мой любимый девственник.

*** Он прекрасен словно восход в 5 утра. Он пахнет мятой и сигаретами. Он холоден и всегда прячет свои настоящие чувства. Он настолько не от мира сего, что при виде этого божественного существа, у меня сносит крышу. Он неприкосновенен и до дури брезглив. Он не верит людям в настоящую любовь. Он моя боль, страдания и самые дикие чувства. То что мне никогда не удастся познать. Ты как закрытый город, проведя в котором слишком много времени, можно получить дозу убийственной радиации, которая со временем разьест меня снаружи и внутри. Ты как огонь, который так к себе манит, одновременно прекрасный и до жути опасный. Прикоснись я к нему, он может превратить мое тело в пепел, который развеется по ветру и падёт на десятки деревьев и сухую землю. Я знаю, что эта любовь убийственна...но тогда  почему, не могу перестать заходить в тот самый город и прикасаться к горячей стихии, обжигаясь снова и снова. Я люблю тебя Мин Юнги. И я на веки твой, точно также как и ты...мой рассвет в 5 утра... *** Россыпи мягкий и нежных поцелуев, вместо надоедливого будильника и широкие прохладные ладони, что осторожно касаются молочной кожи, под мятой пижамной Миновской рубашкой, Хосока (малыша) Юнги целует родинку на щеке Чона и после зарывается носом в шею, найдя успокоение в родном запахе, который он готов заменить на кислород, лишь бы дышать им - Хосоком. Прошло уже больше трёх месяцев, с того дня. Живот Чона уже стал намного больше. Он так любил просыпаться, видя перед собой сонного Юнги. Особенно когда его брови сводятся в переносице, во сне. Он так мило хмурится. Чонгук с Тэхёном совсем перестали общаться. Тэ, узнав о происшествии, сразу пришел к Хосоку и стоя на коленях, извинялся перед омегой. Чон конечно его простил, ибо долголетнюю дружбу сложно сломать. Тэхён прыгал от счастья, увидя животик у Хо, но как только узнал про биологического отца, сразу погрустнел. Папа Хосока, пока что не знает про его беременность. Но и сам Хо боиться рассказать о содеянном. Тем более старший Чон уехал в Японию, отдыхать, почти на полгода. Причем делая акцент на отца ребенка, желание пропадало. Мин все также не хотел, чтобы ребенок рождался. -Хосок...-хрипло выдает альфа, гладя Чона по голове. Омега кивает в ответ, мол "чего?" - Сегодня нам нужно идти в больницу- продолжает Мин, слегка потрепав парня по волосам. Чон округляет глаза. Аборт... -Юнги...прошу..- Отвечает омега, и прикладывает свои ладошки к округлому животу. Мин глотает слюну и шумно выдыхает. -Хосок...идёт третий месяц. Если сейчас сделаешь аборт, не останешься бесплодным. Ты же ещё хочешь будущих детей? Только уже от меня - Отвечает Мин, переворачиваясь на спину. Чон прикусывает губу. Ему сейчас буквально разбивают сердце. В уголках глаз скапливаются слезы. Так сложно. Омега откидывает одеяло и идёт в ванную комнату. В животе слегка тянет. Он обнимает живот и улыбается, но улыбка с лица пропадает, как только он вспоминает, что рождения этого ребенка, сейчас может быть невозможным. Все вещи, которые мы сейчас считаем само собой разумеющимися, гонять на роликах, лепить куличики, играть с друзьями, также будут невозможны для только зарождающегося малыша, например как ходьба, для инвалида с атрофироваными ногами. От этого сердце обливается кровью. Я...сберегу тебя..любыми способами. Юнги хороший, правда. Поверь ему, малыш. Он не посмеет тебя обидеть. Ты родишься и будешь жить...- Слышится тихий голос в ванной. Слезы падают на мятую пижамную рубашку. Мин лежит на постели и курит вторую сигарету, выдыхая дым в потолок. Чон стоит и смотрит в зеркало. Телефон на полке завибрировал. Неизвестно. Омега хмурится, и поднимает трубку. На том проводе тишина... -Алоо...- замученный голос Хосока, раздаётся эхом по всей ванной комнате. -Хосок? Это Чимин. Не смей бросать трубку. Слушай сюда. Если ты не избавишься от этого ребенка, я завалю твоего мудозвона, что пришел ко мне без спросу в мой бордель, месяца три так назад, помнишь? Так что, делай все что хочешь. Пей таблетосы, кури, пей, нюхай. Мне похуй. Избавься от него... - После всех этих слов, у Хосока начинается истерика. Он держится за раковину и чуть ли не падает. Он любит Юнги. Он любит малыша. Уже. Любит. Хоть он даже ещё червечок. Он сбережёт их обоих. Потому что обоих любит. Хосок выходит заплаканный из ванны и трясущимися руками кладет телефон на тумбу, тут же садясь на край кровати. В воздухе витает запах сигарет, от чего омегу крутит. Чон шмыгает носом и прикрывает глаза. -Хосок, что случилось? - Мин обнимает парня за плечи, и утыкается носом в спину. Чон не может сказать. Он хочет быть защитой для Мина. Хотя сам сейчас нуждаеться в огромной защите. Омега лишь рвано дышит и молчит - Хооось, ты так и будешь молчать? Что ты делал в ванной? Тебя стошнило? - Интересуется альфа, сильнее прижимая к себе Чона. -Я...я не могу тебе об этом сказать. Давай просто поспим ещё немного? - Тихо спрашивает омега и выдыхает. Альфа слушается беременного Чона и ложиться под одеяло, приобнимая парня. *** -Ты больше не улыбаешься - Говорит Юнги, после месяца наблюдений за Чоном. Его маленький мальчик, с яркой улыбкой до ушей, больше не излучал тепло, которым альфа постоянно согревался. Его маленький мальчик, с серыми огромными глазами и искренней веры в чудо, больше не вселяла в него надежду, в которой он так нуждался. Ему казалось, что в его глазах рождалась пустота, а это означало, что мир умирал. Медленно, но уверенно. -Я просто привык к боли...- И это было самое грустное и болезненное известие за всю жизнь альфы. Он не хотел, чтобы он привыкал к предательству и лжи. Потому что он был маленький жизнерадостным ангелом, который вносил краску в его жизнь. -Не теряй веру, потому что с ней я потеряю смысл жить... Он всегда давал повод остаться. Он всегда изощрялся и придумывал позитивные выходы и входы. Он мотал головой, когда я перечислял отрицательные стороны. Он часто поджимал губы, будто сейчас расплачется, когда я рассказывал ему о реальности. Какой же я глупый! Я убил в тебе тот самый свет, который мог спасти человечество. -Пора окунуться в реальность .. Я смотрел на него и не узнавал его голос. Он стал грубее и кажется серьёзнее? Хотя, я перепутал. Он стал равнодушным. Он смотрел на на клубничное мороженное, но больше не бежал к нему, как раньше. Вместо этого, он поднес к губам сигарету и затянулся ею. Я видел что это причиняет ему боль. Отвисший живот, с размером с огромный мяч, был уже полу-синим, то ли полу-фиолетовым. Ребенка наверное уже не спасти. На руках новые порезы. Он убивает себя. -Зачем ты это делаешь? Я снова увидел его глаза. Раньше я любил смотреть в них, потому что я видел в них маленькое чудо. Благодаря им я улыбался, и это была наверное единственная вещь, которая не поддавалась никаким объяснениям. Именно с появлением его глаз, я стал думать, почему мы можем сломать систему. Он не ответил. Да и не надо было. Я знал ответ. Мы хотели подчинить мир себе, а вместо этого, система сломала нас... проснись...проснись... проснись!!!!! ***