The Time Loop Adventure of Skull and Reborn!

Петля 74       — А можно мне попробовать?       — Не вини меня, если тебе это не понравится.       — Да, да, я не буду, черт возьми, у меня есть совесть!       Все в комнате незаметно наблюдали за взаимодействием Черепа и Реборна. И как мафиози они делали это просто ужасно. Серьезно, Череп не может поверить в их «незаинтересованность» происходящим. Они должны быть лучшими в своей профессии и все такое прочее дерьмо. Серьезно.       Череп сделал глоток кофе Реборна, так как он действительно хочет знать, насколько он горький. А каков же ответ? Очень.       — Как ты пьешь эту гадость?!       — У тебя нет вкуса.       Ладно, это было очень обидно. Череп уверен, что у него есть вкус, спасибо Вам большое!       — Не оскорбляй мой чай!       — Тогда не оскорбляй мой кофе!       Эти двое спорили, в то время как все остальные в комнате наблюдали за ними либо с открытым весельем, либо с полным разочарованием.       — КАК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВЫ ДВОЕ НЕ ВМЕСТЕ, КОРА! ВЫ БОЛЕЕ ПОХОЖИ НА ПАРУ, ЧЕМ МЫ С ЛАР! — крикнул Колонелло, явно довольный услышанным.       Череп и Реборн перестали спорить и повернулись к солдату.       — О чем ты говоришь, Колонелло-семпай? — Череп сказал это слишком невинно, когда наклонил голову. Хотя внутри он смеялся, потому что все идет точно по плану.       Подняв правую руку и заметив краем глаза, что Реборн делает то же самое, но с левой, показывая мерцающее золотое кольцо на безымянном пальце.       — Мы же женаты.       То, что последовало за этим, было полным хаосом.       (Череп чувствует себя очень довольным их шуткой. Спасибо Бьякурану из петли семьдесят три, что подал эту идею.) Петля 51       — Реборн, как ты мог?! — прошипел Фонг. Зашипел! На Реборна!       Если бы это была любая другая ситуация, Хаято запаниковал бы, потому что, возможно, бывший Аркобалено Урагана был похищен инопланетянами, а тот, кто сейчас с ними, — ужасный самозванец. Это настоящий Фонг (к сожалению; не обижайтесь на другой Ураган), потому что сцена перед ними просто чертовски сбивает с толку — о, и невероятна до такой степени, что они чувствовали себя чертовски преданными, так что их реакция была понятна.       Даже Десятый смотрит с отвращением! У него никогда раньше не было такого искаженного выражения лица! А этот бейсбольный идиот даже не улыбается.       — Я могу объяснить, — сказал Реборн, как будто он не делал ничего такого чертовски непростительного и проклятого во всем этом гребаном мире. Хаято чувствует, что его гнев достигает новых высот, он растет так чертовски быстро.       — И какое же это может быть объяснение, чтобы сделать все это оправданным? — сказал десятый сквозь стиснутые зубы, его глаза уже пылали закатным оранжевым светом. И если бы ситуация не была ужасной, Хаято бы пел дифирамбы об изумительности своего Неба (и да, он знает, что в словаре нет такого слова, но это не мешает ему его использовать).       — Все совсем не так, как кажется, — слишком спокойно отозвался Реборн, когда пурпурноволосая женщина позади него довольно яростно закивала.       Десятый приподнял изящную бровь, в то время как Такеши посмотрел на Реборна с фальшивым любопытством, в этом Хаято был уверен на сто процентов. В глазах Фонга застыло убийственное намерение, и Гокудера уверен, что у него самого точно такое же выражение лица.       — Неужели? — начал Такеши, и его губы изогнулись в болезненной улыбке. — Потому что мне кажется, что ты изменяешь Черепу с женщиной, идентичной ему, Реборн-сан. Это совсем не интересно знать~       — Я тебя не обманываю.–       — Ну, похоже, что ты как раз это и делаешь.       Рука Фонга дернулась, когда он заговорил, и на его пальцах вспыхнули красные искры. Затем он попробовал дышать ровно, что является дыхательным упражнением, если Хаято правильно помнит (чем оно, блядь, и является), которому другой Ураган пытался научить его, чтобы он мог вызвать нахуй спокойствие.       Хаято даже не пошевелился, чтобы продолжить упражнение. Вместо этого он поймал себя на том, что с некоторой тревогой смотрит на свое Небо. Он знает, как важен для него бывший Аркобалено Облака. Черт возьми, даже Хибари-долбаный-Кея считает Черепа важным для себя в какой-то степени, что, несомненно, чертовски что-то да значит. И как правая рука, и хранитель Шторма, Хаято полон решимости сделать так, чтобы десятый безболезненно пережил сердечную боль из-за предательства семьи и последующего за ним горя.       (Кроме того, экс-облако Аркобалено такой же теплый и добрый, почти на том же уровне, что и десятый. Это так чертовски редко встречается в мире мафии, поэтому он ни за что не позволит кому-то просто перешагнуть через него, даже если тот, кто это сделал, является величайшим киллером в мире.       Никто не причиняет боль тому, кто иногда мучительно напоминает Хаято его мать.)       — О, ради всего святого!.. — воскликнула мерзкая женщина, раздраженно вскинув руку. Чертовы нервы этой гребаной сучк—       Затем женщина схватилась за свои волосы и потянула…парик. Гребаный парик. Череп был одет в струящееся темно-фиолетовое платье, доходившее ему до колен.       Что за чертовщина.       — Это я, ребята! Серьезно, я пошел и надел платье и парик, а вы даже не можете меня узнать!       Последовало неловкое молчание, а разъяренный киллер смотрел на них так пристально, что они могли бы уже быть мертвы.       — О… — решил начать Фонг, успешно нарушив молчание. Затем он улыбается так, словно еще несколько минут назад не собирался устраивать кровавую бойню. — Приятно сознавать, что ты не мерзкий изменщик и ублюдок, Реборн, несмотря на свою прежнюю историю плейбоя.       Леон превращается в ружье и Реборн приготавливается к стрельбе.       (Много позже Тсуна со стыдом смотрит на свои ботинки, когда он признался, что игнорировал свою гипер-интуицию, потому что он был так безумен-предан-опечален перспективой того, что его учитель обманывает Черепа.       Череп простил его за это.       Реборн явно этого не делал.) Петля 67       Череп потер вспотевшие ладони, глядя на довольно унылое здание перед собой. Он осознает причину своего пребывания в этом месте, действительно осознает, но это не останавливает нарастающую тревогу. Конечно, он хотел этого и всего остального, и Реборн здесь с ним, но… —       — Перестань ерзать, Череп.       И этот мудак наконец заговорил, спасибо за твое ужасное утешение, дорогой.       Реборн закатил глаза, явно прекрасно понимая, о чем думает Череп.       — Пойдем внутрь, — сказал киллер, обнимая Облако за талию. — Все бумаги готовы, осталось только получить то, на что мы подписались.       — Будь паинькой! — выговорил Череп, уже чувствуя себя немного лучше.       — Я могу попробовать, — сказал Реборн. Череп не очень-то в этом уверен, но ему приходится довольствоваться этим. В конце концов, это действительно важно.       — Ах! Сэр Синклер. Мы вас уже ждали, — сказала милая дама в вестибюле. Она лучезарно улыбается, когда зовет коллегу, хотя Череп не расслышал их имен. Каскадёр даже не был уверен, когда они вошли. Тревога также вернулась с полной силой, которую Реборн, кажется, заметил сразу — трудно не заметить, когда они практически склеились друг с другом — поскольку Череп почувствовал легкое сжатие, которое он очень приветствовал.       — Он скоро спустится, господа! — щебечет милая леди. — А-а… он наконец-то собирается… его усыновили. Я беспокоилась о нем с тех пор, как большинство людей, которые приходили сюда, никогда не обращали на него особого внимания, и теперь у него будет свой дом! Как это мило! И такие красивые мужчины. — последнее утверждение было произнесено невнятно, очевидно, не для того, чтобы его услышали. Однако Череп все еще слышал его, и по легкому подергиванию губ мужа он понял, что тот тоже расслышал это.       Прежде чем мужчина успел что-то сказать, появилась брюнетка с ребенком на буксире. Упомянутый мальчик послушно тащил белый чемодан.       Череп встретился взглядом с яркими и любопытными фиалковыми глазами и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Вот и все. Они действительно это делают.       — Поздоровайся со своими новыми родителями, Бьякуран.       — …привет.       Череп надеется, что он не пожалеет об этом.       (Он не пожалел.)