти в оффлайн без привычных касаний. Тишина стала давить. Тишина перестала быть желанной. Тишина разбивает самообман.