Слишком прекрасна.

И вновь унылые будни. Опять универ, подработка, горы проблем и минус мои нервы. И так уже неделю, а уже выдохлась. Но вот, мой спаситель, что вытащил меня из этого замкнутого круга — Настя. Честно, я всегда была напротив посидеть и поговорить с ней по душам, когда она была в настроении и не в стельку пьяна. Хотя даже последнее меня больше уже не смущало. Я привыкла. Большой город, странные люди, так скажем. Настя или Зимородка — человек сюрприз или девушка опасность. Уведёт у тебя любого или любую. Непредсказуемая и бешеная. Как только что-то взбредёт ей в голову лучше бежать и не трогать, а то убьёт, если мёртв то оживит и убьёт ещё раз. Но чаще она спокойна и величественна как море или океан при штиле, в какой-то степени грустная и отречённая от всех. Её невообразимо трудно заинтересовать в чём-то, а вот рассмешить легче чем вздохнут. Смеётся с чего угодно, где угодно. Нет не смеётся, а угарает. Даже это не совсем то подходит. Скорее умирает от смеха. А пьёт ещё чаще. По любому поводу. Но делает это не как местные алкаши, а с тонкостью, так как ни кто. Медленно потягивая напиток, прикрывая глаза и наклоняя голову в бок. И никак иначе. Однажды я спросила её почему так часто делает это, а потом жалеет, говоря «с такими темпами почки откажут» или «у меня уже ни камней, ни печени, ни почек, а один песок», а потом усмехается и делает ещё один глоток. Она сказала «Моя мать пила всю свою жизнь. А когда задавала этот же вопрос она отвечала, что пытается утопить своё отчаяние и проблемы, но я не понимала о чём она. Позже она повесилась. Всегда запомню её тела под потолком в их с отцом спальне. Как я пришла домой со школы сказать, что я поступила. А вместо как обычно, читающей с бокалом вина в одной руке и очередным бессмысленным романом маму, её тело. Я долго не могла отойти. Ну, а сейчас, как видишь, я поняла слова Лены.» Не знаю зачем она в конце назвала ее по имени, но так она делала почти всегда. Настя курит. Курила. Будет курить. Это неправильно. То как она делает это всё. ВСЁ ЭТО СЛИШКОМ ЭЛЕГАНТНО. Как крутит сигарету, делает затяжку, ждёт и выдыхает. Я умираю. Нет, не подумайте, что она лучше чем Акулина, просто я влюблена в Настю как в человека, в её запачканную душу, испорченную. В её злой, осуждающий взгляд. Вечный сарказм, странные высказывания, вечные цитирования, книги в руках, то как она выгибает бровь. Да это любовь. Но не в романтическом плане. Это влюблённость в человека на улице, когда ты восхищаешься его внешностью; парня в маршрутке, тот что сидел напротив тебя, запах его одеколона; девушку в том скучном музее, момент когда она прошла мимо тебя, а взгляды ваши пересеклись, но уже завтра ты забываешь обо всём и когда-нибудь лет через 5 в другом месте, совершенно спонтанно образ этого человека всплывает перед глазами. Как-то так. Только её я вижу довольно часто. И мне нравиться это. Что касается настиной внешности: высокая и стройная, даже слишком, квадратное лицо и нос с горбинкой, густые брови, бледная кожа, зелёные, как трава, глаза, ярко-бирюзовые волосы примерно чуть длиннее плеч. Она всегда носит кольца и каждый раз новые, а может их настолько много, что я просто забываю как выглядят старые. Одевается то через чур ярко, то мрачно. Почему же Зимородка? Зимородка — птица. С яркой, пёстрой окраской и мелодичным голосом. Настя поступала вокал. Поступила, а теперь бросила и поёт в никому не известных барах. Но её голос бесподобен. Когда-то у неё был парень. Он был орнитологом. Не представляю как они познакомились. Но он часто её называл так лаского и нежно. Ну и остальные называли также, но скорее с издёвкой. Хотя она и спасла меня от ненужных мыслей и скучных, загруженных будней, но тот факт, что она пригласила меня — жутко. Обычно шла на контакт с людьми редко. А сегодня первая пишет. Поняла я это только у в хода в бар, где она играла по четвергам. Да, сегодня четверг. Внутри заведение сложено приятно. Высокие потолки, стены как будто из дерева, такая же барная стойка с подсветкой, чёрные высокие стулья, бармен в белой рубашке, за ним полки с разными заметными бутылками, с разными напитками. Столы тоже из дерева, тоже чёрные стулья только ниже и со спинкой, между ними кружила с подносом миленькая светловолосая официанка. В зале было темно, только небольшие лампы в виде свечей на каждом столе. Дальше всех за столами и баром находилась маленькая сцена, наверное даже крохотная. На этой сцене располагался точно такой же стул как и за баром, на нём и сидела Настя с гитарой в руках.  — Вам стол на одного или вы кого-то ждёте? — из мыслей меня вывела та же официанка, что секунду назад крутилась между столов.  — Скорее меня ждут — я усмехнулась и посмотрела на неё, а точнее бейджик «Анна» — она. — я показала на Настю.  — Конечно, — она пошла к столикам и жестом показала следовать за ней. — сюда пожалуйста. Она дала мне меню. Есть я не хочу, поэтому смотрела лишь напитки. «У них большая алкогольная карта.»  — Вы уже определились с заказом, — Анна уже подошла, а я ничего так и не выбрала.  — Эээм, может вот это, — я тыкнула в меню и Аня мило улыбнулась.  — Не советую его брать, этот коктейль может оказаться слишком крепким. Может лучше что-то другое? — посмотрела и прочитала то что там было написано, «я думала это бар, а не клуб, там обычно делают что-то подобное» я засуетилась, беспонятия что брать. — Может мне помочь вам с выбором.  — Да, пожалуйста, — немного стыдно, взрослый человек, а коктейль выбрать не может. Девушка быстро что-то записала в свой блокнот, а после показала то что принесут мне. Видимо она была уверена в том, что я не откажу в её выборе. Как только официанка отошла от столика, я выдохнула с облегчением. В этот момент я поняла, что Настя всё ещё поёт. И как она не устаёт. Ну она это хотя бы умеет. Настик-ластик (простите) была в полосатой свободной рубашке, расстёгнутой на верхних пуговицах и оголяющих её левое плечо и золотую цепочку. Тёмно-синие брюки, бирюзовый ремень подчёркивали острую талию девушки. Чёрные ботинки с каким-то вышитым рисунком синими нитями. Её цветные волосы свисали по обе стороны от плеч. Красный берет, такой же как и цвет помады на губах. К слову сегодня я в белом свитере, бордовой кожаной юбке и любимых кроссовках. Старые очки, из-за ужасного зрения, персиковый тинт и немного блёсток. Две красиво сплетённые косички. А ну и «облачко» куртка, ну я их так называю.  — Лесяя, — звала меня подруга, — не спи.  — Мммм?  — Привет, говорю.  — А, да, п-привет. Извини, я заслушались.  — Тишину? Или пару за соседним столиком?  — В смысле. — опять этот недовольный взгляд. Вздох.  — Я уже минуты 2 не пою, — сказала она попивая что-то из стакана. — настолько трудная неделя?  — Не то чтобы, — с неловкостью ответила, Она своеобразно перевела взгляд на меня, посмотрела и вернулась к прошлому занятию — виски с колой, как я поняла. Мы сидели рядом, поэтому я чувствовала её негодование по этому поводу. Она знала что я не договариваю. Правда. Смотрит на поющего парня и молчит. А я сейчас помру тут от напряжения.  — Ваш заказ. Это снова Анна. Я быстро взяла коктейль и выпила почти половину. Собеседница наблюдала за этим. Ей будто в удовольствие за этим наблюдать. Наконец она отвела взгляд и зарылась одной рукой в волосы, оперевшись этой же рукой в спинку стула. Напряжение не спадает. Ей явно не нравиться, что я не хочу говорить. Ладно.  — Всё ужасно. Ты не представляешь насколько. Мы обе смотрели на того же парня, что и минуту назад. И ноль внимания ко мне.  — У меня заканчиваются препараты, а рецепта на новые нет и сходить к врачу не могу, денег нет. — начала я, а она сидит всё так же, — из-за этого весь день как овощ, а ночью делаю всё делаю. Я снова как вода, растекаюсь всё время.– ей нисколько не интересно — чуть работу не потеряла. А ещё, — я громко сглотнула, — Акулу снова бросили. Я замолчала. Акула — Акулина, я её так называю. «Зимородка» приподнимает голову с руки ставит стакан на стол.  — И, — она взяла двух секундную паузу и не поворачивая головы посмотрела на меня, — что ты намерена делать? Она говорила тихо и умеренно, так будто мы с ней говорим о таком целыми днями. Но ей было интересно, как и мне в прочем. «что я буду делать?» — спросила себя.  — Наверное, расскажу обо всём. Она посмотрела на меня как на сумасшедшую. Резко повернув голову и сузила глаз.  — Ты себе пирсинг в мозг не делала? Сарказм.  — Или может эти антидепрессанты тебе вместо депрессии мозг вымывают? Опять сарказм.  — Чего ты так сразу? — я перестала улыбаться и взяла свой коктейль.  — Чего? Того, что ты буквально заказываешь себя.  — Почему это сразу, вдруг всё будет не так плохо. Акулина же не гомофобка. Верно? Настя встала, одела свою огромную, безформеную куртку и подошла вплотную.  — Верно. Но не усугубляй всё. И не приходи ко мне потом, поняла? Развернулась и ушла. Она как будто знает чем всё закончиться. Смотрела так, что даже живот заболел. Я не стала допивать коктейль, а просто оставила деньги. Настя оставила сигареты на столе. Сейчас они у меня в руках. Я достала одну сигарету из синей коробочки.  — Есть огонёк– спросила у двух мужчин около входа в бар.  — Женщинам лучше не курить, — сказал один, а второй просто протянул зажигалку.  — Угу, — ответила я и сделала затяжку. Шла не спеша, пусть до дома и не близко, а на улице холодно. Этот аромат ночного города, его спокойствие. Почаще бы так. Я всё думала над последними словами Насти. «Что не усугублять.» Странная она слишком в последнее время. «, Блин, забыла спросить зачем она звала меня. Ладно, потом.» Последняя затяжка. Последний выдох. Всё же у Насти не плохие сигареты. Она ведь сама что-то скрывает. «Да, Настя?».