Осколки прошлого в зеркале настоящего VOL 2

      Питер болезненно выдыхает, когда отец паркуется около офисного здания, где вела приём доктор Хупер. Он хочет домой, он хочет куда угодно, но не снова идти туда. Хотя психолог ему хорошо помогал, но Питер всё ещё довольно остро воспринимал все эти консультации, так как обычно он начинал плакать и потом ходил поникший остаток дня. Обычно в такие моменты отец не давал ему оставаться одному и просто позволял Питу плакать, уткнувшись в плечо. Он понимал, что не каждый взрослый мог вынести то, что делал с парнем Земо, а Питер был ребёнком, и ему процесс реабилитации давался просто адски сложно. Особенно, когда Джеймс узнал, что ребёнок режет себя.       — Эй, приятель, ты же знаешь, что так нужно, — успокаивает его Баки, похлопав по плечу, — хочешь, потом заедем в Мак? — он отлично знал, что Питер любит такую еду и это может хоть немного поднять ему настроение.       — Нет, — он потряс головой. Ему просто хотелось поскорее со всем этим закончить. Стоит продержаться девяносто минут сеанса и потом он сможет вернуться домой, зарыться в плед и плакать, пока не уснёт.       — Ну хорошо. Идём, — они выходят из машины и пройдя через просторный светлый холл, подходят к лифту, чтобы подняться на седьмой этаж и Питер нервно переминается с ноги на ногу, — всё хорошо, — тут же успокаивает его Барнс, погладив по спине, — мы просто будем говорить. Тебе никто не причинит вред, и я же рядом с тобой, — его рука всё ещё лежала на спине Питера где-то между лопаток и это успокаивает парня.       — Доброе утро, мистер Барнс, Питер, — доктор Хупер — женщина средних лет в сером костюме, встречает их на пороге своего кабинета, который кажется парню куда более уютным, чем в первые несколько визитов. Они прошли на диванчик, а доктор в своё кресло, — как ты провёл время в военном лагере, Питер? — интересуется она, открыв карту Паркера.       — Нормально, — он пожал плечами, — сначала я не хотел ехать, но потом мне это даже понравилось и там было здорово…       — Что повлияло на смену твоего решения? — спросила доктор.       Питер молчал несколько минут. Посмотрел на отца и на Хупер, затем на свои руки, сложенные на коленях. Он не знал, что ответить.       — Я подумал о том, что папа прав и это может быть интересно, — ответил Питер.       — И что тебе понравилось больше всего, Питер? — женщина поправила свои очки, которые сползли на переносицу. У неё были тёмные волосы, и сегодня она собрала их в шишку.       — Мне понравилось бегать и ещё стрелять из автомата, и понравилось сидеть у костра, — сообщил Питер, — там правда было очень здорово, — его голос звучит немного напряжённо, хотя он всеми силами старается скрыть это.       — А было что-то, что тебе не понравилось, Питер? — доктор делает пометки в карте парня.       — Наверное, стрельба из лука, — замялся он, — она даётся мне довольно тяжело и я чувствовал себя не очень комфортно, когда стрелял, — он бегло оглядывает уже знакомый кабинет с бежевыми стенами, на которых висят картины с цветами.       — А вы, — она смотрит на Баки, — может быть вам есть что сказать, мистер Барнс?       — Только то, что Питер большой молодец, — усмехнулся отец и сын залился краской, ощущая, как пылают его уши, — он отлично справлялся с заданиями и я уверен, что он смог многому научится.       Питеру было приятно слышать о себе такие слова, но и отец, и доктор видели, что его что-то сильно тревожит, но он всеми силами обходил эту тему и пока Хупер не знала, как подступить к этому. Но они с Барнсом понимали, что ребёнок должен высказаться.       — А как у тебя со сном, Питер? Тебе ещё сняться кошмары? — интересуется доктор. Первый месяц после встречи с Земо, он почти не спал и мало ел. Баки постоянно успокаивал его ночами, так как стоило сыну закрыть глаза начинался кошмар.       — Мне кажется, что после лагеря с этим стало проще, — отметил он. И действительно за две недели ему почти не снились кошмары и спал он довольно крепко.       — Хорошо, — доктор делает пометки в карте, — может ты хочешь поговорить о чём-то ещё? — Питер отрицательно мотает головой и задав ещё пару стандартных вопросов, доктор заканчивает сеанс, попросив Джеймса в следующий раз прийти на дополнительный сеанс.       — А теперь рассказывай, — Баки положил тяжёлую руку на плечо Питера, но тот посмотрел на отца с непониманием и прошёл в кабину лифта, — я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Ты весь сеанс провёл, как на иголках.       — Всё в порядке, — выпалил Питер.       — Пит, ребёнок, — нахмурившись ответил Джеймс, — ты можешь скрывать это от врача, от Старка, даже от Стива, но я тебя неплохо выучил и отлично знаю, когда ты пытаешься что-то скрыть, — посмотрев на Барнса, он тяжело выдохнул и они прошли к машине, — ты же знаешь, что можешь доверять мне, — напоминает он, когда они сели в салон.       — Это не важно, пап, правда, — теребит завязки своей толстовки и Баки, осторожно касается его пальцев, чтобы успокоить. Пацан дрожит и смотрит на отца с испугом.       — Не надо так нервничать, — просит его отец, — я просто не хочу чтобы ты держал в себе то, что тебя так сильно тревожит. Ты же знаешь, что мы всегда старались решать все проблемы вместе. Это как-то связанно с военным лагерем? — предполагает Баки и Питер кивает.       — Скорее с военной деятельностью в целом, — добавил парень, — дядя Бен… он был на войне… я не знаю, где именно…но мне тогда было лет шесть или семь и были срочно нужны деньги. И ему обещали хорошую сумму за полгода контрактной службы, — отец молча слушал его, так как понимал, что Питеру нужно выговориться, — он вернулся через три. С контузией и проблемами с рукой… я не знаю, что это было… но что-то вроде паралича и он сильно изменился… он стал довольно злым и агрессивным. Мог ударить меня или Мэй… стал выпивать. А потом он погиб…       Питер заплакал вспомнив, как сильно изменилась их жизнь после возвращения Бена из командировки. Как он мог проснуться среди ночи и мог слоняться по квартире тем самым пугая Питера.       — Иди сюда, — пытается успокоить его отец, притянув к своему плечу, — всё хорошо. Уже всё хорошо, к сожалению, такое бывает… мне очень жаль, что такое произошло с ним.