The Time Loop Adventure of Skull and Reborn!

Петля 1

      Они были в пещере, со странным Радужным Камнем в середине. Они были посланы сюда, чтобы забрать странный драгоценный камень, который, как говорили, вызывал проблемы. Тсунаёши пришла в голову блестящая идея послать вместе бывшее Облако и Солнце Аркобалено в надежде разрешить возникшую между ними напряженность.       Действительно, неверный ход.       Они оба не помнят, как начался спор. Все, что они знают, это то, что они закончили тем, что у них был кричащий матч (ну, только Череп кричит) прямо перед драгоценным камнем, который они искали. — Так что слушай, лакей, я не хочу иметь дело с раздражающими разочарованными взглядами моего ученика. Конечно он не перестанет так смотреть, даже если я буду давать ему сложные тренировки. Так. Что. Сотрудничай, — киллер свирепо смотрит на своего спутника, и вид у него совершенно разъяренный. — Нет. Я закончил. Смирись с этим! — кричал каскадёр со сложным выражением лица. Такого киллер никогда раньше не видел.       Он не обращал на это внимания и настаивал, стиснув зубы: «Мы просто будем жить вместе несколько недель, лакей. Перестань вести себя так, будто я этого хочу.» — Ах да? Что ж, мне потребуется сотня жизней, чтобы поладить с тобой, так что смирись с этим, мудак!       Камень внезапно вспыхивает, заставляя обоих мужчин остановиться и удивленно повернуться к нему. — П-подожди, почему это вдруг… — каскадер попытался что-то сказать, но был прерван, когда их обоих поглотил радужный свет.       Когда свет померк, в пещере стало тихо, казалось, что в нее вообще никто не входил.

Петля 2

— Почему именно ты ищешь этого Облачного каскадера? Конечно, он достаточно интересен, чтобы кто-то твоего калибра преследовал его вот так, — Вайпер наклоняется вперед, на этот раз не играя с деньгами. Он с любопытством разглядывает стоического киллера. — Не твое дело, — отвечает Реборн. Он придержал язык, чтобы не сказать больше. «Ты должен знать, почему», — хотел добавить Солнце, но не мог.       Вайпер не знает, кто такой Череп, это за пределами его информирования.       («Нет необходимости в новом наборе Аркобалено, баланс уже установлен. Вы знаете о решении, да? — сказал Шахматоголовый, ухмыляясь.       «Что.») — Ну, так и быть, — сказал Вайпер, обнаружив, что никакой дополнительной информации от киллера он не получит.       Как странно, однако, что он гонялся за этим Облаком по всему миру в течение многих лет. И ради чего?       Вайпер сомневается, что он узнает об этом в ближайшее время.       («—Реборн, — Череп смотрит на него пустыми глазами. — Значит, ты все-таки вернулся за мной.       Острая боль пронзает грудь Реборна. Он не обращает на это внимания. — Объясни, лакей.       —Нет.») — Просто делай то, за что я тебе заплатил, — огрызается киллер. Его глаза сверкали золотом, когда он смотрел на своего товарища-информационного брокера. — Его и след простыл, — Вайпер снова начинает считать деньги, без всякого интереса. «Снова.»       Реборн скрипит зубами.       (Череп отдалился от него.       Череп убежал от него.) — Я даже не знаю, зачем тебе это нужно. Это Облако явно знает, как скрыть свои следы, потому что я даже не знаю, где он находится в течение многих лет. Что, если он уже мертв?       Реборн чувствует, как его Пламя вспыхивает, когда поднимается его намерение убить. Это заставило Вайпера замереть, настороженно глядя на киллера. Он приготовили свое Пламя на случай, если срочно понадобится телепортироваться.       Хотя в этом нет необходимости.       Реборн просто поворачивается и уходит, кипя от злости.       У него есть Облако, чтобы охотиться. И он не перестанет его преследовать.       (— Разве ты не видишь, киллер, — насмешливо сказал человек в клетчатой маске. Веселье пляшет в его глазах, когда он наклоняется вперед. — Он вообще не хочет общаться со всеми вами.)

Петля 3

— И вообще, зачем ты меня преследуешь? — спросил Череп, и что-то похожее на усмешку украсило его губы.       Реборн не совсем уверен, что чувствует по этому поводу. Обо всем этом на самом деле.       У него была целая жизнь, чтобы подумать. Подумать только, как именно выглядят его отношения с Черепом, если Облако так далеко зашел, чтобы избежать его. Чтобы никогда больше не увидится ни с ним, ни с остальными.       Мерзкое чувство поднялось к его горлу, поскольку то, что он видит как тренировку, на самом деле может рассматриваться как насилие. — Не собираешься ничего говорить? — снова спросил Череп после долгого молчания. Выражение его лица почти не изменилось, но брови нахмурились еще сильнее. Что-то похожее на гнев появилось в его глазах, когда он продолжал смотреть на молчаливого киллера. — Если тебе нечего сказать, зачем тратить целую жизнь на мои поиски? Я знаю, ты знаешь, что Аркобалено больше не нужны. Просто… — Череп машет рукой вокруг них, и Реборн пытается заглушить укол в груди от столь знакомого жеста. —Почему? Ты не получишь ответ! Если только ты на самом деле не наслаждаешься злоупотреблением— — Я не наслаждался, — говорит Реборн, прежде чем Череп успевает закончить. — Что?       Череп больше не прожигает Реборна сердитым взглядом. В его глазах было сомнение. Подозрение. Но Реборн смотрит мимо этого, сейчас, когда он пытается высказать несколько слов, и выглядеть при этом искренним.       (Он должен это сделать. Однажды он пообещал себе, что не поддастся низости, которую его жертвы приняли с ликованием. Что он не опустится до такой низости, за которую, как он знал, его мать проклянет его, где бы она ни была.       Но он сделал это.       Он сделал.) — У меня нет никаких намерений продолжать наши прежние отношения. И… — Реборн сглатывает, потому что сейчас нет места для гордости. Не после того, что он сделал.       Череп заслуживает этого, по крайней мере. — Мне очень жаль. — Это ты… извинился, — Череп смотрит на него с недоверием. Оно исчезло, как только фиалковые глаза стали жестче. — Извинения ничего не сотрут. Ты ведь это знаешь, не так ли? — говорит Череп. — Я знаю, — отвечает Реборн, и он не шутит. — Так что давай помиримся.       Реборн планировал это. Эта идея варилось среди его мыслей, пока он даже не получил четкого представления о ней. Это все, что он мог сделать, ради искупления своих поступков, которые он неосознанно совершил, перед тем, кто на самом деле этого не заслуживает.       Он жесток, да, он мафиози настолько, насколько должен быть, но есть предел этому. Так и должно быть, если он хочет хоть каплю здравомыслия.       (Потому что он бывший гражданский, что это за оправдание?       Жалкое зрелище.)       Тсуна мог бы помочь сгладить некоторые углы. Он дал ему посмотреть на то, как это влияет на человека, если он подвергается насилию (потому что это то, что все его сверстники в Намимори делают с ним, не так ли? И то, что Нана сделала с ним тонким образом в тех ракурсах, где это действительно имеет значение, даже если она этого не осознает. И Тсуна тоже.). Тсуна дал ему возможность лучше понять собственную мораль, чего он никогда не мог себе представить. Что и привело его в настоящее время. — Останься со мной, — Реборн вспоминает свою квартиру. Это единственное место, куда он мог бы привезти Черепа, если он не сразу даст отказ. — Я искуплю все, что сделал в этой жизни, чтобы ты простил меня. — А если я не смогу простить тебя за это? Если я все еще не хочу иметь ничего общего с тобой или другими после всего этого? — спросил Череп с таким видом, словно обдумывал это предложение. — Тогда я больше не буду тебя беспокоить, — сказал Реборн, отталкивая ту часть себя, которая кричала ему, чтобы он не делал этого. — Я клянусь, что перестану преследовать тебя от следующего повтора и всего, что последует за ним.       Это было тяжело для Реборна — клясться в чем-то. Это похоже на то, как он работает на миссиях. Клянусь выполнять миссии в совершенстве. Продолжать выполнять свои обязанности Аркобалено, даже если они были навязаны тебе насильственно. Поднять Дино и Тсуну, чтобы те стали великими боссами мафии. И теперь он клянётся, чтобы компенсировать все, что он когда-либо сделал Черепу.       Оставь Облако в покое, если он не может найти в себе силы простить.       Человек, который заслуживает собачьей смерти, не должен навязывать такие вещи, как те, которые заслуживают ненависти. Реборн близок с ненавистью, он наслаждался ею на протяжении многих лет проклятия. Знает, как она прожигает его вены, просто думая о предмете таких эмоций.       (Как Череп все еще может смотреть на них — смотреть на него — после всего, что они сделали? Улыбаться так, будто ничего плохого нет, даже если и так и есть.       Чудеса.)       Он не знает, заслуживает ли прощения, но он слишком эгоистичен, чтобы не попросить его.       (Он не должен просить об этом.       Он не должен был.) — Отлично, — отвечает Череп, нахмурившись, но в его глазах что-то блестит. — Если ты сдержишь свое слово, я соглашусь. — Обязательно, — не удержался Реборн. Он полностью осознает сомнение в глазах Черепа.       Облако вздыхает. — Тогда пошли, — подбирая сумку у ног, Череп качает головой. — Не заставляй меня сожалеть об этом, Реборн. — Я не заставлю.       Что-то появляется в груди Реборна, и на этот раз, он решил не давить это.       Неужели даже чудовищам позволено надеяться?

***

      В течение одной жизни Реборн работает над проблемами, которые, как он раньше думал, не были таковыми. Скорректировал свое инстинктивное поведение по отношению к Черепу и воздержался даже от поднятия пальца в попытке причинить боль, когда это было явно ненужным действием. Он старается быть как можно более вежливым, когда они разговаривают. Конечно, проблем намного больше, но Реборн работает и над этим, потому что это важно.       Однако он мало что узнал о Черепе, так как Облако не желал много говорить с ним. Есть, конечно, и обычные любезности, но они отличаются от настоящего долгого разговора.       Однако это было облегчение, когда Череп показывает свое веселое я, когда приближается конец жизни. В его глазах вспыхнул огонек, который, как обнаружил Реборн, был надеждой. Улыбки, направленные на него, становились все более частыми.       На последнем вздохе Череп все еще был жив. — Я буду ждать ответа, — сказал Реборн, прежде чем его зрение потемнело. Последнее, что он увидел, был Череп, который смотрел на него с улыбкой.       (На следующей петле, петле 4, Череп стучит в дверь Реборна. — Я прощаю тебя, — говорит он, улыбаясь.       И Реборн не мог ничего сделать, кроме как смотреть, как что-то взрывается в его груди, а затем тепло разливается по кончикам пальцев.)

Петля №4

      Реборн не может поверить своим глазам. Как мужчина может быть таким женственным и милым?       Это должно быть незаконно.       (Но, опять же, есть ещё Тсуна.)       Что привело к этой мысли? (Если кто-то из вас задается этим вопросом.)       Реборн вломился в квартиру Черепа в неурочный час и тут же принялся будить мирно дремлющего лакея. (Он, вроде как, обвиняет Скалла во всей этой ситуации с «застряванием во временной петле».)       А Череп, в данный момент, совершенно без макияжа, протирает глаза. Его волосы были в несколько большем беспорядке чем обычно, он носил слишком свободную рубашку, что немного сползала вниз, показывая его ключицы и плечи. Он был похож на просыпающегося котенка.       И это было до смешного мило. — Реборн-семпай?       Его чёртов голос тоже звучит мило. И вот, не раздумывая, Реборн просто вышел из комнаты и направился прямиком на кухню. Игнорируя вопросы Черепа, которые состояли из «как», «что» и «почему».       Ему нужно выпить кофе.       Особенно, если его мозг вдруг говорит ему, что Скалл был симпатичным.

Петля 5

      Все было в порядке и стадо стояло в очереди, и поэтому Хибари Кея никогда не подозревал, что этот день может чем-то отличаться от остальных. То, во что его втянули из-за того, что плотоядный наемный убийца не выдержал.       Кусакабэ тоже только что закончил свой доклад, когда кто-то постучал в дверь. Второй командир действительно рассказывал важные вещи, потому что Хибари не выглядит счастливым из-за неожиданного визита. — Входи, — решил сказать Кусакабэ, когда Облако хмыкнул. — Мне очень жаль, но это действительно важно! — человек, который постучал, был членом дисциплинарного комитета. Он потеет, когда сразу после этого кланяется под идеальным углом в 90 градусов. На заднем плане Кусакабэ вздыхает.       («Наверное, он новенький», — криво усмехнулся Кусакабэ.) — Докладывай, — сказал Хибари, заставляя подчиненного выпрямиться и принять жесткую позу. — Кто-то велел мне сообщить вам, что: мы проникли к тебе, Хибари-сама!       Хибари и Кусакабе напряглись. — Вы уже выяснили, кто это был? — спросил Кусакабэ, прежде чем Хибари успел потребовать ответа. Подчиненный выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок от жажды крови, которую излучает Хибари, так что не стоит пугать его еще больше. Не тогда, когда им нужно, чтобы он был в сознании ради получения ответов. — Д-да! — Кто?       Подчиненный вздрогнул, явно испугавшись, когда Хибари — как и следовало ожидать — потребовал ответа с кровожадностью, тяжело давящей на его плечи. Кусакабэ пытается по крайней мере успокоить его, чтобы он действительно смог выяснить личность предателя среди них. Но когда он был уже на расстоянии вытянутой руки, то увидел, как ухмыльнулся ранее дрожавший мальчик. — Я.       Не успев среагировать, когда чья-то рука тычет его в шею, Кусакабэ падает и не двигается. — Знаешь, тебе действительно следует быть осторожнее, — весело сказал лазутчик. Огромный контраст с тем нервным заиканием, которое он испытывал раньше. Он внезапно делает шаг в сторону, эффективно уклоняясь от атаки разъяренного Облака.       Хибари рычит.       Лазутчик ухмыляется.       Хибёрд чирикает, как двое вступают в бой. — Плотоядное, — проворчал Хибари, и в его глазах засветилось уважение, когда он признал свое поражение. — Ты и сам не так уж плох! Не возражаешь, если я буду звать тебя малышом облаком? Нет? Ну ладно! Всё равно я теперь буду тебя так называть!       Хибари дернулся. — Сбрось уже эту овечью шкуру, плотоядное, — рычит Хибари, прежде чем нахмуриться. — Ты уже показал свою истинную природу. — О да! — сказал лазутчик, прежде чем схватиться за волосы и школьную форму. — Просто… дай мне минутку.       Лазутчик снимает свою маскировку, открывая Черепа во всей его красе. Он печально улыбается недовольному Хибари, сидящему сейчас на полу. — Привет! Я великий Череп-сама, Бессмертный каскадер и теневой босс семьи Каркасса. Я буду твоим наставником в обозримом будущем, так что я надеюсь, что мы поладим! — Череп с весельем активно жестикулируют. — И в первую очередь я буду учить тебя, как распознавать крыс в вашей организации!       У Хибари есть… плохое предчувствие по этому поводу.       (—Отныне я буду делать это на каждой петле, — размышляет Череп, вертя соломинку своего домашнего молочного коктейля. — Уважение Хибари творит чудеса с точки зрения того, как люди относятся ко мне, — потягивая свой молочный коктейль, Череп поворачивается к другому человеку в комнате, а его стул вращается от инерции его тела. — О, и пожалуйста, скажи Кёе, чтобы в следующий раз он старался еще больше! Я все еще могу сказать, что в конце концов, ты являешься одним из людей, которых он уважает.       Мужчина чертыхается. Он думал, что справится гораздо лучше остальных. Хибари будет недоволен.)

Петля 6

  — Ты никогда не задумывался, почему кажется, что каждая петля, которая у нас была до сих пор, немного отличается от той, в которой мы изначально жили?       Реборн смотрит на Черепа, который рассеянно рисовал на листе бумаги. Они были в своих подростковых телах в этой петле. Не взрослые, как во всех предыдущих. — Возможно, — сказал Реборн, решив потакать Облаку, который продолжал рисовать на листе бумаги, который он протянул ему. Череп всегда молчал большую часть времени когда рисовал, и это факт. (В мыслях Реборн пнул себя за то, что не узнал этого раньше.)       Послышалось несколько чирикающих звуков, прежде чем Череп заговорил снова, оглядывая свой рисунок. — Может быть, мы создаем альтернативные миры, разве это не интересная мысль? Бьякуран говорил мне, что разные решения приводят к разным результатам, что, в конечном итоге, приводит к созданию параллельных миров, — пояснил Череп, а затем стер ошибку в рисунке, который он сделал, его лицо сосредоточенно сморщилось.       Реборн уставился на него, выглядя немного задумчивым. Заявление Облака имеет смысл, имея в виду, как они оба продолжают принимать различные решения в каждом цикле, что, кажется, приводит к эффекту бабочки.       (Например, тот факт, что Лал и Колонелло на самом деле поженились ещё до того, как проклятие поразило их в петле № 5. И они действительно усыновили ребенка.) — Вот так! — внезапно, с явным удовлетворением, воскликнул Череп, держа в руках только что сделанный рисунок. — Всё кончено! Блин, от всего этого рисования я проголодался, — Череп взглянул на Реборна, положил листок на кофейный столик и встал. — Я собираюсь совершить набег на твой холодильник Реборн-семпай! Надеюсь, ты не возражаешь? — спросил Скалл с ослепительной улыбкой.       Прежде чем Реборн успел сказать, что, да, он не возражает, Облако уже метнулся к его кухне. Солнце мог только раздражённо ворчать. Взглянув на листок бумаги на кофейном столике, он решил уничтожить его. Неплохая месть за явное неуважение лакея, думает он.       Реборн направился прямиком к кофейному столику и взял листок бумаги, на котором было нарисовано что-то, чем лакей очень гордился. Он уже собирался разорвать его пополам, но остановился, увидев, что на нём было изображено.       Это был Чекерфейс (Шахмотоголовый).       Чрезвычайно подробный рисунок Хранителя Три-ни-Сетте, который выглядел почти как живой.       (Это было началом личной миссии Реборна по более тщательному наблюдению за Черепом. В конце концов…       Если Череп — это именно то, кем он себя изображает, то как, чёрт возьми, он может нарисовать лицо человека, которого они видели только дважды в первом цикле? Как он может нарисовать его так подробно, и даже не упустить столько деталей, которые большинство людей пропустят или даже забудут?       Это не совсем соответствует тому, что он на самом деле знал о буйном Облаке, что приводит только к одному выводу.       Череп — это не всё, чем он кажется.)

Петля 7

  — Эй, Реборн. — Что? — Давай создадим хаос!       Реборн повернулся, чтобы посмотреть на Черепа, — интересно, когда именно Облако перестал ставить «семпай» после имени? — который ухмылялся. Озорство сверкнуло в его глазах, которые, по общему признанию, выглядели немного красивее на его молодом лице.       Не то, чтобы он думал, что глаза Черепа были прекрасны с самого начала. — Хо? И в честь чего это? — Ну, строить теории о том, почему мы застряли в этой временной петле, утомительно. Я хочу сделать что-нибудь веселое для разнообразия! — за этим заявлением последовала сияющая улыбка. И Реборн, по общему признанию, что-то почувствовал. — А я и не думал, что ты из тех, кому нравится быть лакеем хаоса, — сказал Реборн, многозначительно приподняв бровь. Череп только закатил глаза, на что киллер также задался вопросом, когда же он на самом деле позволил Облаку делать это в отношении его выходок. Еще несколько петель назад он бы уже ударил его. — С незапамятных времен! — Череп драматически закричал, одна рука поднялась в воздух, а другая уперлась ему в грудь. Затем, словно щелкнув выключателем, он озорно посмотрел на Реборна. Его губы изогнулись в улыбке Чеширского кота. — Ну, и что ты скажешь? Хочешь создать некоторый хаос?       Ухмылка на лице Реборна была всем, что Череп должен был знать в качестве подтверждения, прежде чем внезапно схватить Солнце, хихикая.       Тсуна почувствовал, как по спине пробежал холодок. Беззвучный крик сорвался с его губ, заставив Такеши и Хаято обеспокоенно посмотреть на него, на мгновение забыв про обед. — Хиииииииииииии!!!       (Тсуна пожалел, что не остался на крыше. Возможно, он сумел бы избежать хаоса, который устроили его наставник и пурпурный друг.       Увы, такова жизнь.       Он будет вечно скорбеть о потере своей нормальной жизни и здравомыслия. Покойтесь с миром.)

Петля 8

— Ты хочешь что? — ровным голосом сказал Реборн, его лицо ничего не выражало. — Я собираюсь стать его матерью! — гордо сказал Череп, твердо уперев кулак в грудь. У него большая, гордая улыбка на лице, когда он пыхтит. — И почему именно ты должен это сделать? — только и смог сказать Реборн, с любопытством разглядывая Облако. В настоящее время он сидит на диване в своей квартире, а Череп стоит перед кофейным столиком, гордо объявляя свой план на эту петлю. — Хорошо… — сказал Череп, и когда выключатель был повернут, он встал с нервным видом. Его руки теперь теребят край серого кардигана, который он носит. — Я просто подумал, что это возможно… — остальная часть его заявления закончилась бормотанием, заставившим Реборна поднять голову. — Скажи это громко, лакей.       Лоб Черепа сморщился в легком раздражении, но каскадер всё же открыл рот и повторил свое предыдущее утверждение, но на этот раз громче. — Я просто подумал, что, может быть, ему будет не так больно. — Его голос был настолько искренним, что Реборн, кажется, немного растерялся, хотя и хорошо это скрывал. Вместо этого он поднял бровь и жестом попросил Черепа пояснить. — Я просто подумал, что, может быть, ему будет не так больно… Он уже достаточно пострадал, поэтому, я хочу сделать для него хотя бы это.       Реборн посмотрел на Черепа так, словно видел его впервые. Его глаза заметно расширились на несколько сантиметров, прежде чем быстро вернуться в прежнее состояние.       Проведя много времени с Облаком в этих петлях, он узнал кое-что о пурпурном мужчине. То, о чём он даже не успел узнать в первый раз.       Он решил узнать всё, что мог, в конце концов, он печально известен тем, что знает всё. Не может же лакей быть причиной того, что он не доживет до этого момента?       (Он проигнорировал предательский шепот в глубине своего сознания, который кричал ему, чтобы он перестал отрицать это.       Отрицать тот факт, что он действительно хочет знать настоящего Скалла.)

Петля 9

— О, позволь мне— — Нет, все в порядке! — Думаю, что нет. — Реборн!       Фонг пристально смотрит на него, потом трет глаза. Поняв, что да, это действительно происходит, он смотрит еще немного.       Череп готовил обед для всех, как приказал Вайпер, заявив, что за Череп довольно легко наблюдать, и достаточно всего критически глядеть на него, прежде чем тот вздрогнет.       (Фонг задается вопросом, знал ли Череп, что они — Фонг, Вайпер и удивительно, Верде — не умеют готовить.       Разве они похожи на тех, кто плохо ведет себя на кухне?)       Готовил обед.       Реборн вваливается на кухню, видит готовящего Черепа и тут же пытается вырвать задание из рук Облака. В прямом и переносном смысле. Реборн все еще пытается достать лопаточку, которую Череп так крепко сжимал последние несколько минут. — Реборн! Просто посиди там или еще что-нибудь! Я не собираюсь поджигать кухню, ясно?! — Череп кричит, заставляя Фонга вздрогнуть от такой громкости. Реборн не вздрагивает, несмотря на близость. Учитывая то, как они действуют вместе, может быть, киллер привык к этому? — Теперь мы учимся на прошлых ошибках, не так ли? — возразил Реборн, пытаясь вырвать лопатку из железной хватки Черепа, но безуспешно. Облако только прищуривает глаза и сильнее тянет его за руку.       Ну, у них определенно есть какая-то история, если Фонг все правильно читает.       Через некоторое время Реборн решил устроить состязание в гляделках с Черепом, пока обе их руки находятся над лопаточкой. Битва длилась всего несколько секунд, и победителем был Облако. — Отлично, — проворчал Реборн. Череп выглядит довольным ответом. — Что это такое? — Верде скрещивает руки на груди, вид у него несколько безразличный. Он даже не потрудился понизить голос. — Ссора молодожёнов?       За это Верде получил два смертельных взгляда. Фонг с удивлением отмечает, что Череп был самым страшным из них двоих.       (Облако ставит перед Реборном целую тарелку пасты в итальянском стиле, улыбаясь так гордо, что Фонг уверен, эта улыбка соперничает с улыбкой их местного Неба. — Видишь? Отлично приготовлено! Я же говорил, что справлюсь!       Реборн неохотно признает, что это было хорошо. Стряпня Черепа, похоже, прошла долгий путь.)

Петля 9

C Колонелло достаточно. Реборн и Череп ведут себя нелепо, кора! Хотя это скорее Реборн, чем Череп. У киллера хватило наглости прервать момент с Лар, а это непростительно, кора! И у него хватило мужества разозлиться! Как будто он не делает то же самое с Черепом! Он даже отрицает это! — Ты уверен, что не влюблен, кора? — Колонелло спросил довольно сердито. Временный союз или нет, он не отнесется к этому легкомысленно, кора! — В последний раз, нет, — Реборн раздраженно усмехается. Полковник издал звук, который, как он надеется, передал его недоверие. Легкое подергивание киллера дало понять, что ему это удалось. — Ты смотришь на него так же, как я смотрю на Лар, Кора! Как ты можешь говорить, что это не любовь?!» — Потому что я не знаю, что такое любовь. Я мафиози, самый лучший, если ты мог забыть, — Реборн резко прищуривает глаза, его голос звучит гораздо тверже, чем Колонелло слышал от него раньше. — Мы не любим. Это заставило негодование Колонелло испариться в воздухе. Реборн выглядел таким уверенным в себе, но Нелло нравится верить, что он может, по крайней мере, прочитать некоторые вещи, которые киллер пытается скрыть. Они слишком давно знают друг друга, кора! Наверняка он научился этому, верно? Уж не воображает ли он, что у него там отставка? Неважно, что для этого парня нехарактерно быть таким кора! Куда делась уверенность этого ублюдка в соблазнении, кора?! (Хотя он признает, что не находится на том уровне, которого Череп достиг за последние несколько лет, но как?) — Это печально, Кора, — решил сказать Колонелло. Он не понимает, что, черт возьми, останавливает такого самоуверенного ублюдка, как Реборн, но он может это понять. — Заткнись, — хмурится Реборн. — Не смешивайте меня с такими, как вы. Колонелло почувствовал нервную дрожь. «Что это означает кора?!» Реборн усмехается: «Жалко.» Вот оно! Забудь о его прежнем сочувствии, он не пожалеет о разрыве союза с этим ублюдком, кора! (Много лет спустя Колонелло говорил Реборну, потирая золотое кольцо на безымянном пальце: «Кто теперь жалок, кора?» И вот так Реборн решил испортить свадебную вечеринку.)

Петля 10

      Предполагалось, что это будет обычный день прогулок по Москве. Даже отпуск, редкий шанс для Реборна и Черепа провести вместе свободное время. (Которое на самом деле увеличивается в наши дни.)       Каким-то образом это привело к тому, что они вдвоем столкнулись с бывшим Черепа. Который случайно оказался парнем. О, и, очевидно, русский с большим количеством романтики.       (Дальше Реборн и Череп говорят на итальянском) — Подожди, — Реборн поворачивается к Черепу после того, как Облако представил ему своего бывшего, с недоверием в глазах. — Ты гомосексуалист?       Череп закатывает глаза. — Реборн, перестань быть стариком и просто скажи «гей», ладно? И да, это так, — сказал Череп, прежде чем сделать паузу. Затем его глаза осветились таким образом, что можно было предположить, что в данный момент он не имеет о Солнце высокого мнения. Реборну это ни капельки не нравится. — Перестань так на меня смотреть. Не моя вина, что я не знал, лакей. — Да, но я даже не прилагаю особых усилий, чтобы скрыть это или что-то еще! Я имею в виду, что даже Верде знает, что я гей, — сказал Череп, и только его тон намекал на то, насколько толстокожим является Солнце, даже после стольких жизней, которые они провели вместе. Реборну это нравится еще меньше.       Череп решил ахнуть в этот момент, выглядя абсолютно довольным. — Кто бы мог подумать, что величайший киллер может быть таким забывчивым, — сказал Череп с большой радостью. Судя по озорству в его глазах, он выжмет эту тему до конца.       Реборна это не забавляет. — Череп, — угрожающе произнес киллер. Он направляет свирепый взгляд и уговаривает Леона, который все еще не повинуется, если он хочет навредить Черепу.       Облако, который подставляет свою спину киллеру из-за длительного воздействия или какой-то формы доверия, Реборн не уверен, просто смеется. Затем каскадёр продолжает бежать, потому что даже с его дерзкими дьявольскими способами, у него все еще есть некоторые инстинкты самосохранения.       Реборн конечно же пустился в погоню.       Тем временем бывший Черепа, который был забыт этими двумя, смотрит на след пыли, чувствуя себя немного потерянным. Он просто хотел поздороваться с Черепом и наверстать упущенное.       Что еще более важно, почему Череп завел себе нового бойфренда, который кажется таким пугающим? Он думал, что Череп не занимается подобными вещами?       Бывший пожимает плечами. С кем бы ни встречался Череп, сейчас это его не касается.       (Вы можете спросить: Как бывший не получил «записку» от киллера? Реборн просто потрясен тем, что Череп гей. Почему наш дорогой киллер заговорил на итальянском, а Череп просто поддержал его? Бывший Черепа, знает только русский и армянский языки, поэтому совершенно не понимал их разговора.)

Петля 11

— Почему у тебя татуировка-слеза на лице? Скалл поворачивается к Реборну со своего места на кухонной стойке. Кидлер, кажется, закончил со своей прославленной пастой и убирает ярко-жёлтый фартук, который Скалл подарил ему в шутку. — Как давно ты хотел это спросить? — спросил Скалл, даже не вздрогнув от прищура Реборна. — Давно, — уступает Реборн после затянувшейся паузы. Он, по крайней мере, достаточно знаком со стилем Скалла. Впрочем, Облако и не понимает, как его вызов Реборну приготовить пасту, которой тот так гордится, мог привести к этому. Тем не менее, Скалл скромно полагает, что его собственная паста намного лучше той, что подаёт Реборн— — Ты всё ещё не ответил на вопрос, Лакей, — напоминает Реборн, и его чёрные, слишком много знающие глаза впиваются в лицо Скалла. А точнее в татуировку под глазом. Глаза Скалла на мгновение мерцают— (Грубые руки, сжимающие его тощие руки, и эхо голоса, который только кричит, но ни разу не произносит его имени— Блеск ножа, кровь, растекающаяся по полу, оглушительный вой сирен и шёпот— и он больше не двигался—) — Да ничего особенного, — отвечает Скалл с улыбкой. — Просто показалось, что это круто в то время! Скалл игнорирует жгучий взгляд Реборна, спрыгивая с кухонной стойки, с которой киллеру так и не удалось его согнать. Вместо этого он направляется к пасте, уже с вилкой в руке. Реборн в ответ раздражённо выдыхает, что заставляет Скалла рассмеяться. — Обед через 10 минут, — говорит Реборн, выхватывая вилку из рук Скалла. — Подожди, как и все остальные. Не каждый день кому-то выпадает шанс просто так съесть пасту, которую приготовил я. — Зачем придавать этому такую важность? — поддразнил Скалл, но уступает, опуская руки. — Потому что это важно, — сказал Реборн с усмешкой, и почему-то это заставило Скалла рассмеяться громче. Ему стало интересно, слышат ли остальные, но, учитывая, что они, скорее всего, снова дерутся, наверное, нет. Так обычно и проходит время в поместье Вонголы. Несколько минут спустя Реборну удаётся усадить всех за всё ещё уцелевший обеденный стол, и остальные ведут себя настолько цивилизованно, насколько это возможно под взглядом киллера. Никто и не посмеет швыряться едой, если её приготовил сам Реборн, и Скалл замечает краем глаза, как Тсуна облегчённо выдыхает. Паста и правда была хороша, как бы он ни хотел признать обратное, так что было бы жаль, если бы она оказалась на полу. Несмотря на это, взгляд Реборна всё ещё задерживается на татуировке у него на щеке. … («Это был он?» — спросил Реборн на 21-й петле, его глаза были почему-то горячее, чем пламя, пожиравшее дом перед ними. Скалл ничего не сказал, и это было достаточным ответом.)

Петля №12

      Череп снова очнулся в цирке.       Чёрт.       Похоже, он все ещё застрял в этой временной петле.       Ну что ж, пора искать Ренато, то есть Реборна. Потому что, если каскадёр застрянет в этой временной петле, то обязательно будет конфликтовать со всеми людьми вокруг, и он не хочет, чтобы мужчина жаловался на то, что его не пригласили поучаствовать в веселье.       Мы ведь всё-таки дуэт Хаоса!       (Это название дал им Тсуна в петле №7.)       И тогда он набрал номер Реборна. — Рен~ ты там~ — сразу же начал Череп, как только трубку сняли.       На другом конце провода послышалось ворчание. — Скалл.

Петля №15

      Итак, после нескольких лет пребывания в телах младенцев (и это не просто боль), Череп и Реборн решили воплотить свой план по разрушению проклятия Аркобалено в жизнь. Они хотят быть молодыми взрослыми к тому времени, когда Реборну поручат обучать Тсуну.       Киллер просто хочет наслаждаться террором, обучая Тсуну во взрослом теле.       Череп просто хотел быть крутым нии-саном для Тсуны.       (В конце концов, в глазах Тсуны, Реборн — это папа, который толкает его к своим пределам, но всегда рядом, когда он нуждается в руководстве и поддержке. А Череп — это мама, которая читает ему лекции о его безопасности и благополучии, и лечит его, когда он получает травму…       К тому же, Череп — жена, которая читает мужу нотации о том, что он должен быть немного более снисходителен к их сыну. Он готовит хорошую еду, которая соперничает даже с кулинарией его биологической матери.       Реборн, ухмыляющийся в свою кружку с эспрессо, говорит, что он знает лучше, — ведет себя как какой-то типичный муж, как это обычно бывает в семьях.       …Тсуна часто удивляется, почему они еще не вместе…       Даже другие Аркобалено вроде как согласны!)

Петля 17

  — Какого хрена. —…я думаю, что теория параллельной вселенной может быть верной?.. — Лакей, сейчас не время для этого. — И что же ты хочешь от меня услышать?! — Чёртово объяснение.       Череп недоверчиво посмотрел на Реборна. Оранжевые языки Пламени медленно исчезали с его рук, когда он в панике размахивал ими. — Как я могу это объяснить?! — Облако — и, очевидно, теперь ещё и Небо — кричит. Он совершил ошибку, коснувшись руки Солнца, когда его Небесное Пламя практически вцепилось в Солнечное Пламя, покоящееся под безупречной кожей.       Оба ошеломленно смотрели на соединенные руки, чувствуя, что их Пламя только что соединилось. — Ну и дерьмо. — Дерьмо и впрямь, лакей.       (Так уж получилось, что встреча сильнейшей семерки должна состояться через два дня.       Представьте себе удивление другого человека, обнаружившего, что величайший в мире киллер защищает якобы гражданского. И что думает об этом Реборн?       Он винит во всем инстинкты Хранителя.)

Петля №18

  — Какого черта ты делаешь?       Череп обернулся и увидел Реборна, который в данный момент стоит в дверях с совершенно пустым лицом, хотя, он видит в глазах мужчины раздражение. — А что, по-твоему, я делаю? — Череп решил противостоять, потому что, серьезно? Совершенно очевидно, что именно он делает в данный момент. — Что-то мне кажется, что это глупая идея.       Череп резко выдохнул. — Глупая идея?! Рен, как ты мог?! — Скалл… — медленно, как будто объяснял что-то ребенку, начал Реборн. — Наряжать своего компаньона, как и моего, в такую вычурную одежду — глупо. — Не говори со мной таким тоном, Ренато! — Ну, твой мозг, кажется, не в состоянии вычислить такие вещи, так что я…- — Да не подходи ты, мать твою-! — Тогда смотри очевидно- — Как будто ты лучше знаешь, что ты осел-       Во время всей этой перебранки, Оодако и Леон, одетые в вычурные одежды, могли только немигающе наблюдать за выходками своих хозяев. — Должны ли мы остановить их? — Оодако передал это Леону, как только ему надоели разборки между двумя людьми. Хамелеон уставился на лица Черепа и Реборна, которые в настоящее время находятся так близко друг к другу, что если их немного подтолкнуть, они закончат это поцелуем. — Нет, давай оставим их в покое.       Итак, осьминог и хамелеон в сотый раз наблюдали за перепалкой своих хозяев. — В последний раз повторяю, это не глупо! — Ага, ну, угадай, в какой части это не глупо, а, лакей? Всё действительно так!       Это то, что люди называют любовной ссорой?

Петля №19.1

      Шрамы.       Реборн тоже имеет их, как бы мало их ни было.       Шрамы перестали накапливаться, когда ему присвоили звание киллера номер один. В конце концов, он стал лучшим в своей профессии.       Шрамы символизируют кровь и пот, которые он пролил, чтобы добраться до вершины, и он знал, что у других Аркобалено могут быть свои собственные.       Но он никогда не думал, что они будут у Скалла.       Череп был гражданским до того, как его втянули в мафию, у которого была самая безопасная и, вероятно, защищённая жизнь из всех них.       И всё же у него есть шрамы. Большинство из них выглядят слишком старыми, чтобы быть свежими, и многие выглядят так, как будто это было сделано не случайно.       У него есть ещё одно предположение, что Скалл нанёс их сам.       И когда Реборн смотрит, как Череп отчаянно пытается скрыть шрамы, украшающие его тело, даже когда он уже видел их мельком, его взгляд снова смещается.       Мужчина медленно схватил неистовое Облако за плечи. Череп вскоре прекращает попытки обернуть одеяло, которое он схватил, вокруг своего тела, и смотрит Реборну в глаза. Защита, о которой киллер узнал только после нескольких петель до этой, ослабла, оставив Облако уязвимым перед острым взглядом солнца. — Успокойся.       Голос Реборна был мягким, тон, который он не привык использовать, но готов применить ради Скалла, который нуждался в этом в данный момент. И мужчина втайне был рад, что Облако немного расслабилось, по сравнению со своей прежней напряженной позой.       И поскольку Реборн остался сидеть на полу, где сидит Череп, завернувшийся в одеяло, молчание затянулось на некоторое время. Их глаза устремлены друг на друга, когда они разговаривают в тишине. Невысказанные слова были слышны только им одним, никто не мог расшифровать или вторгнуться в их диалог.       Затем тишина прервалась, и молчаливый разговор подошел к концу. — Спасибо*, Ренато. … . — Prego**, Скалл. * Произнесено на русском * Пожалуйста (итл.)

Петля 19.2

  — Лар! Помоги мне, кора!       Женщина только бросила на солдата взгляд, который ясно показывал, что её забавляет сложившаяся ситуация. Затем она ухмыльнулась предательскому взгляду, который Колонелло бросил на неё в ответ. — Тебе следовало бы соблюдать правила лучше, идиот-ученик.       И, почти как по сигналу, двери гостиной распахнулись. Там стоял Череп с растрёпанными волосами, его лицо исказилось в гневе, когда он посмотрел прямо на солдата. — Я ещё не закончил с тобой, Колонелло.       Отсутствие почетного «сэмпай», которое с любовью добавил бы Череп их именам, не ускользнуло от Лар, и ухмылка на её лице стала шире. Колонелло, с другой стороны, сделал то выражение лица, которое вы обычно делаете, когда знаете, что ваша мать будет отчитывать вас за то, что вы взяли печенье из банки перед обедом. — Во-первых, ты не можешь просто так убежать, когда я напомнил тебе, что нельзя просто взять почти половину тех слоеных пирожков, которые я приготовил, когда ты ещё не обедал!       …и это тоже отчасти причина, по которой Колонелло делает такое лицо в первую очередь. — …и тогда ты не сможешь есть много пищи, которая действительно нужна твоему организму. И после этого ты утверждаешь, что являешься солдатом? Серьезно ты-       Череп продолжает говорить, а Колонелло низко опустил голову и сидит на полу. (Правильная манера сидеть — по словам Луче — имейте в виду. Он даже не заметил, как вошел Реборн, все ещё в жёлтом фартуке.) — Лакей.       Череп прервал свою лекцию и обернулся, заставив Колонелло внутренне вздохнуть с облегчением. Мысленное сообщение от Черепа «разве вы не видите, что я сейчас занят» не было потеряно для Реборна, поскольку он только изогнул бровь в направлении солдата, и просто ухмыльнулся. Блондин, который теперь поднял голову, поймал его взгляд и не мог не чувствовать раздражения от очевидной насмешки киллера. — Я думаю, этот идиот уже усвоил урок. Пора ужинать, — сказал Реборн, наблюдая, как Череп фыркнул с низким «отлично», прежде чем уйти. Как только Облако скрылся из виду, насмешливая ухмылка Реборна стала еще шире, он посмотрел на солдата. — Это был глупый ход, Колонелло. Съесть так много, что Череп это заметил — действительно идиотизм. Ты должен был соблюдать правила лучше, — с этими словами Реборн ушёл.       Колонелло остался кипеть от злости на полу, а Лар выглядела так, словно наблюдала за чем-то невероятно интересным. Что она и сделала, если кому-то из вас было интересно.       Затем Вайпер внезапно материализовался в метре от них, напугав солдата, который вскрикнул от удивления. Прежде чем Колонелло успел что-либо сказать, Вайпер оборвал его: — Реборн прав. Разбудить печально известный «режим мамы-облака», достаточно по-идиотски, — сказал он, твердо держа камеру в руках. — ЭЙ, КОРА!       Они поужинали довольно мирно, но не совсем.       (Верде тоже был там. Так как невозможно остановить Черепа в «режиме мамы-облака» от вашего захвата, и отправки в столовую, при этом вам будут читать лекции о правильном питании.)

Петля 20

      Фонг с явным удивлением наблюдал, как Череп держит черный свитер, чтобы Реборн мог его увидеть, и с надеждой бормочет что-то с блестящими глазами. На Облаке был фиолетовый свитер, точно такой же, как тот, что он держал в руках. — Так ты можешь надеть этот, Рен? — Нет.       После отказа Солнца Фонг заметил, что Череп довольно мило надул губы. Не то, чтобы он сказал это вслух, каскадёр действительно не любит, когда люди называют его милым. — Ах. Похоже, защита Реборна трещит, — подумал Фонг с лёгким мстительным ликованием. — Действительно, иногда я удивляюсь, почему Реборн даже пытается отказать ему.       Вот тогда-то Череп и вытащил свои козыри, которые всегда обеспечивали ему победу. Не то, чтобы он действительно осознавал это.       Большие влажные фиолетовые глаза выжидающе смотрели на Реборна. Фонг мог видеть блестки, окружавшие Черепа. Ураган просто с нежностью покачала головой, когда Облако наконец произнес слова, которые заставят Реборна сделать всё что угодно, даже если Солнце будет это отрицать. — Пожалуйста, для меня?       Несколько секунд тишины, прежде чем бровь Реборна дернулась, пока он не сказал: — Прекрасно, — почти проворчал Солнце. Он взял черный свитер из рук Черепа и проигнорировал то, как Облако ярко улыбнулся. — А теперь перестань приставать ко мне.       Он получил кивок, прежде чем Череп радостно ускакал прочь. В этот момент Реборн посмотрел на Фонга, который понимающе смотрел на него. — Ни слова, Фонг.       Китаец просто кивнул, пряча веселую улыбку за своими длинными рукавами. Не то чтобы остальные не знали, кому все-таки удалось убедить Ренато надеть свитер. Теперь это было совершенно очевидно.       Фонг вздохнул, — «…это то, что делают влюбленные люди?»       По крайней мере, это тонкое любовное томление Реборна забавно.       (Несколько месяцев спустя Фонг будет думать, что нет. Тоска Реборна уже не так забавна.       Кто может просто задушить незнакомого человека только потому, что тот пытается флиртовать с тем, кто ему нравится?! Реборн! Вот кто! А ещё этот, уже мёртвый, парень в придачу оказался очень влиятельным человеком!)

Петля 21

      Дом горел.       Пламя жадно пожирало каждый дюйм здания, весело потрескивая. Он осветил тёмные окрестности. Послышались также тревожные крики и отчаянное шарканье ног.       Не то чтобы Череп мог точно видеть, что делают все эти люди. Он наблюдал за формирующимся адом со спины, скрытый в темноте деревьев. Хотя вы могли видеть маленькую фигуру, что, кажется, являлась подростком, если посмотреть достаточно внимательно. Но никто ещё не заглядывал за деревья, слишком занятые молчаливым наблюдением за большим костром, который продолжал потрескивать. — Ты же знаешь, что не должен был этого делать, — сказал он, не отводя взгляда от пламени.       Кто-то усмехнулся, и даже если Череп не смотрел на своего спутника — поскольку тот был полностью скрыт в тени — он знал, что тот хмурится. — Я не люблю, когда кто-то обижает то, что принадлежит мне, лакей. Так или иначе, это относится и к тебе.       На этот раз Череп поворачивается к своему спутнику. Его глаза были полуприкрыты, а аметистовая радужка светилась янтарным светом, когда здание перед ними продолжало гореть и освещать лужайку. Он слегка улыбнулся, прежде чем открыть рот, чтобы заговорить снова. — Спасибо, Реборн.       Мужчина, отвернувшийся от Черепа, (не то чтобы каскадёр знал, что он смотрел на него) хмыкнул.       Череп просто улыбается шире, от него исходит благодарность. Но в его глазах еще присутствовала печаль, когда он повернулся и смотрел, как пожарные медленно тушат пламя.       (Внутри горящего здания — не дома, тот никогда не чувствовался таковым, — находился его жестокий отец.       Тот самый, которого он всё ещё немного любил, как бы это ни было запутано.)       Реборн снова уставился на Черепа. Он не мог избавиться от ощущения, что маленькая улыбка, которую Скалл только что подарил ему, показала, что остальные улыбки, которые облако всегда показывало всем, были чрезвычайно фальшивыми.       (И разве это не было немного тревожно?       Узнать, что улыбки кого-то, кого вы знали так долго, имеют возможность на самом деле быть подделкой, несмотря на то, что они выглядят так естественно.)

Петля 22

      Тсуна не уверен, что сегодняшняя «учебная сессия» закончится хаосом, особенно когда к ней присоединятся Хаято и Такеши, но Череп действительно здесь, поэтому он очень надеется, что ничего не случится. Его наставник, кажется, по какой-то причине слушает каскадера, но, опять же, Хибари-сан тоже слушает его — и этого достаточно, чтобы у Тсуны появилась надежда, что Реборн не собирается делать ничего слишком хаотичного. Если бы это было в любое другое время, он бы даже не беспокоился.       (Дино-нии сказал, что наличие рядом Черепа, когда Реборн думает, что вам нужен урок, даст более высокий шанс выжить.)       В настоящее время Череп решил заняться репетиторством, за что Тсуна ему очень благодарен. Рядом с ним Хаято и Такеши внимательно слушают, а первый кивает, как будто ему дана какая-то божественная мудрость. — Всегда помни, Тсуна, никогда не доверяй людям, которые выглядят как ангелы, упавшие с небес, так как именно так Люцифер стал царем Ада, — Череп выглядит очень серьезным, когда говорит это, так что Тсуна действительно склонен ему верить. Воспоминание о Бьякуране и его ангельских белых крыльях также облегчало веру в эти слова. — Тогда это очень плохо, — неожиданно звонко произносит Реборн, наклоняясь вперед к личному пространству Черепа. Знакомая ухмылка ассоциируется у Тсуны с полным хаосом, формирующимся на губах киллера, когда он продолжает. — Я действительно доверяю тебе.       Тсуна наблюдает, как лицо Черепа окрашивается в разные оттенки красного, а Реборн ухмыляется и просто улыбается… попытайтесь осмыслить то, что только что произошло. — Срань господня! — Тсуна сумел уловить слова Хаято, несмотря на то, что они были произнесены шепотом. — Это было чертовски гладко.       Такеши ответил низким «да», и честно? Тсуна действительно соглашается.       (Череп однажды сказал, что Реборн флиртует и будет флиртовать с кем угодно. Теперь… он не хочет сомневаться в каскадере, так как большая часть того, что он сказал, правда, но…       Тсуна видел только, как его наставник флиртовал с Черепом, и больше ни с кем, так что ему было трудно в это поверить.       …О БОЖЕ МОЙ.       Тсуна осознал это с некоторым опозданием, чтобы быть абсолютно честным, сразу после того, как эта побочная мысль пришла ему в голову.)

Петля 23

—…Ренато, ты можешь объяснить, почему на лужайке стоит подводная лодка? — Ну, ты сказал, что хочешь такую, и я, так любезно, решил купить её тебе. Будь благодарен, лакей. — Я пошутил!       Голос Черепа был полон раздражения, когда он замахал руками в направлении предмета их обсуждения. Упомянутый объект, как уже указывал каскадёр, был подводной лодкой. Фиолетовая, со знаменем осьминога, субмарина. На лужайке семьи Вонгола. — О чём, чёрт возьми, ты думал, когда решил поверить моему явно саркастичному замечанию о желании иметь подводную лодку?! — Ну, о том, что ты был заинтересован в различных видах транспорта или способе передвижения в целом. Я думаю, что твоё так называемое «саркастическое замечание» вполне оправданно. — Ну, это не так! — По крайней мере, имей смелость быть благодарным, лаке- — Да заткнись ты, ублюд-!       Именно эту сцену застал Тсуна, также известный как Вонгола Дечимо, на своей лужайке.       Он просто некоторое время с раздражением смотрел на подводную лодку, а потом перевел взгляд на спорящий не-женатый-но-ведущий-себя-как-он-дуэт. Серьезно, должен ли он даже удивляться тому, что Реборн купил персонализированную субмарину (потому что она была явно персонализирована только для того, чтобы удовлетворить вкус Черепа, а те, кто говорит иначе, слепы), и все потому, что Скалл вскользь упомянул об этом?       Вероятно («определенно», — поправила его интуиция), нет. — Скалл, просто прими эту подводную лодку. Не делай вид, будто я зря потратил деньги, купив тебе что-то на день рождения. — Я не… подожди. Что?       Реборн только усмехается, скрестив руки на груди. Он поднял бровь и снова заговорил: — Не заставляй меня повторяться, лакей. — Ренато… ты.       Череп посмотрел на подводную лодку, прежде чем снова взглянуть на Реборна. Его щёки внезапно вспыхнули вместе с неясным ощущением в груди киллера, которое быстро распространялось. Скалл широко улыбнулся, искренне и ослепительно. — Спасибо, Ренато.       Реборн в ответ лишь цокнул языком, и перестал скрещивать руки. Хотя кончики его губ дернулись вверх. — Как раз вовремя, чтобы поблагодарить меня.       Череп продолжал ухмыляться, разводя руки в стороны. Реборн только приподнял бровь, глядя в глаза каскадёра, разжигая ещё один из их безмолвных разговоров. Через некоторое время киллер вздыхает. — Только не долго, лакей.       Улыбка Черепа становится шире, когда Реборн выполняет его просьбу. Они обнялись.       На заднем плане Тсуна наблюдает за ними с невозмутимым выражением лица. В голову пришла только одна мысль. — «Не питают друг к другу романтических чувств, ага, как же.»       (Потому что, насколько знает Тсуна, Реборн застрелил бы человека без раздумий, если бы тот попросил его обнять. Но Череп получил эту привилегию без особого труда. Вообще.       Легко сказать, что Тсуна не был впечатлен, когда позже Реборн сказал, что объятия ничего не значили. — Ну да, как будто я действительно в это поверю! Может, я и тупой, но не слепой! — это были внутренние крики Тсуны. И если он когда-нибудь произносил их, когда Реборн был в отъезде, и они (крики) переходили в полномасштабную тираду, которая длилась часами, никто не винил его вообще.)

Петля 24

      Реборн обнаружил, что снова сидит рядом с Черепом. Остальные только бросают на него взгляды, которые он привык получать, так как они продолжают делать это уже в течение многих петель. Они оба находились на безопасном расстоянии от всех, а это означало, что никто не мог подслушать их разговор.       (Тсуна и Юни, по какой-то причине, похоже, любили делать это в нескольких циклах до этого. И они, возможно, неправильно поняли некоторые из этих разговоров, так как были убеждены, что он и Череп безумно влюблены друг в друга или что-то еще, что совершенно нелепо.       …и подавление чужих чувств — это такая знакомая вещь, что он даже не вздрагивает, когда снова запирает их на задворках своего сознания.) — Эй, Рен? — начал Череп, ошеломленно глядя на безоблачное небо. — Хм? — Я был хорошим Небом?       Реборн вопросительно посмотрел на Черепа, но Облако ответил на его жест пристальным взглядом. На мгновение воцарилась тишина, пока киллер размышлял, а стоит ли ему дать честный ответ — и насколько это смешно? Иметь желание сказать правду, если ему нравилось смущать кого-то, когда они пытаются истолковать его ответ, прежде чем он решил, наконец, просто позволить своему желанию честности царить, но только в этом случае. — Ты был самым лучшим из всех, кто у меня был.       Череп действительно был таким. Потому что он не манипулировал им, чтобы сделать то, что он не хочет делать ради равновесия в мире, и не ожидал руководства, когда он потерян, или хотел заставить его действовать определенным образом.       Череп просто смотрел на него и улыбался.       Даже если все испытание петли номер 17 было полной занозой в заднице и вызывало головную боль как у него, так и у Черепа.       На протяжении всей этой оценки, даже осознания, Череп смотрел на него. Что-то блеснуло в его глазах, когда он улыбнулся той своей особенной улыбкой, которую он всегда показывал ему время от времени. Киллер на самом деле не знает, что чувствовать, когда понял, что каскадёр дарил такие улыбки только ему. — Я очень рад.       И Реборн не смог сдержать ответной улыбки.       Он не обратил внимания на щелчок камеры не так далеко от них. Другим, похоже, нравилось фотографировать их, что он даже не утруждает себя удалением фотографии, поскольку каждый, похоже, каким-то образом находит способ убедиться, что все эти фотографии продолжают существовать.       Серьезно, как именно они это делают? Реборн до сих пор этого не понял. А он должен быть лучшим во всем! (Слова Черепа не его, хотя он должен признать, что это совершенно верно.)

Петля 25

      Так не должно было быть.       Лакей должен был находиться в квартире, далеко отсюда.       Он должен был плакать над ужасно клишированными драмами, которые нашёл, потягивая свой смехотворно сладкий домашний молочный коктейль. Возможно, он даже бы читал один из тех приключенческих романов, которые ему так нравятся, особенно его любимый «Вокруг света за восемьдесят дней», который он читал — буквально — уже сто раз.       Только не здесь, с ним.       Череп должен был быть в безопасности, и не кровоточить, черт возьми! — Я…это бесполезно, Рен.       Реборн стиснул зубы, пытаясь — безуспешно — исцелить Черепа своим Солнечным Пламенем. Желтое свечение освещало комнату, заполненную неподвижными телами, которые окружали их. — Тебе не следовало прикрывать меня, идиот.       Череп лишь слабо улыбнулся в безмолвном ответе. Его глаза были мягкими, несмотря на боль, которую причиняла ему пуля, вонзившаяся в живот. Он просто чувствовал, как минералы, покрытые оболочкой пули, отталкивают его Пламя и Пламя Реборна.       Возможно, у него не так уж много времени. — Х-хэй, Ренато, я хочу к-кое-что сказать. — Прибереги это на потом, лакей, подкрепление уже идет.       Реборн продолжает толкать свое Солнечное Пламя в рану и ещё больше расстраивается, когда она отказывается заживать. Череп решительно схватил его окровавленные руки, заставив киллера посмотреть на него. — Просто выслушай меня.       Тогда Реборн увидел что-то в глазах упавшего Облака. Когда он просто смотрел на тускнеющий аметист, сквозь черную бездну, окрашенную золотом, пробежала вспышка эмоций. Череп не успел поймать этот момент вовремя, но это было прекрасно. Он просто посмотрит на это в следующем цикле, если его ждал еще один. — Я н-не жалею, что взял э-эту пулю.       Линия губ Реборна превратилась в мрачную полоску. Его глаза, кажется, становятся стеклянными, но Череп не был действительно уверен, видя, как его зрение становится немного размытым. Зелёное пятно, лежащее на его лбу, вероятно, Леон, хотя Череп уверен в этом. — Я…это всё-таки для тебя.       Череп так и не увидел слезы, которые скатилась по лицу наёмного убийцы, когда его глаза закрылись. Слабые звуки шагов эхом отдавались в его ушах, прежде чем всё стихло.       Для Реборна это была петля, полная тех чувств, которые продолжают теплиться в его груди. Те, которые он всегда так долго игнорировал.       (В следующей петле (петле 26) Реборн решил действовать в соответствии со своими побуждениями, которые он обычно игнорировал, и набросился на Облако, который развалился на его диване, явно ожидая его возвращения домой.       Забавно, но он никогда не понимал, что Череп был домом больше, чем чистое Небо, которым являлся Тсуна.)

Петля №26

      В какой-то момент, после всех петель, которые они прошли вместе, всё как-то дошло до этого:       Череп и Реборн, в квартире киллера, целующиеся на диване так, будто «завтра» не наступит.       И, Боже, Реборн целовался потрясающе.       Вскоре они отстранились, тяжело дыша, а на их губах осталось немного слюны. Он упоминал, что его притянули на колени Реборна? Нет? Ну ладно, теперь вы знаете.       Затем мужчина ухмыльнулся. Его руки умело обхватили талию Черепа, когда он хрипло зашептал на ухо, обдавая горячим дыханием, от которого по спине каскадёра пробежал холодок. — Хочешь продолжить, лакей?       Можно сказать, что это одна из лучших петель Черепа. За исключением того времени, в петле №23, которое можно назвать шоколадным.

Петля №28

  — Ньех, Ренато. — Череп вздрогнул, уткнувшись лицом в голую грудь Реборна, когда мужчина прижал его к себе. — В чем дело? — спросил киллер, его рука крепко обхватила меньшую, в сравнении с ним, фигурку Черепа. В данный момент он наслаждался прикосновением их обнаженной кожи. — Почему ты влюбился именно в меня?       Череп, возможно, не заметил этого, но намек на неуверенность просочился из его взгляда, когда он смотрел в чёрные глаза Реборна.       Поэтому мужчина улыбнулся.       Одна маленькая и мягкая улыбка, её легко не заметить. Но Череп видел это, и он знает, что она была подлинной. Реборн, несмотря на всю свою учтивость, был человеком покрытым кровью, и редко улыбался так, как это делал при Скалле.       Даже Луче не видела этого.       И в одном из приступов честности Реборн отвечает: — Потому что ты такой, какой есть.       Реборн ничего не сказал, когда Череп уткнулся лицом ему в грудь, и даже когда заметил, что она стала мокрой от слёз. Но он обратил внимание на слово, которое Скалл произнёс потом. Оно было шатким, но не менее искренним. — Спасибо.

Петля 29

  — Реборн! Ты только что сделал Кею геем!       Реборн, который мирно пил эспрессо в редкое тихое утро, чуть не поперхнулся. Череп же, напротив, недоверчиво размахивал руками. — И он… — Череп задыхается, решив сделать еще несколько жестов руками. — Он положил глаз на Тсуну!       Чашка в руке Реборна пошла трещинами. Репетитор лихорадочно соображает, пытаясь припомнить, что же такое он сказал молодому Облаку, чтобы это была его вина за изменение сексуальной ориентации. Затем он прозрел.       Это из-за его ответа на, казалось бы, невинный вопрос, который задал ему жаворонок, не так ли? Тот, о том, почему кто-то вроде него женат на Черепе? И, опять же, каков был его ответ? Ну да, конечно: — «Плотоядное животное в шкуре травоядного — это самое волнующее существо, которое может претендовать на роль партнера», — сказал он, и Кея, похоже, принял это близко к сердцу, как если бы это был любовный совет.       Теперь, когда он определил причину, услышал последствия этого от Черепа, который теперь смотрел на него с ожиданием, у Реборна теперь есть одна дилемма. — Череп, — сказал он, встретившись взглядом с Облаком. Он выглядел серьезным, несмотря ни на что. — Ну, что? — спрашивает каскадёр. Аметистовые глаза встретились с острыми черными, которые смотрели так же серьезно. — Должен ли я говорить о лопате или я должен поощрять это ради хаоса? — Ренато!

Петля 31.1

      Занзас только что нашел кого-то с качеством. Облако, не меньше. Парень также оказался другом Туманного мусора, и Занзас, по общему признанию, думал, что это огромный дерьмовый мусор со всем этим макияжем и пирсингом, который он носит.       О, как он ошибался!       Так неправильно.       (Это облачко солнечного света и радуги оказывается чертовым чудовищем на поле. Он устроил резню, которая произвела впечатление даже на Белфегора.       Кто бы мог подумать, черт возьми?)       Если бы только проклятое Облако согласилось стать одним из его хранителей. — Я действительно не могу Зан-Зан! — сказал Облачный мусор, снова произнося это проклятое прозвище. Это было чертовски ужасно, что заставило акулий мусор тоже выть, что еще больше раздражает его. — Почему бы нет, мусор?!       Облачный мусор набрался наглости ухмыльнуться. Затем он сделал какой-то дерьмовый жест рукой, который когда-то сделал старик, очевидно, предназначенный для того, чтобы заставить замолчать некоторых ублюдков. Это было даже не так чертовски эффективно, так какого хрена беспокоиться о том, чтобы сделать такой гребаный жест? — Потому что… — протягивает Облачный мусор, поднимая другую руку.       Его руки вспыхнули оранжевым Пламенем.       Какого хрена на самом деле. — Я тоже Небо, Зан-Зан~! — Пламя исчезло, когда Облачный — и Небесный тоже?! — мусор выпрямил спину. Игривое выражение не сходило с его лица. — Но держи это в секрете, ладно?       Облачный мусор попытался уйти, и Занзас был достаточно ошеломлен, чтобы позволить ему это. Однако Череп остановился от своего подпрыгивающего шага, прежде чем повернул голову и встретился глазами с боссом варии. Раньше фиалковые глаза горели янтарем и становились темными, когда его губы изгибались в холодной улыбке. — Иначе…       Не закончив фразу, Череп поворачивается и продолжает подпрыгивать, напевая веселую мелодию, как будто он только что не угрожал гребаному боссу чертовой команды убийц.       Вот это гребаное качество прямо здесь. А Занзас даже не может претендовать на него.       Что за чертовщина!       («Что ты сделал? — спросил Реборн, выглядя заинтригованным, когда Занзас почтительно кивнул Черепу. Приветствие было встречено радостной волной. — Ничего, — говорит Череп, даже если он знает, что Реборн всё равно выбьет из него правду.       Тсуна, напротив, держался на заднем плане, даже не отвечая на грубое приветствие Занзаса. — Каким образом?!»)

Петля 31.2

— Ренато, — сказал Скалл с жёстким блеском в глазах. — Что ты натворил? Реборн отводит взгляд, рядом с ним Бьякуран, практически вибрирующий от тревоги. Они откатились как раз к Испытаниям, которые должны были подготовить Тсуну к битве с Бьякураном в будущем. И что бы Реборн ни сделал после смерти Скалла в том будущем, теперь всем было боязно даже оскорбить Скалла или, упаси боже, дружески подколоть. Единственная причина, по которой Скалл понял, что это из-за Реборна — они постоянно нервно косились на киллера. Переминались с ноги на ногу и вели себя так, будто дышать — это опасно. Они такими были с тех пор, как получили воспоминания о будущем, хотя Скаллу хотелось бы верить, что со временем это поутихнет. До того момента, когда им дали зелёный свет на битвы друг с другом, якобы без особо глубоких обид. Они должны были сражаться, чтобы выбрать Представителя Аркобалено (якобы) для освобождения от проклятия! Но никто даже не горел желанием думать о том, чтобы бросить вызов Скаллу! Вместо этого в их маленьком альянсе все продолжали атаковать команду Реборна! И теперь они оба во взрослых формах после того, как Иемицу зарвался, и Бьякуран неожиданно наткнулся на них и тут же рухнул на колени, вымаливая прощение, увидев их обоих! — Не твоего ума дело, — пытается отмахнуться Реборн. Скалла это не устраивает. — Меня это касается, придурок! Я тоже в это впутан! — Скалл тычет пальцем в грудь Реборна, заставляя последнего наконец посмотреть на него. Что-то сложное мелькает в его глазах. Однако сейчас не время это расшифровывать, потому что Скалл жаждет ответов и получит их сейчас. — Так что ты натворил? — Он чуть не сжёг весь мир, — внезапно вмешивается Лар. Реборн сверлит её взглядом, пока она спрыгивает к ним, за ней спешит запинающийся Колонелло. — Лар Мирч, ни сло— — Дай ей закончить. — выдыхает Скалл, заставляя Реборна снова посмотреть на него, прежде чем тот цокает языком. Скалл поворачивается к ней и замечает, как спадает напряжение с её плеч. Без жгучего взгляда Реборна она продолжает. — Реборн первым нашёл твоё тело, — Лар словно сглатывает на мгновение, снова взглянув на Реборна, Колонелло рядом с ней такой же напряжённый. — И чуть не спалил весь мир к чертям после этого. Повисает гнетущая тишина, нарушаемая лишь визгом Тсуны. В любой другой ситуации это было бы комично, но не сейчас. Не сейчас, когда Лар с таким болезненным выражением глаз заканчивает: — И нас всех заставили его остановить. («Я не нашёл твоего тела в огне», — шепчет Реборн, притягивая Скалла ближе. — «Всё вокруг окрасилось в красный после этого».) («Это не похоже на тебя», — только и может сказать Скалл.) («Знаю», — отвечает Реборн. — «Так что не умирай для меня снова».)

Петля №34.1

  — Какого чёрта, кора! — закричал Колонелло, отпрыгивая назад и ударяясь о стену. Кто бы его осудил? Он буквально только что вошёл в комнату, чтобы найти Черепа и Реборна, обнимающихся на диване и смотрящих фильмы?!       Как будто они пара! — А, привет, Колонелло-семпай, — спокойно сказал Череп, так, как будто всё нормально и солдат не дышит судорожно у стены в нескольких метрах от него.       Реборн только ухмыляется.       (На следующее утро Юни просто сияла, когда Колонелло рассказал остальным, что он видел, за завтраком. — Наконец-то вы сошлись! — воскликнуло маленькое Небо. И Череп просто выглядит смущёнными, краснея, когда Реборн с ухмылкой приподнимает шляпу.       Они держались за руки под столом, если кто-то из вас хочет знать.)

Петля 34.2

      В довольно приятный летний день Тсуна и ко. решили устроить пикник. Это оставило Небо Вонголы в подавленном состоянии, потому что все собравшиеся в одном месте — плохая идея, приумножающая бумаги на его столе. Черт возьми, Реборн! — Ты что-то сказала, sciocco-Тсуна? — сказал сам дьявол. Он, наверное, снова прочитал его мысли. — Ничего, Реборн! — Сказал Тсуна, наклоняя голову, чтобы увернуться от пули. На лице была такая улыбка, словно никто вообще не пытался в него стрелять. За спиной Лар издала звук «ТСК». — Я так и думал, — сказал Реборн, Леон теперь сидел на его фетровой шляпе. — Хоть иногда веди себя хорошо, Рен! — кто-то крикнул издалека. Все уже знали «кто», — Череп, так как он единственный, кто дал величайшему киллеру прозвище и выжил.       (Тсуна все еще хочет знать, почему? Тем более, что это новое развитие событий.       Ну, ладно, не такое уж и новое. Все произошло еще несколько лет назад, когда Аркобалено были в подростковой форме.) — Говорит человек, который вторгается в Мафия-Лэнд ради забавы, — сказал Реборн, склонив голову набок и уставившись на каскадера. Упомянутый человек закашлялся. Вместе с Колонелло. — ЭТО ЖЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ СЕКРЕТОМ, ПРИДУРОК! — ТЫ ПРИЧИНИЛ ВЕСЬ ЭТОТ УЩЕРБ ТОЛЬКО РАДИ ЗАБАВЫ?! КАК ТЫ МОГ, КОРА?!       Колонелло бросился на Черепа. Торт в руке каскадёра взлетел и оказался на лице Рехея. Тсуна уже боится эффекта бабочки. — СРАЖЕНИЕ ЕДОЙ ДО СМЕРТИ!       Ну, вот и закончилось мирное время. До свидания, мне было приятно, что ты было рядом. — ТЫ ГРЕБАНЫЙ МУСОР!       А вот и элегантный - и дорогой - стол для пикника. Тсуна даже не хочет знать, что взорвалось. Или сломалось. И давайте не будем забывать об одной вещи, как… — Хороший босс должен уметь контролировать ситуацию, sciocco-Тсуна. Похоже, тебе нужно больше тренироваться.       … Черт возьми, Реборн!       (Тсуна молча спрашивает, что он сделал не так в этой жизни, чтобы его настигла плохая карма. Он действительно до смерти любит свою семью, но почему она должна быть такой разрушительной?!       Ухмыляющаяся физиономия Реборна совсем не помогает ситуации!)

Петля 36

      Череп никогда в жизни не чувствовал себя таким раздраженным.       Конечно, Реборн раздражал его и раньше, но не до такой степени. — Десятый, пожалуйста, отдохни! Ты сидишь здесь взаперти уже несколько дней, без сна! — сказал Хаято, пока Череп молча закипал от негодования.       Реборн ещё не вернулся со своей миссии, так что никто, кажется, не может заставить Тсуну отдохнуть от одного из его редких настроений, которое он использовал, чтобы продуктивно заниматься бумажной работой. Это настроение было вызвано крупной ссорой с его возлюбленной, которая в настоящее время остывала в Лондоне. — Извини, Хаято, слова «отдых» сейчас нет в моём словаре, — рассеянно сказал Тсуна, продолжая заполнять какие-то бумаги.       Череп дёргается, когда Тсуна просто вытягивает последнюю соломинку. Хаято, похоже, тоже это заметил, потому что медленно попятился. — Тсуна, — начинает Череп, тон странно строгий. Савада внезапно замер, его рука, собиравшаяся взять ещё одну бумагу из стопки рядом с ним, замерла в воздухе. — Вам, молодой человек, нужен новый словарь. К счастью, теперь у меня есть один. Да, и знаете ли вы, что в нём есть слово «идиот»? Он даже получил пример, угадайте какой, — Тсуна открыл рот, его голова теперь была обращена к суровому облаку. Череп продолжал, не давая Десятому шанса даже что-то сказать. — Нет? Окей. Ну, Сюрприз-сюрприз, пример для идиота — это ты.       Тсуна только поморщился.       (Реборн, кажется, немного испортил обычно беззаботное Облако, Тсуна был уверен в этом!       Особенно с таким сильным садистским воздействием, что он превратился в… это!)       Череп продолжает пристально смотреть на упрямого Дечимо сузившимися глазами. Это продолжалось недолго, так как Тсуна вскоре встал и медленно направился к двери с явным унынием на лице. Череп же, напротив, выглядит чрезвычайно довольным. Хаято, о котором, похоже, забыли, мог только наблюдать, съежившись от страха. Он уже испытал на себе, каково это — быть жертвой милой жестокости Черепа.       (Позже, когда Скалл рассказал о данном инциденте Реборну, Тсуна стал получателем раздражающих ухмылок «так-тебе-и-надо».       Колонелло успокаивающе похлопывал его по спине. Но это не слишком утешало Тсуну.       Особенно, когда Занзас услышал о случившемся и последовал примеру Реборна!)

Петля 39

  — Как вы вдвоём вместе?!       Это был визг, который издал 14-летний Тсуна, когда он смотрел на Черепа и Реборна, как при просмотре тенниса. Упомянутый подросток выглядит одновременно озадаченным и испуганным.       Если кто-то задаётся вопросом о том, как всё привело к этому, то вот, что произошло ранее.       Тсуна устало шел по улице после своей спартанской тренировки, которая закончилась немного раньше обычного, потому что Реборн сказал, что ему нужно что-то приготовить, так как его возлюбленный приезжает в Намимори. Образ любовника его взрослого наставника-киллера в его сознании — это, мягко говоря, страшное чудовище. Потому что, какой человек будет (не)достаточно здравомыслящим, чтобы любить реинкарнацию самого дьявола?!       Именно тогда он встретил пурпурного и, по общему признанию, довольно симпатичного незнакомца, который был одет в легкую повседневную одежду, имеющую цветовую гамму черного и фиолетового с небольшим количеством белого. «Пурпурный ангел», как прозвал его Тсуна, дал ему мороженое, потому что он, казалось, нуждался в нем. Конечно, Небо попытался отказаться от холодного угощения, но каскадер был очень настойчив, и в конце концов он смягчился.       Реборн пришел сразу после того, как они вдвоем начали есть сидя на скамейке. — Кажется, ты уже познакомился с моим возлюбленным sciocco-Тсуна, — только и сказал Солнце, прежде чем подросток взвизгнул и уронил недоеденное мороженое.       Итак, к текущим событиям… — Реборн не так уж и плох, — сказал Череп, хотя и знал, что это слабое утешение, если судить по лицу Тсуны. Ухмылка, которую Реборн изобразил на лице, тоже никак не помогала ситуации. — А теперь оставь Черепа, sciocco-Тсуна, иначе… — теперь уже было видно зелёное ружье, поблескивающее на солнце. Череп лишь раздражённо посмотрел на упомянутый пистолет, в то время как Тсуна запаниковал. — ХИИИИИИИИИИИИИИИ!       (Позже, в тот же день, когда Тсуна наблюдал за взаимодействием Солнца и Облака, он не мог не думать, что эти двое действительно подходят друг другу, как кусочки головоломки.       Он получил только яркую улыбку от Черепа, (конечно), когда его поймали пристально смотрящим.)

Петля 40

      Острая улыбка Черепа устрашает.       Это заставило Вайпера немного насторожиться. Это также оправдано, так как в последний раз, когда они видели Облако, — вчера утром, а сейчас уже середина дня, — в столовой, когда он шумно прощался с ними, махая руками; он прокричал что-то о том, что у него назначена встреча.       Учитывая, что у других тоже были дела, так как они получили свои взрослые тела неделю назад и уже закончили приспосабливаться, туманный экс-Аркобалено не стал заострять на этом внимания, — Череп вернется в особняк Аркобалено в любом случае, независимо от того, куда он пойдет, как и все остальные.       Однако вся эта информация бесполезна для Вайпера, чтобы точно определить причину, по которой Череп так злобно улыбался им. Он никогда не делал этого раньше, как бы плохо ни шли его дела. Он также не может просто небрежно спросить Облако, так как не знает, что нужно сказать, чтобы не рассердить Черепа, нажимая на неправильные кнопки. Тот факт, что его улыбка пугает обещаниями боли, тоже не помогает.       Маммон, несмотря ни на что, не хочет быть причиной облачной ярости Черепа, самого сильного Облака в мире. — Хо? Прохлаждаешься, лакей? — голос Реборна эхом разнесся по комнате, прежде чем мужчина появился в поле зрения.       Вайпер мысленно проклинает его, пока сам вжимался в диван. Он просто хотел пересчитать свои деньги в гостиной, черт возьми. — Реборн, — Череп смотрит на киллера, острая улыбка не покидает его лица. — Плохой день? — небрежно спросил киллер, так, будто каскадёр вовсе не ведет себя ненормально.       Что характерно, Череп ничего не сказал. А Вайпер просто бросил на Солнце такой взгляд, передающий, как сильно Туман сомневался в его здравомыслии. Киллер проигнорировал его, заставив Вайпера подумать, что, возможно, Реборн действительно сошел с ума. — Хочешь мороженого? — Какого хрена? —…конечно.       Мороженое — это всё, что было нужно? Неужели?!       (Гораздо позже Вайпер взял с Черепа большую сумму денег за это событие, оставив каскадёра довольно громко жаловаться.       Он же не виноват, что попал в засаду, как только понял, что попал в другую петлю! И что ответственные за это фамильяры были невероятно раздражающими!)

Петля 41

      После нескольких — примерно двадцати четырех петель — вопросов Черепа, Реборн наконец смягчился. Сегодня он будет смотреть «гордость и радость Черепа» с VIP-билетами в кармане. В любом случае, не мешало бы взглянуть на трюковое шоу Облака и посмотреть, из-за чего весь этот шум вокруг того, чтобы он прославился среди гражданских.       (Реборн находит большое удовольствие в ревнивых взглядах, которые бросали люди позади, увидев его VIP-билет.       В самом деле, цивилист.)       Он не был готов к этому.       Чрезвычайно драматичный вход — «спрыгнуть откуда-то с высоты двух этажей, правда? Вы могли бы сделать лучше, чем этот лакей», — с такой же драматичной, но также неприятной речью ожидается. Это заставило Реборна закатить глаза. Нежность, которую он при этом испытывал, игнорируется ради более насущных дел.       Таких, как Череп, едущий на своем мотоцикле с безбожной скоростью, летящий в воздухе с проклятой огненной ямой на дне, например, с безумно хохочущем всадником.       Толпа громко кричит, но все, что слышит Реборн — своё собственное громкое сердцебиение. Он, по общему признанию, впечатлен, но это не останавливает беспокойство, которое плавает в его груди, когда Череп подошел слишком близко к краю, чтобы притвориться, что не может удержать свой мотоцикл после того, как он прыгнул с него через несколько мгновений.       Это ощущение никогда не покидало киллера, так как шоу Черепа продолжается. Гордость, которую он чувствовал, следует за ним, хотя бы потому, что это его Облако делает смелые трюки. Его Облако, которое смеется перед лицом всех возможных опасностей, которые перечислил Реборн в течение всего шоу.       Его Облако, которое сияет так, что Реборн, не стыдится признаться, что оно оставляет его немного задыхающимся.       (Даже если Череп чертовски адреналиновый наркоман до такой степени, что он гримасничает над этим с Верде.)       После того, что казалось вечностью, шоу подошло к концу. Крики толпы теперь оглушительны. Однако есть и такие, которые оставляют желать лучшего. — ЧЕРЕП-САМА, ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАТИТЕ НА МЕНЯ ВНИМАНИЕ! — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЧЕРЕП-САМА! — ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ, ЧЕРЕП-САМА!       У этого идиота хватает наглости подмигивать им.       Не раздумывая, Реборн вышел на арену и направился прямо к Черепу. Случайный прохожий попытался остановить его, но одного взгляда было достаточно, чтобы они отступили. Все это время Череп наблюдает за ним с микрофоном в руках, когда он произносит заключительную речь.       Взобравшись на сцену, Реборн, не теряя времени, направился прямиком к Черепу. Люди вокруг попятились, увидев его лицо, и толпа притихла.       Когда Реборн добрался до Черепа, он тут же обнял его и поцеловал прямо в губы.       Вся арена замерла. Однако это продолжалось недолго, так как над трибунами раздался грохот. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ! — был самый распространенный крик, который становится все более разъяренным и сопровождается неприятной ненормативной лексикой, поскольку Реборн просто ухмыляется им, поскольку Череп выглядит немного ошеломленным.       Схватив микрофон, который все еще был в руке Черепа, Реборн сумел взглянуть на каждого человека на трибуне с победоносной ухмылкой на губах. Она расширяется по мере того, как толпа становится запуганной, хотя некоторые все еще сердито кричат. — Слушайте сюда, — начинает Реборн, утихомиривая орущих фанатов. — Скалл мой, так что он не пойдет ни с кем из вас, — кто-то издал нечестивый вопль, но Реборн даже глазом не моргнул, продолжая свой рассказ. — Так что руки прочь.       Многие люди (особенно женщины, так как то, что Череп — гей на самом деле не является общеизвестным фактом в этой петле) действительно начали плакать. — НЕЕЕЕЕЕееееееет! — У МЕНЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛ ШАНС, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — кричит парень, наклоняясь вперед и всхлипывая.       Камеры мигают, кто-то сзади хнычет.       Череп не уверен, сожалеет ли он о том, что убедил Реборна прийти.       (Не совсем так.       В конце концов, на этот раз он работал особенно усердно для этого момента!       Хотя было бы неплохо, если бы его поклонники прекратили истерически рыдать.)

Петля №43

      В торговом центре Аркобалено в настоящее время покупают шторы, после того, как предыдущие были любезно сожжены Колонелло.       Лар жестоко ударила его, и сказала, что после этого ему нужно больше тренироваться. — Эй, Рен, этот цвет может дополнить цвет гостиной, как ты думаешь? — спросил Череп, поднимая занавески лавандового цвета с простыми, но элегантными узорами.       Реборн немного осмотрел их, прежде чем поднять желтые с изящными узорами. —Я не уверен, хотя этот цвет также может дополнить её.       Череп согласно промычал в ответ. — Может быть, купить и те, и другие. Мы можем менять занавески, когда одни из них нужно будет стирать. — Мы могли бы поработать с этим.       Реборн взял лиловую занавеску из рук Черепа, когда тот посмотрел на что-то, что привлекло его внимание. — Смотри, Рен, вон там лежит серый ковер, который будет хорошо смотреться в нашем доме! — сказал Череп, указывая на упомянутый ковер.       Реборн только поднял бровь. — О, неужели сейчас?       Череп только кивнул с энтузиазмом, прежде чем схватить свободную руку Реборна, и оттащить его к месту расположения ковра. — Ты только посмотри!       Другие Аркобалено, о которых они оба забыли, просто смотрели. Они молча наблюдали за этими двумя, и это еще одна причина, по которой упомянутая пара забыла, что они были там.       Луче нарушила молчание. — Эти двое ведут себя вполне по-домашнему.       Лар бросила на неё равнодушный взгляд, её тон был сухим, когда она заговорила. — Это преуменьшение года.       По мнению других, эти двое практически женаты. И пререкания и споры этих двоих никогда не могли опровергнуть этот факт.       В любом случае, они спорят, как старая супружеская пара.

Петля 45

      Тсуна чувствует, что вот-вот упадет в обморок.       Все началось с обычного сумасшествия, которое, кажется, стало постоянным в его жизни. Так уж случилось, что упомянутое безумие достигло новых высот, когда все, кого он лично знал, собрались в одном месте, которое случайно оказалось в школе. И все это началось с идеи игры в снежки.       Каким-то образом Реборн и Череп — который был раздавлен под тяжестью семилетнего киллера — были поражены базукой.       Тогда Тсуна затаил дыхание, предвкушая, как будет выглядеть его демонический наставник. Он был, мягко говоря, шокирован, увидев Реборна в черном плаще, безупречно чистых черных брюках и ботинках, с серым шарфом на шее и фирменной фетровой шляпе на макушке. К счастью, он не настолько шокирован, чтобы пропустить друга своего наставника — что-то шепчет ему на задворках сознания, что этот человек, спорящий с Реборном, судя по его ярко-фиолетовым волосам — был Черепом.       Но этот Череп выглядит более нормальным. На его лице было меньше косметики, шлема не было видно, и он был одет в открытый фиолетовый плащ (в отличие от закрытого, но правильного стиля Реборна), с белой подкладкой, черными джинсами и ботинками. Каскадёр спорил с Реборном. Он не кричал, не плакал и не жаловался. Тсуна честен перед Богом, утверждая, что Череп спорил с Реборном! — Да заткнись ты, придурок! Ты не можешь указывать мне, что надеть! — Ну, знаешь что? Я могу.       Все стояли тихо, с широко раскрытыми глазами, поскольку эти двое продолжают спорить, и Реборн даже не ударил или пнул Черепа. — А знаешь что?! Вы, мистер, не получите тот рождественский подарок, который я вам обещал!       Все с нездоровым восхищением наблюдали, как Реборн широко раскрыл глаза, что можно было бы принять за ужас. Именно в этот момент в мозгу Тсуны произошло короткое замыкание, потому что Реборн, как бы ему не нравился тот факт, что киллер солгал о том, что парень, помогавший ему на испытании радуги, был его другом, а не действительно «парнем», и не пришел в ужас.       Поэтому Тсуна решил, что обморок — это, вероятно, идеальный образ действий. Будь проклято спартанское обучение Реборна.       Он хочет спасти то немногое здравомыслие, которое у него осталось, большое вам спасибо!       (Позже, когда дуэт покрылся розовым дымом, «детские» Череп и Реборн были сбиты с толку — почему все смотрели на них, как на какой-то недавно открытый вид?       Учитывая, что в будущем их встречали насмешливые взгляды и бормотание «я забыл, что они были такими», Реборн решил стрелять по ним всем. Указанные действия, конечно же, являются оправданными.       С другой стороны, будущий дуэт закончил свои споры, и Солнце теперь пытался подкупить Облако, чтобы тот дал ему обещанный подарок, который включает в себя некоторые… действия.       Эй, они пытаются максимально использовать новую петлю, которая привела их на временную шкалу, где проклятие было сломано уже с Тсуной в качестве Дечимо, хорошо?!)

Петля №47

  — Рен~! — Крикнул Череп, не снимая шлема, как только вошел в комнату, где Аркобалено проводят свою первую встречу. —Скалл, — поздоровался Реборн, приподнимая шляпу. — Какой сюрприз увидеть тебя здесь, — промурлыкал он.       Череп одарил его невозмутимым взглядом (хотя никто этого не видит), потому-то правда?!.       Остальные лишь странно посмотрели на них.       Включая Луче, если вам интересно.       (Несколько недель спустя другие установили, что Череп и Реборн вместе — это полный кошмар.       Теперь, нужен способ разделить их…)

Петля 49

      Реборн не нервничает. Такое чувство никогда не входило в его организм, как противная пиявка, которая решила поселиться в его желудке с тех пор, как он стал могущественным и не находил особых трудностей (и времен, когда их вообще нет) в выполнении заданий.       Так что нет, он не нервничает.       Даже когда он ласкает крошечную фиолетовую коробочку с кольцами, которую сунул в карман специально для этого случая. — Закат действительно выглядит красиво, не так ли? — сказал Череп с улыбкой. Его фиолетовые глаза были окрашены в янтарный цвет, что на самом деле напомнило киллеру петлю 18. — Так оно и есть, — решил сказать Реборн, немного успокоившись на периодическом грохоте океанской волны.       Ужин на пляже, был предложением от девушек для того, что он собирался сделать. Тсуна помогал с мерцающими глазами, хотя Киоко и не хочет упускать возможность добавить некоторые штрихи к этому действию.       Вспомнив лицо, сделанное Черепом — глаза широко раскрыты, когда он возбужденно улыбается и сияет, — Реборн поймал себя на том, что рад этому.       Mio dio, он глубоко увяз в этом, не так ли?       Прошло некоторое время, еда была уже съедена, и на тарелке остались только крошки. Вино Рислинг, белое вино, привезенное из Германии, в настоящее время пользуется популярностью у Черепа.       Небо теперь оранжевое, а облака имеют оттенки розового. Уставившись на Черепа, все еще потягивающего вино из бокала, пока его взгляд любовно смотрит на закат, Реборн встает. Это привлекло внимание каскадёра, его выразительные глаза, которые теперь представляют собой смесь фиолетового и оранжевого, с любопытством наблюдают за ним. — Мы едем домой? Я все еще наслаждаюсь видом, ты же знаешь!       Конечно же, это так. Он любит океан и всегда будет использовать возможность поиграть с Оодако в нем, даже если он промокнет и немного песка прилипнет к одежде и коже. Она (любовь) также очень обширна, что напоминает ему о свободе таким образом, который Реборн не мог полностью понять, но Кея понимает. Оставалось только сделать вывод, что это всего лишь облачная черта. — Нет, — неожиданно для себя сказал Реборн, эффективно останавливая попытку Черепа встать. — Нет, мы еще не едем домой. Мне еще нужно кое-что сделать.       И разве это не просто проклятие? Говорить «мы», когда речь заходит о доме, и чтобы это так естественно приходило на ум, когда речь идет о Черепе. Ибо даже в том, что касается дома, есть «мы», когда он всю жизнь думал, что не сможет иметь такого ни с кем, так как он решил снова и снова обливать себя кровью, потому что он не знает, что еще делать. Он не знает другого способа жить и не собирался искать другого способа. Но не ради Облака. Они сблизились потому, что Реборн не хочет, да и не желает, называть своей семьей Тсуну.       Череп это знает и каким-то образом понимает.       Может быть, именно поэтому Реборн создал еще одно особенное место рядом с собой. Сознательно заполняясь Черепом темными ночами, светлыми утрами и самыми обыденными моментами, проходящими через них. Ну и хаос, давайте не будем забывать о хаосе.       Поэтому прямо в этот момент Реборн опустился на колено перед Черепом, на этот раз не обращая внимания на грязь, которую позже соберут его штаны. И кажется, что в животе у него образовался узел, а в груди какая-то тяжесть. Он проигнорировал их, когда вытащил фиолетовую коробочку, которая, кажется, весит больше, чем раньше. Он проигнорировал и это тоже, потому что следующее, что он знает, это то, что он держит крошечный коробочку перед собой, мягкую ткань, лежащую на его ладони, и открывает её.       Глаза Черепа теперь широко раскрыты, а рот приоткрылся, когда его глаза метнулись к кольцу. Реборн помнил, как выбирал два цитриновых камня на противоположной стороне аметистового драгоценного камня, выгравированного в элегантной, но все еще довольно простой серебряной ленте, Реборн спросил: — Ты выйдешь за меня замуж?       Череп улыбается, нежность видна в его взгляде, даже если слезы собрались в уголках его глаз. — Да.       Узел в животе мужчины лопнул, и давление в груди успокоилось. И когда он надел кольцо на безымянный палец Черепа, Реборн поймал себя на том, что улыбается.       Улыбка на лице Черепа — самая красивая из всех, что он когда-либо видел. Это заставило Солнце задуматься, почему он не сделал предложение раньше.       (Ах да. Потому что удивление Облака рано утром, когда он понял, что на его пальце снова есть кольцо, было слишком бесценно для киллера, чтобы он мог отпустить его.       Ну что ж. По крайней мере, он должен был сделать это правильно, как и хотел Череп.)

Петля 50

Череп — шоумен, о чем большинство людей забывают или игнорируют. Зачем им знать, если это когда-либо использовалось на сцене только для возбуждения публики? Зачем им эти знания, если он гражданское лицо? Череп действительно должен был использовать свои возможности с самого начала. Он потрясающий актер, если можно так сказать. Эй! Может быть, Реборн уважал бы его — пусть даже немного — в первый раз. Конечно, стоит подумать о возможностях, когда вы можете попробовать это! «Разве вы не согласны, сэр Кевин?» — спросил довольно злобный мафиози дон со смехотворно уложенными усами. Ему действительно следует сменить парикмахера или иметь достаточно самоуважения, чтобы это исправить. «Конечно! Босс, как всегда, обладает потрясающей проницательностью!» — скромно восклицает Череп. Его улыбка была приятна, как утренний ветерок. Дон мафии прихорашивается от гордости, и Череп внезапно понимает, что этому парню не нужно самоуважение, чтобы поправить эти ужасные усы. Нет. У него уже есть чрезмерное его количество, хотя и не очень хорошее. Что нужно парню, так это самосознание и пощечина в надежде дать ему здравый смысл. (И нет, он не лицемер. Заткнись, Реборн!) «Я знал, что есть причина, по которой вы мне нравитесь. Пойдемте, давайте поговорим еще в моем офисе, сэр Кевин!» — с энтузиазмом сказал дон мафии. «Конечно, об этом удивительном видении лучше поговорить за чаем». «Конечно», — легко соглашается Скалл, изо всех сил стараясь не улыбаться широко. Все по плану. Его время подлизывания к мафиозному дону, занимающемуся торговлей людьми, с помощью ужасных экспериментов над ними, наконец, окупается. Подойдя к офису, они сели и поболтали. Среди всей бессвязной беседы и монологов мафиозного дона был приготовлен чай. Это был довольно оскорбительный сорт чая. Это буквально просто чайные пакетики, которые нужно заливать горячей водой! Причем дешевый бренд! «Что вы думаете, сэр Кевин?» — спросил дон мафии. Он даже допил чай так, будто это была кружка с кофе. Череп приятно улыбается, подавляя желание вылить неприятный сорт чая на растение в горшке поблизости. Бедное растение не заслуживает таких пыток. Вместо этого он говорит спокойно, соперничая тоном с самим Фонгом: «Кажется, ты дал мне достаточно причин, чтобы полностью покончить с твоей Семьей». Глаза мафиозного дона расширились, и чашка в его руке упала на землю. «Что?!» «Вы меня слышали, Босс», — сказал Скалл, подчеркнув интонацией последние слово, будто это было оскорблением. В его защиту то, что такой человек существовал, само по себе оскорбление. Лицо мужчины приобрело интересный оттенок красного, затем пурпурного и снова стало красным. «Кевин, ты-!» — попытался сказать он, прежде чем это вышло, казалось задушенным. Наверное, дело в ярости. Усы даже выглядят так, как будто они поднимаются и становятся намного уродливее, чем когда-либо прежде. Это не лучший взгляд на долговязого мафиозного дона. Это был момент, когда Виндиче — ну, по крайней мере двое из них — пришли через Черный Портал (он все еще не может придумать лучшего имени, но Череп в конце концов постарается). Это заставило краснолицего мужчину за считанные секунды побледнеть, и на Скалла это произвело смутное впечатление. Он должен когда-нибудь спросить, как Виндиче это удается. Не превращаясь в зомби мафиозную полицию. Может, ему стоит надеть темный плащ и просто смотреть на кого-то с серьезным лицом? Ах, но черный ему не очень подходит. Фиолетовый всегда лучше, поэтому, возможно, подойдет и фиолетовый плащ. Вот это было бы зрелище! Цепи задребезжали, и Череп на мгновение понял, что он отвлекся на протяжении всей речи Виндиче: «Ты нарушаешь наши правила, мы забираем тебя». И что мужчина теперь скован почти неразрывными темными цепями. Выражение ужаса на лице человека превратилось в ярость, когда он встретился с ним взглядом. «Ты выставил меня дураком», — бурчит дон мафии, обретя голос. Череп просто ухмыляется. «Так и должно быть со всеми дураками». Дон мафии кричит от ярости, прежде чем его втянут в темный портал Виндиче, цепи звенят на ходу. Одна из Виндиче поворачивается к нему, наклоняя голову вперед, как будто кивая, хотя это было недостаточно низко, чтобы считаться таковым. «Мы благодарим вас за сотрудничество», — сказала она, почти не шевеля губами за всеми бинтами, а голос был немного скрипучим, как будто им почти не пользовались. Учитывая, что они — мафиозная полиция, которая занимается своими делами, обычно не требующими общения, Скалл уверен, что это так. Череп усмехается, ярко и весело, поскольку он знает, что Виндиче не имеет ни малейшего понятия, как с этим справиться, и машет рукой. «Передай от меня привет Бермуде!» Он был одарен еще одним жестким не-совсем-кивком, прежде чем Виндиче исчезла, оставив после себя струйки темного Пламени. «Все прошло хорошо», — не мог не сказать Скалл, гордо надувая грудь. «Как и ожидалось от великого Черепа-сама, верно?» Это должно показать остальным, кроме Реборна, что он имел в виду именно это, когда сказал, что он мастер маскировки. Не то чтобы он был замаскирован, потому что никто в мафии даже не знает его в такой ранний временной отрезок, но дело не в этом! Сегодня он выиграл право на хвастовство, которое покажет своим коллегам, что он действительно классный! Говоря о других, они были ужасно тихими почти на протяжении всей миссии. Его команда наконец ожила после довольно долгого молчания, и голос Лар прорвался прежде, чем каскадер успел что-то сказать. «Череп, какого хрена».

Петля 51

— Реборн, как ты мог?! — прошипел Фонг. Зашипел! На Реборна!       Если бы это была любая другая ситуация, Хаято запаниковал бы, потому что, возможно, бывший Ураган Аркобалено был похищен инопланетянами, а тот, кто сейчас с ними, — ужасный самозванец. Это настоящий Фонг, хотя (к сожалению, не обижайтесь на другого Урагана на самом деле), потому что сцена перед ними просто чертовски сбивает с толку — О, и невероятна до такой степени, что они чувствовали себя чертовски преданными— и их реакция была понятна.       Десятый даже смотрит с отвращением! У него никогда раньше не было такого искаженного выражения лица! А этот бейсбольный идиот даже не улыбается. — Я могу объяснить, — сказал Реборн, как будто он не делал ничего такого чертовски непростительного и проклятого во всем этом гребаном мире. Хаято чувствует, что его гнев достигает новых высот, он растет так чертовски быстро. — И какое же это может быть объяснение, чтобы сделать все это оправданным? — сказал десятый сквозь стиснутые зубы, глаза его уже пылали закатным оранжевым светом. И если бы ситуация не была ужасной, Хаято заискивал бы перед всеобщим изумлением своего Неба (и да, он знает, что в словаре нет такого слова, но это не мешает ему его использовать). — Все совсем не так, как кажется, — слишком спокойно сказал Реборн, когда пурпурноволосая женщина позади него довольно яростно закивала.       Десятый приподнял довольно изящную бровь, когда Такеши посмотрел на Реборна с фальшивым любопытством, которое, как уверен Хаято, было стопроцентной подделкой. У Фонга были видны убийственные намерения в глазах. Хаято уверен, что у него точно такое же состояние. — Неужели? — начал Такеши, и его губы изогнулись в болезненной улыбке. — Потому что мне кажется, что ты изменяешь Черепу с женщиной, идентичной ему, Реборн-сан. Это совсем не интересно знать~ — Я не изменяю– — Не, похоже, что так оно и есть.       Рука Фонга дернулась, когда он заговорил, и на его пальцах вспыхнули красные искры. Затем он попробовал дышать ровно, что является дыхательным упражнением, если Хаято правильно помнит (чем оно, блядь, и является), которому другой Ураган пытался научить его, чтобы он мог вызвать нахуй спокойствие.       Хаято даже не пошевелился, чтобы продолжить упражнение. Вместо этого он поймал себя на том, что с некоторой тревогой смотрит на свое Небо. Он знает, как важен для него бывший облачный Аркобалено. Черт возьми, даже Хибари- -долбаный-Кея считает Черепа важным для него в какой-то степени, что, несомненно, чертовски что-то значит. И как правая рука и хранитель Урагана, Хаято полон решимости сделать так, чтобы десятый не пережил сердечную боль из-за предательства семьи и разбитого сердца соответственно.       (Кроме того, экс-Облако Аркобалено тоже теплое и доброе, почти на том же уровне, что и десятый. Это так чертовски редко встречается в мире мафии, поэтому он ни за что не позволит кому-то просто перешагнуть через него, даже если тот, кто это сделал, является величайшим киллером в мире.       Никто не причиняет боль тому, кто иногда болезненно напоминает Хаято его мать.) — О, ради всего святого!.. — воскликнула мерзкая женщина, раздраженно вскинув руку. Чертовы нервы этой гребаной Би—       Затем женщина схватилась за свои волосы и потянула…парик. Гребаный парик. Череп был одет в струящееся темно-фиолетовое платье, доходившее ему до колен.       Что за чертовщина. — Это я, ребята! Серьезно, я пошел и надел платье и парик, а вы даже не можете меня узнать!       Последовало неловкое молчание, а разъяренный киллер смотрел на них так пристально, что они могли бы уже быть мертвы. — О… — решил начать Фонг, успешно нарушив молчание. Затем он улыбается так, словно еще несколько минут назад не собирался устраивать кровавую бойню. — Приятно сознавать, что ты не мерзкий мошенник-ублюдок, Реборн, несмотря на свою прежнюю историю плейбоя.       Леон превращается в ружье и Реборн приготавливается к стрельбе.       (Много позже Тсуна со стыдом смотрит на свои ботинки, когда он признался, что игнорировал свою гипер-интуицию, потому что он был так безумен-предан-опечален перспективой того, что его учитель обманывает Черепа.       Череп простил его за это.       Реборн явно этого не делал.)

Петля 53

— Раз уж мы, похоже, собираемся торчать рядом друг с другом вечность, я выдвигаю условия! — внезапно восклицает Скалл одним днём, наконец-то доделав все их свадебные приглашения. Те были украшены фиолетовым растительным узором, просвечивающим сквозь бумагу, и Реборн наполовину ожидал этого, потому что Скалл наотрез отказался не включать в свадьбу хоть немного фиолетового. — О? — Реборн приподнимает бровь со своего места напротив Скалла. — Молю, продолжай. — Хочу, чтобы ты всегда был слева от меня. Неважно, что мы делаем или где находимся, ты должен быть там, — сказал Скалл с решительной складкой на лбу. Он даже указал на левую сторону рукой, будто слов было недостаточно. Реборн размышляет, что, наверное, так и есть. — Необычная просьба, но, учитывая, что это ты, я даже не удивлён. У Скалла хватило наглости выглядеть оскорблённым. — Эй! А можно не говорить это так, будто ты оскорбляешь?! — восклицает он, выглядя так, будто готов грохнуть кулаком по столу, но передумал, взглянув на напитки, которые могли бы опрокинуться и испортить всю бумагу. Возможно, мудрое решение, но Реборн никогда не забудет, как Скалл в прошлой жизни именно это и сделал, и им пришлось переделывать приглашения за день до назначенного срока раздачи. Той ночью они почти не спали. (Наглость Скалла предложить раздать приглашения с опозданием после всего его хвастовства, что они будут отправлены точно в срок, отнюдь не помогла головной боли Реборна.) Покачав головой, Реборн отвечает: — И что? Приукрасить то, что я и так подразумевал как оскорбление? Может, в другой жизни. — Я хочу развода, — сказал Скалл довольно по-детски, надув губы и скрестив руки. Реборн в очередной раз задался вопросом, как он вообще влюбился в этого человека. — Мы ещё даже не женаты, — решает указать Реборн. В ответ раздаётся фырканье. — Тогда оформим после свадьбы. — Не трать усилия впустую, — Реборн обводит рукой комнату, заполненную бумагой и свадебными приглашениями. Для верности он даже указал на дверь, намекая, что снаружи есть люди, которые на самом деле вложились в подготовку их свадьбы. — Хмф! — выражает Скалл, заставляя Реборна закатить глаза. Отложив это в сторону, Реборну всё же хочется узнать причину странной просьбы Скалла. Каскадёр всё делает с причиной, пусть и не всегда разумной. Поэтому он спрашивает: — А если серьёзно, есть особая причина требовать, чтобы я всегда стоял слева от тебя? Скалл ухмыляется, выглядя так, будто всё это время только и ждал, когда Реборн спросит. Реборн уже чувствует, что пожалеет об этом вопросе. — Потому что я всегда прав! — …тогда мы договорились о разводе, дорогой, — сладко улыбается Реборн, обнажая острые зубы. Скалл сладко улыбается в ответ. — Конечно, договорились, милый. (На самом деле, после свадьбы они не развелись.)

Петля 54

      Череп задается вопросом, почему мафия так плохо дает титулы. Это ведь не так уж трудно, правда? Вы просто должны сделать название, которое полностью подходит человеку, и не заставлять его звучать глупо. Увы, мафия на самом деле известна своим творческим подходом к присвоению имен.       (Череп немного удивлен, что Пламя Посмертной Воли не называется Пламенем Воли После Смерти, но опять же, разве имя, которое у него есть сейчас, лучше?       По крайней мере, так думает большинство мафиози.)       Дело в том, что Череп действительно не очень доволен титулом, который он получил в этой петле. Вообще. — Очень приятно, что Великое Пурпурное кучево-дождевое Облако присоединился к нам, — сказал Реборн со своей раздражающей ухмылкой. Этот мудак знает, как Череп был раздосадован тем, что получил такой смешной титул, и насмехался в течение целого проклятого года. Серьезно, как он мог влюбиться в этого человека? — Заткнись. Это не значит, что у тебя лучше, — раздраженно сказал Череп. Он недовольно садится на стул и не обращает внимания на то, как напрягаются остальные в комнате. Они выглядят так, как будто готовятся убраться с дороги, если Череп и Реборн начнут драться, чего они не делали, кроме обычных словесных перепалок.       Честно говоря, остальные (будущие) Аркобалено этого не знают. Все, что они знают, это то, что какое-то случайное Облако просто появилось однажды и убило целую семью, которая пыталась насильно завербовать его в один действительно дождливый день. И вся эта «бойня» продолжает происходить. Во время дождливых дней. И это упомянутое Облако в настоящее время не произвело на них никакого впечатления.       О, и давайте не будем забывать, что он — самое страшное Облако во всей мафии, которое было милостиво одарено титулом Пурпурного Кучевого Облака. А все потому, что его бойни происходят в дождливые дни.       Череп всерьез находит это имя настолько неубедительным, что это причиняет боль.       (Он ныл Реборну по этому поводу по крайней мере раз в неделю и утверждал, что должен работать над его изменением.       Видя, что Череп хочет Бессмертное Облако в качестве своего нового титула, Реборн был разумно против этого.) — Как ты, наверное, знаешь, — сказал Реборн, приподнимая свою фетровую шляпу, чтобы посмотреть Черепу прямо в глаза. — Мой титул меня вполне устраивает. — Это довольно приятно задевает твое огромное эго, не так ли? — Рад, что у нас есть понимание, mi amore.       Череп по-детски надувает щеки на мгновение, прежде чем фыркнуть и скрестить руки на груди. — Ты невозможен, ты знаешь это?       Реборн наклоняется вперед, положив сцепленные руки на стол. Яростная ухмылка не сходила с его лица. — Это не помешало тебе согласиться стать моим партнером, не так ли? — Заткнись уже, осел!       («Подожди, у них есть отношения?! — восклицает Лар, глядя на двух мужчин, перебрасывающихся шутками через стол. — Похоже на то, — отвечает кто-то, и Лар не совсем понимает, кто это сказал.       Не важно, что они оскорбляли этого человека за пирсинг, татуировку на лице и макияж, не зная, кто он на самом деле, пока Реборн не упомянул об этом! С учетом слухов о безжалостности Облака, удивительно, что в этот момент не происходит драки. Обиженные Облака, в конце концов, так же плохи, как и злы.)

Петля 56

— А что делает Хибари?       Череп посмотрел на Тсуну, который выглядел смущенным, когда Кея довольно быстро прикончил своих противников. Тот факт, что упомянутые враги являются мелкими убийцами, делает это похожим на то, что младшее Облако сбрасывает тряпичные куклы. Это было довольно впечатляюще. — Это все Череп виноват, — сказал Реборн позади них, заставив Тсуну взвизгнуть. — Ре-Реборн! И что ты имеешь в виду? Череп виноват?! — кричит Тсуна. Скалл мысленно благодарит небеса за то, что в шестнадцать лет голос Тсуны стал глубже, а значит, все его крики уже не такие резкие, как раньше.       А теперь Ренато смотрит на каскадёра, приподняв бровь так, будто весь такой крикливый и выпячивающий грудь как птица Кея, это его вина. Это действительно нехорошо!       Ладно, хорошо. Это отчасти его вина.       В защиту Черепа, он действительно не ожидал, что Кея последует методам ухаживания Ренато, которые каскадёр поведал младшему облаку, когда его спросили, как именно киллер ухаживал за ним. И он так же нежно рассказал ему об этих моментах. — Как же плотоядному животному удалось убедить такого упрямого всеядного зверя, как ты, стать его парой? — Ну, он вроде как пытался произвести на меня впечатление, выпендриваясь. Он действительно силен, и пожалуйста, никогда не говори Рену, что я это сказал. Он этого не переживет, так что можно сказать, что он преуспел. Хотя что действительно меня покорило, так это то, что Реборн приложил все усилия только для того, чтобы ухаживать за мной, и он делал это только для меня! Романтические свидания вроде бы тоже помогли! — Хм.       Оглядываясь назад на петлю 29, она же петля, где Ренато сделал (или это убеждение?) Кею геем, может быть, он должен был предвидеть это.       Так что каскадёр оглянулся назад и подал на него в суд.       (После объяснения всего этого Тсуне, Небо действительно выглядит польщенным.       Реборн даже не потрудился скрыть свое фырканье от недоверия Черепа. Абсолютный мудак.)

Петля 60

— Я успокаивающий бальзам для его хаоса, — довольно бодро воркует Череп. Даже слишком бодро, по непредвзятому мнению Верде.       (Глядя на твою предвзятую задницу Реборн.)       Все началось с того, что Колонелло спросил Черепа, каковы его отношения с Реборном. Теперь Верде обнаружил, что действительно тратит время на эту ерунду.       Верде чувствует, как горит его голова, так как он уже теряет некоторые клетки мозга. — Разве ты не имеешь в виду подливание масла в его и без того большой костер? — парирует Верде тоном сухим, как пустыня Сахара. Он бросил на Облако оценивающий взгляд сквозь линзы своих очков для большей убедительности.       Череп действительно имел наглость выглядеть оскорбленным. — Простите… — Череп стукнул кулаком по столу, отчего тот треснул. — Я делаю огонь больше, потому что он недостаточно велик! — Это, — начинает Лар с другого конца комнаты, ее сухой голос ничуть не уступает голосу Верде. — Это не делает ситуацию лучше. Вообще. — Они всегда были такими? — Верде слышал, как Колонелло, ученик Лар и новичок в их неблагополучной группе — спросил Вайпера. Не слишком удачный выбор. — Муу, ты должен заплатить мне за такую информацию. — Что?! — пролепетал блондин. — Но почему?!       Вайпер уставился на Колонелло так, словно тот был глуп, это было видно даже с капюшоном, закрывающим половину его лица. Верде склонен следовать этому направлению мысли.       Однако ему приходится отрезать свое внимание оттуда, так как Череп довольно раздражающе пытается привлечь его внимание. — Верде~!       Честно говоря, если бы Верде не был свидетелем того, как Череп голыми руками разбил гранитную стену без видимого пламени на этой миссии, он бы подумал, что Шахматоголовый привел кого-то некомпетентного, только для того, чтобы оскорбить их.       Но с другой стороны, величайший в мире киллер с самого первого дня прилип к каскадеру по самые бедра. Они также явно знают друг друга и не только как знакомые. Такие представления о том, что Череп некомпетентен, были бы ничтожны в тот момент, когда Реборн действительно относился к нему с некоторым уровнем уважения. — Я могу быть и тем, и другим!       Однако это не изменило того факта, что Череп — идиот.       Реборн не помогает делу, так как он выглядит совершенно развлекающимся, наблюдая за всеми ними. Черт бы его побрал. — Если ты так говоришь, — решает добавить Фонг, фактически потакая Черепу в его глупостях.       Почему Верде снова вышел из лаборатории?

Петля 67

      Череп потер вспотевшие ладони, глядя на довольно унылое здание перед собой. Он осознает причину своего пребывания в этом месте, действительно осознает, но это не останавливает нарастающую тревогу. Конечно, он хотел этого и всего остального, и Реборн здесь с ним, но… — — Перестань ерзать, Череп.       И этот мудак наконец заговорил, спасибо за твое ужасное утешение, дорогой.       Реборн закатил глаза, явно прекрасно понимая, о чем думает Череп. — Пойдем внутрь, — сказал киллер, обнимая облако за талию. — Все бумаги готовы, осталось только получить то, на что мы подписались. — Будь паинькой! — выговорил Череп, уже чувствуя себя немного лучше. — Я могу попробовать, — сказал Реборн. Череп не очень-то в этом уверен, но ему приходится довольствоваться этим. В конце концов, это действительно важно. — Ах! Сэр Синклер. Мы вас уже ждали, — сказала милая дама в вестибюле. Она лучезарно улыбается, когда зовет коллегу, хотя Череп не расслышал их имен. Каскадёр даже не был уверен, когда они вошли. Тревога также вернулась с полной силой, которую Реборн, кажется, заметил сразу — трудно не заметить, когда они практически склеились друг с другом — поскольку Череп почувствовал легкое сжатие, которое он очень приветствовал. — Он скоро спустится, господа! — щебечет милая леди. — А-а… он наконец-то собирается… его усыновили. Я беспокоилась о нем с тех пор, как большинство людей, которые приходили сюда, никогда не обращали на него особого внимания, и теперь у него будет свой дом! Как это мило! И такие красивые мужчины, — последнее утверждение было произнесено невнятно, очевидно, не для того, чтобы его услышали. Однако Череп все еще слышал его, и по легкому подергиванию губ своего мужа он тоже слышал это.       Прежде чем мужчина успел что-то сказать, появилась брюнетка с ребенком на буксире. Упомянутый мальчик послушно тащил белый чемодан.       Череп встретился с яркими и любопытными фиалковыми глазами и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Вот и все. Они действительно это делают. — Поздоровайся со своими новыми родителями, Бьякуран. — …привет.       Череп надеется, что он не пожалеет об этом.       (Он не пожалел.)

Петля 69

— Привет~ — бодро приветствует Бьякуран пару, которую случайно встретил в кафе во Франции. Этой парой оказался наш дуэт «TimeLoop», Череп и Реборн. — Привет~ — Череп приветствует его в ответ, отражая приветствие Неба. Сидя напротив, Реборн просто открыто изучал его, с нескрываемым подозрением. — А вы знали, что вы двое были моими приемными родителями в параллельной вселенной? И пока только в одной! Разве это не интересно? — сказал Бьякуран, и на его губах появилась улыбка чеширского кота. — Значит, они тебе уже сказали, — протягивает Реборн, беря свой эспрессо, — Чтобы ты случайно не подходил к людям, которых знаешь только благодаря своим «знаниям», и не рассказывал им странные вещи, caro orchidea*.       Когда Реборн отпил из своей чашки, а Череп кивнул на заднем плане, улыбка Бьякурана исчезла. Его мозг лихорадочно заработал, когда он услышал знакомую нежность от наемного убийцы.       Он знает, что его имя можно перевести как «белая орхидея», многие люди указывали на это пару раз раньше, но он никогда не представлялся этой паре. Так что, если он уже не знаменит — что маловероятно, поскольку он начал свою мафиозную жизнь совсем недавно и только начал подниматься по служебной лестнице, — киллер должен был знать по-другому. Это, однако, не объясняет его нежности. — Не волнуйся слишком сильно, котёнок**, мы просто знаем вещи, которые определенно не должны знать, — внезапно сказал Череп, подмигнув.       Это заставило Бьякурана сосредоточиться на нем, воспоминания о его другом «я», называющем самое сильное Солнце и Облако отцом и папой*** соответственно, внезапно пришли на ум. Они были приятны, но Бьякуран не испытывал их на себе. И по какой-то причине это заставило что-то в нем гореть. — …Что именно вы имеете в виду? — спросил Бьякуран, глубоко заинтересовавшись. Что-то похожее на надежду расцветает в его груди, как его тезка цветок. — Это значит, что мы точно знаем, о чем ты говоришь, — ответил Реборн, и в его глазах появился мягкий свет. Он выглядит до боли знакомым. — Мы тоже это помним, — добавляет Череп, и на его лице появляется нежность, похожая на материнскую. — Так не мог бы ты рассказать нам, чем занимался наш любимый сын, Бьякуран?       Его зрение было затуманено, и Бьякурану потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это было из-за слез в его глазах. — Хорошо, — с трудом выдыхает он, — Я могу это сделать.       Когда Небо садится, вся веселость, которую он демонстрировал вначале, возвращается, и когда он моргает несколько раз, он не может не отметить тепло в своей груди. Это довольно глупо — тосковать по таким моментам, как те, что были в воспоминаниях его параллельного «я», даже когда он создавал свою семью. Он проводил здесь время со своими биологическими родителями, хотя они рано умерли.       Хоть у него и были родители. Почему он так себя чувствовал?       Двое бывших Аркобалено были самыми лучшими родителями из всех, что у него были. Те самые, которые так походили на семью. И те времена, когда они были именно такими, были по-настоящему счастливыми.       Он тоже этого хочет.       (Они разговаривали до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом.       И когда Бьякуран попросил о встрече снова, что-то взорвалось в его груди, когда он получил «да».)       (Где-то в глубине души Тсуна чувствует дурное предчувствие, когда что-то звенит в глубине его сознания и дрожит.) * Дорогая орхидея (итл) ** Произнесено на русском *** Произнесено на русском

Петля 70.1

— Он такой милый в этом возрасте, что я хочу забрать его домой! — Я понимаю. — О Господи, Рен! Я хочу забрать его домой! — Я все понимаю.       На скамейке в парке Намимори Череп причитает в объятиях Реборна об их бедственном положении, а Солнце гладит его по спине. Вы можете спросить, что за указанное положения? Что ж… — Только не вздумай ещё больше плакать! — сказал пятилетний Тсуна, выглядя так, будто он вот-вот последует примеру Черепа и разрыдается.       Реборн очень надеется, что он этого не сделает, потому что у него уже полно дел с одним человеком, который плачет.       Череп, к счастью, перестал лить слёзы и вытирает лицо носовым платком, Реборн не утруждает себя тем, чтобы узнать, где он его взял. Затем он продолжил улыбаться маленькому Небу, поглаживая его по голове, Небесное Пламя под его кожей, вырвалось из-под контроля Облачного Неба, чтобы успокоить малыша.       О, и Череп снова получил Небесное Пламя. Радость. — Не волнуйся, Тсу-тян, теперь я чувствую себя гораздо лучше! Ты хочешь поиграть со мной? — Да!       Два Неба решили поиграть в пятнашки, а Реборн остался сидеть на скамейке, вспоминая всю головную боль и хаос Черепа, снова овладевшего Небесным Пламенем. На самом деле это не так уж и приятно.       Однако, как только он вышел из этого состояния, он обнаружил, что наблюдает, как Череп гоняется за Тсуной, драматично вытирая лоб в притворной усталости, когда он притворялся, что ему трудно преследовать мальчика, что заставило ребенка хихикать. Это напомнило ему о том, как Череп сделал то же самое с ребенком Бьякураном за три петли до этого.       Это почему-то делало его счастливым.       Всё продолжалось недолго, потому что в нескольких кварталах позади него раздается крик до боли знакомого голоса. — ТУСУ-НА-х!       (Иемицу почувствовал, что у него вот— вот случится сердечный приступ, когда он увидел, как его сын играет с Сильнейшим Облаком — которое, как говорят, также является Небом — и Солнцем в мире, а последний также является Величайшим в Мире Киллером, в парке после того, как он искал его в течение нескольких часов после того, как потерял на рынке, с женой и Вонголой Ноно на буксире.       Реборн вроде бы хотел, чтобы Иемицу действительно это сделал. Имея в виду сердечный приступ. Это избавило бы его от многих головных болей в будущем, и он больше не нуждается в них. Череп дает ему достаточно, чтобы хватило уже на две жизни.       И Тсуна никогда не запечатывал свое Пламя, а у Наны теперь есть новый друг семьи в виде Облачного Неба, так что ура!)

Петля 70.2

      Есть Облако, вызывающее хаос в мафии.       Он — как многие утверждали — мужчина — вызывал хаос в каждой семье. Не имеет значения, большая это семья или маленькая. Все они окажутся во власти проказ неведомого Облака.       Да. Шутки.       Облако войдет на территорию семьи незамеченным, вызовет беспорядок в размещении всего, и заберет все ценное, чтобы реализовать потом это в своих шалостях. Можно с уверенностью сказать, что ценные сокровища не будут найдены, если вы не попадетесь на пути шалостей Облака. Записка всегда заканчивалась раздражающим смайликом. И это сводит с ума каждую жертву.       Тот факт, что это неизвестное Облако посылает записку заранее, прежде чем делать все это и все же быть успешным, только подливает масла в огонь.       Это приводит их к дверям Вонголы. Меры предосторожности, как говорится, хотя Верде просто фыркает на это. Вызов их, самых сильных элементов, не считая отсутствия Облака, потому что Луче сказал им, что он вдруг не может быть найден — можно назвать простой мерой предосторожности. Только не с документами миссии.       Верде не может полностью предсказать, как будет проходить эта миссия. Слишком много факторов для рассмотрения и слишком широкий диапазон. И поскольку это неизвестное Облако еще не поймано даже усилиями мафии, они должны быть лучшими.       Возможно, это и есть их пропавшее Облако.       Это, однако, не стоит усилий патрулирования смехотворно длинных залов Вонголы. Он очень хотел бы, чтобы его не втягивали в это и не прерывали его работу над теориями, которые могут вызвать научные прорывы, в его лаборатории. К сожалению, идиоты не настолько надежны, и эта смешная группа, которую Луче называет командой, оказывается раздражающей. — Скаллу бы это понравилось, — сказал Реборн издали, разглядывая картину.       Возьмем, к примеру, величайшего в мире киллера. Самонадеянный до невозможности и многое другое, на что Верде не хочет тратить свое время. Однако самое раздражающее в нем то, как он абсолютно влюблен в своего гражданского партнера.       Самый страшный человек в мафии, о котором говорили, что он даже воплощение мафиози, оказался именно таким.       Верде даже не знал, что он все еще может разочароваться в человечестве. — Неужели это так? — Верде слышит, как Фонг спрашивает. В его голосе нет скрытого раздражения, которое у большинства из них возникает в тот момент, когда Реборн снова произносит имя своего драгоценного гражданского партнера. Как он может быть таким сдержанным, когда в нем бушует Пламя Урагана, он не вполне понимает.       (Но опять же, все они не совсем соответствуют традиционным критериям элементов.) — Да, — сказал Реборн с блеском в глазах. Вайпер, похоже, узнал этот взгляд, когда он зашипел. — Не надо.       Реборн выгибает бровь, глядя на Туман. — Не надо что? — сказал он с вызовом в голосе. В этом тоже есть тонко завуалированная угроза, которая заставила их немного напрячься.       Каким бы влюбленным дураком он ни был, Реборн все равно самый сильный в комнате. Тот факт, что он никогда по-настоящему не дает возможности ясно показать свое превосходство, является причиной того, что его все еще уважают. Никто не хочет тыкать в спящего дракона, а тем более бодрствующего, который дал понять, что они остаются просто для развлечения. — Ага! Как сказал Вайпер! Даже не думай о том, чтобы украсть эту картину! — голос эхом отдается в коридорах, и Верде его не узнает. Это заставило их всех напрячься. По крайней мере, всех, кроме Реборна. О нет. Этот ублюдок даже загорается. — Скалл, — произнес Реборн знакомым ласковым тоном, который обычно обращал к телефону. Теперь, однако, он на самом деле направлен на человека. Человек, который, по словам самого Реборна, должен быть гражданским лицом. Однако сейчас они стоят в залах Вонголы.       Повернувшись в ту сторону, куда смотрел киллер, Верде опешил. Он тупо заметил, что остальные делают то же самое.       Там, в конце нелепо длинного и причудливого коридора, стояла гордая и яркая фигура пурпурного — и очень Облачного — человека с чрезмерным макияжем. Он довольно весело ухмылялся, и его голос звучал довольно неприятно, что заставило Верде задуматься о том, как именно такого человека Реборн выбрал бы себе в партнеры. — РЕН!       (Следующие события после этого — явный хаос. Потому что, конечно, наемному убийце будет нравиться такой человек, который вьёт из него верёвки так, будто это естественное правило вселенной. Почему он даже подверг сомнению романтические предпочтения киллера?       Тот факт, что Луче настаивала на преследовании упомянутого Облака, — это все, что Верде нужно знать, чтобы подтвердить, что он действительно их пропавшее Облако.)

Петля 74

— А можно мне попробовать? — Не вини меня, если тебе это не понравится. — Да, да, я не буду, черт возьми, у меня есть совесть!       Все в комнате незаметно наблюдали за взаимодействием Черепа и Реборна. Как для мафиози они делают ужасную работу. Серьезно, Череп не может поверить этим людям. Они должны быть лучшими в своей профессии и все такое прочее дерьмо. Серьезно.       Череп сделал глоток кофе Реборна, так как он действительно хочет знать, насколько он горький. А каков же ответ? Очень. — Как ты пьешь эту гадость?! — У тебя нет вкуса.       Ладно, это было очень обидно. Череп уверен, что у него есть вкус, спасибо Вам большое! — Не оскорбляй мой чай! — Тогда не оскорбляй мой кофе!       Эти двое спорили, в то время как все остальные в комнате наблюдали за ними либо с открытым весельем, либо с полным разочарованием. — КАК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВЫ ДВОЕ НЕ ВМЕСТЕ, КОРА! ВЫ БОЛЕЕ ПОХОЖИ НА ПАРУ, ЧЕМ МЫ С ЛАР! — крикнул Колонелло, явно довольный услышанным.       Череп и Реборн перестали спорить и повернулись к солдату. — Что это значит «Колонелло-семпай»? — Череп сказал это слишком невинно, когда наклонил голову. Хотя внутри он смеется, потому что все идет точно по плану.       Подняв правую руку и заметив, что Реборн делает то же самое, но с левой, показывая мерцающее золотое кольцо на безымянном пальце. — Мы же женаты.       То, что последовало за этим, было полным хаосом.       (Череп чувствует себя очень довольным их шуткой. Спасибо, что подал ему эту идею Бьякуран из петли 73.)

Петля 76

      Череп счастливо купается под утренним солнцем, чувствуя себя таким умиротворенным, когда вдыхает свежий воздух и слышит звуки разбивающихся волн. Он лениво хватает немного песка рядом с тем местом, где сидит, и игриво брызгает на Оодако, который только что вышел из океана. Осьминог издал звук, который, как уверен Череп, был протестом.       Затем солнечный свет был заблокирован.       Повернувшись в сторону океана, Череп видит Реборна. Его руки были скрещены на груди, а тело закрывало свет. Леон, ранее отдыхавший на федоре мужчины, спрыгивает вниз, чтобы поговорить с возмущенным Оодако. — Череп, — начинает Реборн ровным голосом. — Эй, Рен! Не то чтобы мне было неприятно тебя видеть, но что ты здесь делаешь? — спросил Облако. Реборн узнает после многочисленных циклов брака, что Череп, несмотря на свою очень социальную и шумную личность, любит, чтобы его время от времени оставляли в покое. Это время также обычно он проводит на пляже.       Реборн обычно уважает такого рода потребности.       Обычно. — Ты что, серьезно только что распустил в мафии ужасную сплетню, что я занимаюсь косплеем? — спросил Реборн, хотя то, как он это сказал, мало напоминает вопрос. — И что это один из моих кинков?       Череп поднимает бровь. — А разве это не правда? — Это… — начинает Реборн, распрямляя руки и грубо тыча пальцем прямо в лицо Черепа. — Это не значит, что ты можешь просто так, мимоходом, серьезно обсудить это на своем маленьком чаепитии с Небом Три-ни-Сетте.       Череп довольно драматично ахнул, схватившись за грудь, когда он сменил выражение лица на страдальческое предательство. — РЕН! Как я могу не поделиться этим с нашими собственными детьми! — Юни — наша племянница. — В моих глазах она наша дочь!       Реборн открывает рот, чтобы заговорить, прежде чем закрыть его. Затем палец, грубо указывающий на Черепа, был отдернут в сторону, чтобы зажать переносицу киллера. — Не меняй тему разговора, — Реборн снова поворачивается лицом к Черепу и целует его в губы. — И я сказал тебе, чтобы ты перестал рассказывать Бьякурану о таких вещах. Это маленькое дерьмо — многомерная сплетня. — Как будто это не так?       Реборн едва сдержал долгий страдальческий вздох. — Череп, мы уже говорили об этом, — сказал Реборн, сузив глаза. (Если бы Череп был кем-то другим, то это было бы истолковано как грозный взгляд).       Однако Череп — это тот человек, которым он явно является, поскольку он просто напевает. Чувствуя себя немного более озорным с его здоровой дозой пляжного Облачного покоя — как назвал это Хаято — и отвечает певучим голосом, который, как он знает, раздражает Реборна до бесконечности. — Но мы ни о чем не договаривались.       Теперь Реборн по-настоящему сверкнул глазами. Его лицо выглядело абсолютно угрожающим из-за того, как солнце затеняет его лицо. — Почему я согласился выйти за тебя замуж, я никогда не узнаю. — Но Рен~! — Череп громко скулит, его голос все еще напевает. Улыбаясь, как кот, который точно знает, как сильно он досаждает, он добавляет: —Это ты сделал мне предложение~!       Реборн хватает пригоршню песка и швыряет ее прямо в лицо Черепу.

Петля 78

«Значит, вы не помните, что послужило запуском петель?» Череп с любопытством смотрит на Бьякурана, потягивая домашний молочный коктейль. Небо запихивает себе в рот зефир, несмотря на интенсивность взгляда Облака. Вопрос привлек внимание Юни, учитывая, что они изначально были на ее чаепитии. «Нет, не совсем», — отвечает Череп через несколько секунд. «Интересно ~», — пытается сказать Бьякуран, набив рот зефиром. Он проглотил его только с застенчивой ухмылкой в остром взгляде Черепа, заставив Юни хихикать, несмотря на то, что ей тоже было любопытно всё по этому поводу. «Тогда на что это было похоже? Влюбиться в папу?» — спросил Бьякуран, наклоняясь. Юни ахнула со звездами в глазах и последовала его примеру. «Да, Череп-сан! Я тоже хочу знать!» — восклицает Юни, затем краснеет и застенчиво смотрит вниз. «О-только если ты хочешь Череп-сан! Мы бы не хотели вторгаться в это, если ты не хочешь». Судя по выражению глаз Бьякурана, он ни за что не стал бы выпытывать ответы. И даже если Череп знает, что он может заставить Бьякурана перестать спрашивать, он не против рассказать им об этом. Кто-то же должен знать, кто лучше в этих отношениях! Слегка посмеиваясь, Череп ухмыляется двум Небесам. «Все в порядке, Юни. У этого ублюдка все время огромное эго, что все равно чудо, что я влюбился в него». Череп рассеянно смешивает свой молочный коктейль, глядя в чистое небо, напевая. Уловив нужные слова, его лицо смягчается. Переведя свой взгляд на два маленьких Неба с выжидательными взглядами, Череп не мог не растаять. Ладно, может быть, сегодня он будет милостив и не станет ругать этого ублюдка. По крайней мере, не при Юни, которая действительно уважает его. — Как если бы я никогда не знал, что хочу, — тихо сказал Череп. Его щеки пылали, когда нежность сочилась из его голоса. — И заставил меня пожелать, чтобы воспоминания, которые я создал с ним, не исчезли, как начало этого проклятия. После этого Бьякуран ничего не сказал, выглядя странно довольным. Довольствовался тем, что наслаждался теплом заходящего солнца на балконе, пока вечерний бриз не вошел с Реборном на буксире. («А теперь?» — спросил Реборн, выглядя мягче через несколько секунд. «Ага~!» — восклицает Бьякуран, прежде чем сделать хватательные движения руками. — Теперь твое обещание, папа!» Реборн пододвигает марку зефира ограниченной серии к ожидающим рукам Бьякурана. — Хорошая работа, caro орхидея.»)

Петля 82

      Сказать, что Тсуна нервничал, было бы преуменьшением. Он буквально дрожал!       Семья Реборна в гостях! И это не похоже на мафиозную семью. Он думает? Или, по крайней мере, их часть мафии, но они другая семья, так как это муж Реборна (Тсуна все еще не оправился от этого, потому что сатанинский наставник из ада действительно чувствовал любовь?!) и сын. Как будто они семья в терминах мафии, но и семья тоже?       Ого!       Теперь Тсуна смущен тем, как его разум сформулировал это! — Не волнуйся, десятый! — вдруг воскликивает Гокудера, радостно улыбаясь, как щенок. — Череп-сан на самом деле очень мил! Он бывший гражданский, так что вы хорошо поладите! А их сын — старший принц, которого Фуута выбирает после Черепа-сана, так что все должно быть в порядке!       Тсуна немного расслабляется, хотя все еще чувствует себя немного расстроенным.       Неужели Реборн соблазнил бедного незнакомого гражданского и втянул его в мафию, потому что не может отпустить свою любовь?! — Ха-ха-ха, похоже, они славная семейка Гокудера! — сказал Ямамото, весело улыбаясь Урагану.       Гокудера выглядит обиженным. — Конечно, помешаный на бейсболе! Ты должен быть чертовски польщен, что встретишься с ними вообще! — Хахаха, что меня устраивает! — Почему ты— — Хаято! — внезапно раздается чей-то голос, привлекая внимание троицы к улыбающемуся пурпурному мужчине. Глаза Тсуны были прикованы к татуировке в виде слезы под глазом среди всего этого макияжа, прежде чем он был ослеплен яркой улыбкой. — Как я рад снова тебя видеть! Как ты поживаешь? — спросил мужчина, приветственно размахивая руками. — Череп-сан! — воскликнул Гокудера и поклонился под идеальным углом в девяносто градусов. — Я здоров! Для меня большая честь снова встретиться с Вами! — Эй! Никаких поклонов! — сказал мужчина, надувая губы.       Гокудера немедленно выпрямился. — О-Конечно!       Разум Тсуны на секунду становится пустым, прежде чем перезагрузиться. Для Реборна, который с тем же успехом мог бы быть самим дьяволом, получить такого яркого супруга, как этот—       Как же так?! Неужели Реборн похитил Черепа-сана, как Аид похитил Персефону?! Это так?!       К этому моменту мозг Тсуны ломается, пытаясь заново оценить свое мировоззрение.       (Годы спустя Тсуна поймет, что это несправедливое сравнение и оскорбление Аида. Реборн хуже Аида, буквального бога подземного мира в греческой мифологии.) Слэш Перевод R Завершён 416 The Time Loop Adventure of Skull and Reborn! RSc переводчик БАННЫЙ.ЛИСТ бета Автор оригинала: https://m.fanfiction.net/u/9284395/ Оригинал: https://m.fanfiction.net/s/12908319/1/The-Time-Loop-Adventure-of-Skull-and-Reborn Фэндом: Katekyou Hitman Reborn! Пэйринг и персонажи: Реборн/Череп, Кёя Хибари/Тсунаёши Савада, Реборн, Череп, Тсунаёши Савада, Кёя Хибари, Бьякуран Джессо, Аркобалено, Вонгола X Размер: 144 страницы, 42 375 слов, 27 частей Жанры: AU Hurt/Comfort Драма Флафф Другие метки: Временные петли Преступный мир Элементы юмора / Элементы стёба Описание: AU в которой Череп застрял во временной петле с... Реборном!? Примечания: Буду очень рада любой помощи!!! Если нашли какие-нибудь ошибки - публичная бета всегда открыта!!! Огромное спасибо всем тем, кто находит ошибки!!! Я обожаю вас!!!! https://vk.com/rscforever Рисуночки 💛💜🌤️ Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора / переводчика Управление работой: Шапка Добавить часть Статистика Продвижение: В Промо В Горячее Обложка 183 сборника Ссылка Пока нет наград. Назад Петли: 53, 31, 79, 11 11 минут назад Открыть в читалке Петля 53 — Раз уж мы, похоже, собираемся торчать рядом друг с другом вечность, я выдвигаю условия! — внезапно восклицает Скалл одним днём, наконец-то доделав все их свадебные приглашения. Те были украшены фиолетовым растительным узором, просвечивающим сквозь бумагу, и Реборн наполовину ожидал этого, потому что Скалл наотрез отказался не включать в свадьбу хоть немного фиолетового. — О? — Реборн приподнимает бровь со своего места напротив Скалла. — Молю, продолжай. — Хочу, чтобы ты всегда был слева от меня. Неважно, что мы делаем или где находимся, ты должен быть там, — сказал Скалл с решительной складкой на лбу. Он даже указал на левую сторону рукой, будто слов было недостаточно. Реборн размышляет, что, наверное, так и есть. — Необычная просьба, но, учитывая, что это ты, я даже не удивлён. У Скалла хватило наглости выглядеть оскорблённым. — Эй! А можно не говорить это так, будто ты оскорбляешь?! — восклицает он, выглядя так, будто готов грохнуть кулаком по столу, но передумал, взглянув на напитки, которые могли бы опрокинуться и испортить всю бумагу. Возможно, мудрое решение, но Реборн никогда не забудет, как Скалл в прошлой жизни именно это и сделал, и им пришлось переделывать приглашения за день до назначенного срока раздачи. Той ночью они почти не спали. (Наглость Скалла предложить раздать приглашения с опозданием после всего его хвастовства, что они будут отправлены точно в срок, отнюдь не помогла головной боли Реборна.) Покачав головой, Реборн отвечает: — И что? Приукрасить то, что я и так подразумевал как оскорбление? Может, в другой жизни. — Я хочу развода, — сказал Скалл довольно по-детски, надув губы и скрестив руки. Реборн в очередной раз задался вопросом, как он вообще влюбился в этого человека. — Мы ещё даже не женаты, — решает указать Реборн. В ответ раздаётся фырканье. — Тогда оформим после свадьбы. — Не трать усилия впустую, — Реборн обводит рукой комнату, заполненную бумагой и свадебными приглашениями. Для верности он даже указал на дверь, намекая, что снаружи есть люди, которые на самом деле вложились в подготовку их свадьбы. — Хмф! — выражает Скалл, заставляя Реборна закатить глаза. Отложив это в сторону, Реборну всё же хочется узнать причину странной просьбы Скалла. Каскадёр всё делает с причиной, пусть и не всегда разумной. Поэтому он спрашивает: — А если серьёзно, есть особая причина требовать, чтобы я всегда стоял слева от тебя? Скалл ухмыляется, выглядя так, будто всё это время только и ждал, когда Реборн спросит. Реборн уже чувствует, что пожалеет об этом вопросе. — Потому что я всегда прав! — …тогда мы договорились о разводе, дорогой, — сладко улыбается Реборн, обнажая острые зубы. Скалл сладко улыбается в ответ. — Конечно, договорились, милый. (На самом деле, после свадьбы они не развелись.) Петля 31 — Ренато, — сказал Скалл с жёстким блеском в глазах. — Что ты натворил? Реборн отводит взгляд, рядом с ним Бьякуран, практически вибрирующий от тревоги. Они откатились как раз к Испытаниям, которые должны были подготовить Тсуну к битве с Бьякураном в будущем. И что бы Реборн ни сделал после смерти Скалла в том будущем, теперь всем было боязно даже оскорбить Скалла или, упаси боже, дружески подколоть. Единственная причина, по которой Скалл понял, что это из-за Реборна — они постоянно нервно косились на киллера. Переминались с ноги на ногу и вели себя так, будто дышать — это опасно. Они такими были с тех пор, как получили воспоминания о будущем, хотя Скаллу хотелось бы верить, что со временем это поутихнет. До того момента, когда им дали зелёный свет на битвы друг с другом, якобы без особо глубоких обид. Они должны были сражаться, чтобы выбрать Представителя Аркобалено (якобы) для освобождения от проклятия! Но никто даже не горел желанием думать о том, чтобы бросить вызов Скаллу! Вместо этого в их маленьком альянсе все продолжали атаковать команду Реборна! И теперь они оба во взрослых формах после того, как Иемицу зарвался, и Бьякуран неожиданно наткнулся на них и тут же рухнул на колени, вымаливая прощение, увидев их обоих! — Не твоего ума дело, — пытается отмахнуться Реборн. Скалла это не устраивает. — Меня это касается, придурок! Я тоже в это впутан! — Скалл тычет пальцем в грудь Реборна, заставляя последнего наконец посмотреть на него. Что-то сложное мелькает в его глазах. Однако сейчас не время это расшифровывать, потому что Скалл жаждет ответов и получит их сейчас. — Так что ты натворил? — Он чуть не сжёг весь мир, — внезапно вмешивается Лар. Реборн сверлит её взглядом, пока она спрыгивает к ним, за ней спешит запинающийся Колонелло. — Лар Мирч, ни сло— — Дай ей закончить. — выдыхает Скалл, заставляя Реборна снова посмотреть на него, прежде чем тот цокает языком. Скалл поворачивается к ней и замечает, как спадает напряжение с её плеч. Без жгучего взгляда Реборна она продолжает. — Реборн первым нашёл твоё тело, — Лар словно сглатывает на мгновение, снова взглянув на Реборна, Колонелло рядом с ней такой же напряжённый. — И чуть не спалил весь мир к чертям после этого. Повисает гнетущая тишина, нарушаемая лишь визгом Тсуны. В любой другой ситуации это было бы комично, но не сейчас. Не сейчас, когда Лар с таким болезненным выражением глаз заканчивает: — И нас всех заставили его остановить. («Я не нашёл твоего тела в огне», — шепчет Реборн, притягивая Скалла ближе. — «Всё вокруг окрасилось в красный после этого».) («Это не похоже на тебя», — только и может сказать Скалл.) («Знаю», — отвечает Реборн. — «Так что не умирай для меня снова».)

Петля 79

— Кажется, я понял! — Скалл пододвигается ближе к Реборну под уютным серым одеялом — единственным комплектом с реальным цветом, который Реборн потрудился спрятать в шкафах своей квартиры в Италии. Скалл планирует это исправить позже, конечно, но сейчас у него другие приоритеты, требующие внимания. Скалл садится, чтобы легче было растолкать киллера — хотя это и лишнее, учитывая, что Реборн чутко спит, — и ярко улыбается при виде чёрных глаз под длинными ресницами. Реборн в ответ лишь дёргается, уже жалея, что открыл глаза — настолько они заболели от открывшегося зрелища. Как он умудрился заполучить такого партнёра, порой кажется загадкой. — Короче, я спросил Бьякурана на днях о параллельных мирах… — Бестактно, полагаю? — сухо замечает Реборн, голос хриплый со сна. По мнению Скалла, это было умилительно. Но это не мешает Скаллу шлёпнуть его по руке: — Ой, заткнись и дай закончить! Проигнорировав закатывание глаз Реборна, Скалл продолжает: — В общем, как я и говорил до того, как кое-кто меня перебил. Он объяснил, что каждый параллельный мир функционирует в разном времени. Всегда есть те, которые идут в одном темпе, но это не правило, так что… — Мы петляем по разным параллельным мирам, смежным по времени с нашим оригинальным, но необязательно совпадающим с параллельным? Скалл громко стонет и падает плашмя на грудь Реборна. Киллер кряхтит от внезапной тяжести, но в остальном остаётся невозмутимым. — Угх, серьёзно?! Я же только что это объяснял, придурок! — ноет Скалл, уже надув губы и устроив подбородок на груди мужчины. Реборн в ответ похлопывает его по спине, но вскоре ухмыляется. — И дай угадаю, это было для сохранения порядка? — говорит Реборн, заслуживая ещё более громкий стон. — Хвати-и-ит, — Скалл зарывается лицом в мягкую ткань рубашки Реборна, отмечая, что она, наверное, шёлковая. — Не воруй мои реплики, чёрт возьми, — продолжает он приглушённо. — Ты слишком медленный. Скалл, ахнув, приподнимается: — А вот и нет? — говорит он, легонько ударяя Реборна. — Это ты просто нетерпеливый! — Скалл, сейчас три часа ночи. Приподнятая бровь: — И что? Реборн закатывает глаза: — Хватит будить меня и иди спать. Скалл фыркает, скрещивая руки. — Ладно, ладно. Боже, ну ты и старик, — жалуется он, но ложится обратно в кровать и натягивает на себя одеяло. — Сам такой, — не мог не заметить Реборн, слегка позабавленный. Скалл в этот момент решает отвернуться. — Всё, я сплю. Спокойной ночи и чтоб тебя клопы покусали. — Полагаю, я кусаюсь больнее, — говорит Реборн, пристально глядя на место на шее Скалла. На этот пришла очередь Скалла закатывать глаза. — Я сплю, не разговаривай со мной. Реборн мычит в ответ, затем следует шуршание одеяла. В следующий миг Скалл чувствует руки, обвившие его талию, и тепло спины, к которой прижимается другое тело. — Спокойной ночи, — шепчет Реборн, и вскоре его дыхание выравнивается. Что значит — что ему теперь тоже пора засыпать. Замечательно. Но он всё равно улыбался.

Петля 88

      Тсуна на самом деле не знает истинной природы отношений Реборна и Черепа. Он действительно так думал, когда Реборн назвал Черепа лакеем и все такое, но сцена, увиденная ранее, доказывает обратное. Это честно заставляет Реборна выглядеть немного более человечным?       Нет, дело не в этом. Реборн — это все еще спартанский дьявол, и ничто, вероятно, не изменит его. Он просто становится… мягче? Мягко, так же невероятно, как и то, что Тсуна чуть не сгорел от чистого недоверия в коридоре больницы, если бы не медсестра, которая спросила его, все ли с ним в порядке.       (Было действительно неловко, как он вздрогнул, когда медсестра коснулась его плеча, и Реборн наверняка узнает об этом и заставит его пройти через ад.       Но он ничего не может с собой поделать!) — Идиот, — вспомнил Тсуна слова Реборна, обращенные к забинтованному Черепу, когда он ударил по голове Облако Аркобалено. Похоже, это было совсем не больно.       Череп тихо извинился, и было что-то в его голосе, что сильно отличало от его обычно громкого и шумного тона. Его голос был таким мягким, что это было необычно в первую очередь. Это заставило интуицию немного отреагировать, но Тсуна не уверен, что это значит. Не важно, что он психовал в дверях.       Только вид широкого неба за окном позволил ему ненадолго задуматься об этом. До тех пор, пока знакомая тяжесть все равно не упала ему на голову, а потом его подтолкнули к более тревожным событиям.       (Тсуна смотрит и не может сказать точную разницу до тех пор, пока спустя годы — и Реборн фактически соврал о своем друге наемного убийцы, так как на самом деле это был он.       Так что это так.)

Особенный месяц гордости

      С тех пор, как в петле 26, Череп начал встречаться с Реборном, они стали праздновать «месяц гордости» каждый год. Никаких исключений, абсолютная ситуация жизни или смерти не включена.       Были годы, когда они отмечали это в утонченной манере. Например, цвета гордости в их одежде (что не так уж и тонко…) или, например, флаги гордости в качестве экранов блокировки их телефонов.       Более грандиозные, конечно, пошли с БАМОМ. Самым привлекательным из них был фейерверк и флаг гордости, появляющийся на каждом телефоне (любезно предоставленный Шойчи), который исчезает только после окончания месяца гордости. И под всеми он подразумевает всех живущих на планете Земля.       Этот год ничем не отличается. Череп даже приготовил немного блеска! — Садись, остальные еще не закончили.       Череп надувается, поворачиваясь к мужу.  — Не будь занудой, Рен! Смотри! Я даже подарил тебе браслет! — Череп вытаскивает уже упомянутый браслет с цветами гордости Реборна, надевая гордую улыбку. — Ну что ж, — сказал Реборн, принимая браслет, столь любезно предложенный Облаком. — Вот тебе мой подарок.       Киллер вытащил радужный шарф с вышивкой в виде осьминогов. Череп ахает, абсолютно довольный. — Благодарю тебя! — довольно громко воскликнул Облако, делая хватательные движения руками, ожидая, когда Реборн передаст ему шарф. Солнце не может удержаться и кривит губы в улыбке, глядя на каскадера. — Вот… — мозолистые руки обернули мягкий шарф вокруг нежной шеи, и Череп почувствовал, как его щеки запылали. — Я не хочу, чтобы ты покалечился от чего-то настолько простого, как завязывание куска ткани вокруг шеи, — сказал Реборн. Даже если Солнце улыбается немного насмешливо, всё равно Череп любит его невероятно сильно. Даже если киллер говорит те вещи, которые заставляют Облако выглядеть глупо.       Теперь это своего рода их традиция — дарить подарки. Правила просты: в любое время и в любой день «месяца гордости» они должны сделать друг другу подарок, в котором есть их цвета гордости. Не имеет значения, когда и где они находятся, раз один из них подарил свой подарок, другой тоже должен это сделать.       (Череп вспоминает то время, когда у него не было готового подарка, и его пробирает дрожь.       Наказание состояло в том, чтобы делать то, что хочет партнёр в течение всего месяца.       Реборн, будучи садистом, не проявил милосердия.) — Вечеринка вот-вот начнется, кора! Выходите уже! — приглушенный крик, сопровождаемый стуком, доносится с другой стороны. А так как человек по ту сторону двери, очевидно, является Колонелло, который вообще не имеет такта, то он кричит еще немного. — Вам лучше не делать ничего пошлого, кора!       Череп издалека услышал сильный шлепок и догадался, что Лар была там и она просто ударила Колонелло. Он определенно прав. — Здесь ребенок, так что смотри, за тем, что говоришь, идиот! — Прости! — Ну что ж, — сказал Реборн, протягивая руку, как подобает джентльмену. — Наши гости уже ждут.       Череп закатывает глаза, но тем не менее обхватывает протянутую руку. — Это вечеринка Тсуны, помнишь? С тех пор, как он окончательно смирился с тем, что он бисексуал, это его первый праздник «месяца гордости». — О, я знаю, — сказал Реборн с ухмылкой. — Но очень скоро он будет похож на меня.       Череп расплылся в улыбке, прежде чем уставиться на киллера. Их шаги совпадали в темпе, когда они выходили из комнаты. В коридоре не оказалось Колонелло и Лар, которые раньше стояли там со своим ребенком. — Ренато! Ты не можете ходить вокруг да около и красть центр внимания вечеринки! Тсуна много работал для этого дня, ты же знаешь! — Наблюдай за мной. — Тьфу ты, придурок, — стонет Череп, прикрывая лицо. — Ну, тогда очень жаль, что я твой придурок, — ухмылка Реборна стала шире, и Череп почувствовал желание ударить его торшером. — Ренато. — Гость получает то, что хочет. Жаль, что им не нужен более обаятельный хозяин, а?       Череп вздыхает и сдается. Он знает что проиграет битву. Это определенно так. Однако вместо того, чтобы думать об этом, Облако предпочел завернуться в свой шарф. Эй! Он такой мягкий, хорошо?! — Я вижу, тебе слишком понравился шарф. — Заткнись.

***

— Что ж, похоже, что в ближайшее время ты не попадешь в центр внимания.       Реборн закатывает глаза: — Да, смейся над этим.       Череп просто гудит, наблюдая, как Тсуна очаровывает всех в комнате. Небо делает потрясающую работу, несмотря на то, что это был первый раз, когда он полностью отвечал за вечеринку. Обычно Череп помогает ему вместе с Реборном, но на этот раз Савада настоял на том, чтобы все спланировать самому. Он также заставил всех носить цвета гордости на своей одежде. Хотя некоторые из них делали это достаточно незаметно. — Он ведь уже подрастает, правда? — внезапно сказал Череп, нарушая уютную тишину. Он не сводил глаз с Тсуны, а гости тянулись к нему, как мотылек к пламени. — Выходит на улицу и таким образом делает себя независимым. — Так оно и есть, — только и отвечает Реборн, и гордость буквально светится в его глазах.

***

      Удивительно, но до сих пор ничего не уничтожено. По мнению Черепа, это хороший знак, поскольку, по крайней мере, все, кажется, понимают, что это конкретное событие важно. Не то чтобы он действительно на это рассчитывал, потому что с мафией и всем прочим никогда не знаешь чего ожидать.       Бьякуран пришел раньше, держа в руке огромную миску, наполненную зефиром. Блюбелл, послушно оставаясь рядом с ним, вскоре увлекла его к столу, где сидели остальные хранители. Стражи десятого поколения Вонголы были разбросаны по всей комнате точно так же, как и Седеф. Череп подозревает, что они все еще следят за Тсуной, несмотря на то, что Мукуро не оставляет шоколадную гору в покое, а Кея сидит у окна с закрытыми глазами. Вария сидит за углом столика, и то же самое можно сказать о людях Шимон.       Череп почти уверен, что их товарищи — бывшие Аркобалено где-то смешались с толпой. За последний час он почти никого из них не видел. — Не хочешь потанцевать, amore? — внезапно спросил Реборн, протягивая руку и низко кланяясь. Около его глаз появляются еле заметные морщинки — поэтому Череп не может оторвать взгляда от глаз наемного убийцы — это наводит на мысль об улыбке. И, как будто черная дыра была перед ним, Череп поддался вперед.       Ах. Когда он принял это предложение?       Хотя сейчас это не имеет значения, поскольку каскадер находится на танцполе. Он позволяет Реборну руководить, так как ублюдок хочет быть тем, кто контролирует танец и все такое прочее. Облако не возражает против этого. — Наслаждаешься жизнью? — шепчет Реборн, прижимаясь к Черепу, когда музыка достигает своего крещендо.       Облако просто приятно гудит. Этого ответа было достаточно.       Череп может быть адреналиновым наркоманом (прозвище любезно предоставленное Вайпером), но иногда он может оценить медленные танцы. Даже если Верде думает иначе и смотрит на него довольно многозначительно в первый раз, когда он это сказал. Он не такой уж плохой!       (Голос, подозрительно похожий на голос Верде, говорит ему, что это так.) — Все! — прозвучал голос. Череп уверен, что это Тсуна. Это заставило комнату замереть, когда Небесное Пламя окутало комнату. — Финальное мероприятие вот-вот начнется!       Ах да, фейерверк. Череп почти забыл об этом. Он почти уверен, что Тсуна упоминал об это раньше с широкой улыбкой на лице. — Давай выйдем на улицу, там ведь будет продолжение? — Череп поворачивается к своему партнёру, уже тянущему его за руку к двери, ведущей в сад.       Реборн фыркает. Он убедился, что звук достаточно громкий, чтобы Череп мог его услышать. — А где же еще лакей? — Да заткнись ты! — Облако почти кричал, дергая Реборна за руку сильнее, заставляя Солнце немного поморщиться.

***

— Ух ты, — выдыхает Череп, выглядя загипнотизированным. — Это было прекрасно.       Фейерверк закончился — слишком рано, по скромному мнению Череп — и толпа дружно вздыхает. — Так оно и есть, — сказал Реборн, хватая Облако за подбородок, чтобы тот повернулось к нему лицом. — Но я видел и получше. — Милый Говорун, — парирует Череп, несмотря на то, что он улыбается. — Тебе это нравится, — мурлычет Реборн, опуская руку и улыбаясь в ответ. Облако просто игриво ударил его по руке, и улыбка не сходила с его лица. — Может быть, — сказал Череп обманчиво вопросительным тоном. Реборн знал, что в это лучше не верить. Но Облако хлопает ресницами, когда смотрит на киллера, удар сердца и тишина проходит мимо них, когда Реборн переводит взгляд.       Солнце наклоняется вперед с закрытыми глазами, и его губы встречаются с мягкими фиолетовыми.

***

      Когда часы пробили полночь, Череп дождем посыпал комнату разноцветными блестками. Никто не был в безопасности от того, чтобы стать сверкающим в цветах радуги.       Как и следовало ожидать, наутро все были возмущены.       Никто в комнате, по-видимому, не любит блески и их липкость.

***

— РЕН! Поторопись! — кричит Череп на следующий день, совсем не похожий на виновника того, что теперь известно как «инцидент с блеском». Честно говоря, Реборн — единственный, кто знает, кто был виновником. Он засранец, но не стукач.       (Тот факт, что киллер также был покрыт блестками, почти заставил его сказать всем, что Череп несет ответственность за весь беспорядок.       Щенячий взгляд, который он получил от Облака, был тем, что в конце концов остановило его.) — Если кто-то не покрыл бы всех блестками на вечеринке вчера вечером, то мне не пришлось бы принимать интенсивный душ только для того, чтобы снять этот чертов блеск, что в первую очередь заставило нас опоздать, — сказал Реборн обманчиво спокойным тоном, хотя его глаза говорили об обратном. На нем уже нет блеска, чего Череп и ожидал. В конце концов, Реборн — чертовски чистый урод. — Жаль, что кто-то это сделал, — сказал Череп, делая свое самое невинное лицо. Это действие было встречено лишь равнодушным взглядом. — Действительно.       Облако хлопает в ладоши, ухмылка уже снова присутствует на его лице. — Хватит об этом, мы должны присутствовать на параде гордости, помнишь? — Череп сделал несколько жестов рукой в сторону часов в комнате. — Ты же знаешь, мы опоздаем!       Реборн вздыхает, но кивает в знак согласия. Он отпустит этот момент, так как Череп не совсем чист, чтобы его не заподозрили. — Тогда пошли.       Череп ухмыляется шире, становясь таким же ярким, как солнце. — Ага! Тсуна и Бьякуран тоже идут! — сказал Облако, хватая киллера за руку.       Когда каскадёр тащит Реборна к входной двери, киллер не может не думать, что он не возражал бы против этого. Проводя свои дни с Черепом как семья, которую они необъяснимым образом сформировали.       С петлями времени, кажется, что они оба должны провести вечность. Однако Реборн знает лучше, что такие вещи слишком хороши, чтобы длиться вечно. Так что с каждым завершением, Солнце будет наслаждаться каждым мигом. Череп, конечно, будет рядом с ним. Облако — это причина, по которой Реборн, в данный момент, даже частично в здравом уме в этом безумии. — Эй! Прекрати дистанцироваться! Это просто грубо! — восклицает Череп, встряхивая руку киллера, эффективно отрезая Солнце от его мыслей. Опустив глаза, Реборн видит, что тот дуется на него. Тсуна раздраженно смотрит на окружение, а Бьякуран смеется.       Я бы не возражал сделать это снова, только чтобы это вообще происходило.