"Как распознать гомофобию": пособие для Эдди Каспбрака

Этим, казалось бы, ничего не предвещающим утром Эдди внезапно осознал, что он гомофоб. Конечно, это произошло не с первой секунды его пробуждения. Вообще, утро обещало быть замечательным, ведь это было воскресное утро, а значит, никакого колледжа. Вместо этого, их уже привычный с Ричи ритуал: после сонных умываний, кидания друг в друга грязной одеждой Ричи и взаимных оскорблений, они пойдут в «Старбакс» на углу, где Тозиер всенепременно будет собачиться с бариста из-за того, что в карамельном фраппучино Эдди недостаточно карамели. Эдди и сам не знал почему, но он очень любил, когда Ричи с кем-то из-за него собачился. Со слов Тозиера всегда получалось, словно Эдди как минимум наследный принц, и положить ему в кофе слишком мало карамели приравнивалось к государственной измене. Разумеется, при всех этих сценах Эдди толкал Ричи локтем в бок, шипел: «Да прекрати ты уже, на нас все пялятся», извинялся за его поведение перед бариста, но в глубине души был счастлив, что Ричи разыгрывает эту сцену раз за разом. Можно было даже подбить его на второй акт: «В малиновом круассане моего парня слишком мало малины». Тут, пожалуй, стоило кое-что прояснить: Эдди ни в коем случае не был парнем Тозиера. Встречаться с Ричи? Это еще что за сумасшествие! Да тот, в общем-то, и не предлагал. Просто так уж повелось с их первого воскресного утра в «Старбаксе»: когда бариста спросил их имена, Тозиер, решив пошутить в своей излюбленной идиотской манере, попросил подписать их стаканчики как «Ричи» и «парень Ричи». С тех пор все сотрудники «Старбакса» воспринимали их как парочку, и Эдди сам не знал, что вынуждало их с Тозиером раз за разом поддерживать эту легенду. И вот, только что проснувшись и лежа в кровати, Эдди с улыбкой предвкушал кровавую битву за карамельный фраппучино, а потом открыл глаза. И понял, что он гомофоб. Кровать Ричи стояла прямо напротив его, их отделяла жалкая пара метров (собственно, комната в студенческом кампусе – это вам не хоромы, здесь все разделялось максимум парой метров) и вот, открыв глаза и ожидая увидеть Ричи, лохматого, возможно, обслюнявившего подушку и забывшего снять очки (учитывая то, что Каспбрак не застал его возвращения, пришел тот очень поздно и, возможно, навеселе), Эдди его не увидел. А вместо этого увидел спину какого-то тощего парня, его задницу, обтянутую белыми боксерами в синий горошек, а вот только за ним – Тозиера, перекинувшего через этого парня свою загорелую, волосатую, мощную ногу и прижимающего тело того к себе большими ладонями, с парочкой перекрестных светлых шрамов и сбитыми костяшками пальцев (говорил ему Эдди, что американский футбол – не игрушки). От увиденного Каспбрак аж задохнулся. В груди вдруг сделалось нестерпимо больно, словно в легкие попала вода, так начало жечь. Он потянулся за ингалятором, закашлявшись, и вдруг отчетливо понял: это болезненное жгучее ощущение ни что иное как ненависть. Ему так плохо и больно, потому что он просто ненавидит увиденную картину! Он вдруг ясно осознал, что руки так и трясутся от решимости оторвать ногу Тозиера, перекинутую через тело его любовника, а того – вышвырнуть в окно в одних его трусах в горошек. Значит ли это, что Эдди ненавидит геев? Значит ли это, что у него, вашу мать, серьезные проблемы, ведь он живет с геем в одной комнате? Значит ли это, что ему надо поскорее съехать от Тозиера, пока его душащая ненависть не привела к членовредительству? Боже мой. С этим было просто не справиться в одиночку. Сделав еще один вдох спасительного лекарства, Эдди, стараясь не смотреть на мирно спящую сладкую парочку (это куда сейчас рука Тозиера поползла, неужто, к трусам в горошек?!), принялся судорожно одеваться. Благо, его вещи аккуратно сложенными висели на стуле, правда поверх Ричи (как только посмел!) швырнул ночью свою футболку, и от ее сигаретно-ментолового запаха Эдди почему-то захотелось плакать. Еще не лучше! Обув кеды, Эдди вышел из комнаты, напоследок хорошенько хлопнув дверью, злобно представляя, как Ричи и его любовничек подпрыгнут на кровати от этого шума. Если дело доходило до сложных моральных дилемм, тут был только один выход – слово из четырех букв. Билл. Билл был способен найти адекватный выход из любой моральной проблемы, а, если проблема стоит так остро, как сейчас у Эдди, вовсе никаких препятствий нет к тому, чтобы спуститься на два этажа и начать барабанить в дверь комнаты Денбро. Удивительно, но Билл сразу понял, кто его визитер. Дверь еще не открылась, а Каспбрак уже услышал мученическое: «Эдди!», наверняка, сопровождаемое закатыванием глаз. – Доброе утро, – Эдди изобразил некое подобие улыбки, что, глядя на помятое и хмурое лицо Билла далось ему с небольшим трудом. – В-в-воскресенье. Д-девять утра, Эдди! Чего т-тебе? – Да, прости, что потревожил так рано, – честно, Эдди был немного возмущен, что общался только с головой Билла, тогда как остальное тело его продолжало, по большей части, оставаться за дверью. – Но у меня тут кое-что очень срочное, – он ненавязчиво уперся плечом в дверь. – И очень личное, я не могу говорить о таком в коридоре. Ты не мог бы меня впустить? – Ричи оп-пять бормотал в-во сне т-твое имя? – Денбро закатил глаза. Эдди только отмахнулся: – Конечно, нет. С этим мы уже разобрались. Давай, впусти, это важно: вопрос жизни и смерти. – Да пусти ты его, Билл, – донеслось из комнаты сонное. – Все равно уже оба проснулись. – Привет, Стэн, – поздоровался Эдди бодро с Урисом, который лежал, закутавшись в одеяло так, что видна была только парочка кудрявых прядей на подушке. – Ага, – отозвался тот. Эдди без приглашения сел на вторую, нерасправленную кровать, дождался, пока Билл, наспех натянувший спортивные штаны, устроится напротив, после чего, проникновенно заглянув Денбро в глаза, заявил: – Билл, кажется, я – гомофоб. Стэн тут же появился из-под одеяла большей своей частью и, переглянувшись с Биллом, уставился на Эдди в ответ (одно что, не так, как сам Каспбрак, проникновенно, а скорее растерянно): – Что ты имеешь в виду? Эдди пожал плечами: все ведь было очевидно: – Кажется, я ненавижу геев. Билл и Стэн снова переглянулись. – Если тебе не нравится, что мы с Биллом встречаемся, зачем тогда к нам в комнату вламываться? Тут уже пришел черед Эдди выглядеть растерянно. – Что?! – глаза аж устали от того, как быстро он их переводил от Билла на Стэна и обратно. – Вы с Биллом встречаетесь?! Лицо Денбро скрылось за ладонью в жесте, именуемом «фейспалм», а Стэн рассмеялся, что было ему не очень-то свойственно, а, значит, Эдди ляпнул что-то действительно смешное. – Чувак, оглянись: как минимум, мы спим в одной кровати. Тебе это ни о чем не говорит? – А, – Эдди задумчиво почесал переносицу: честно сказать, он довольно часто наведывался к Биллу и Стэну со своими Ричи-проблемами по утрам и заставал их врасплох. И много раз видел, что они спят вместе. И, нет, до этого момента его это ничуть не смущало. – Ну, да. А если задуматься, он как-то видел на вечеринке, как они целовались. А если задуматься еще немного, иногда они держались за руки в кино. Но это же не значит на сто процентов, что люди встречаются, правда? Нет, Эдди о таком и подумать не мог. И был уверен, что он такой не один. – Т-так у тебя с этим п-проблемы? – голос Денбро вывел его из размышлений. Эдди возмущенно замахал руками: – Нет, конечно! Как ты мог такое подумать! Это ваше дело. Вы хорошая пара. Я рад за вас и все дела. Я вас поддерживаю. Я также буду с вами дружить. Я... – зачастил парень, но Стэн его прервал. – Спасибо, Эдди, но не обязательно говорить все подходящие для данного случая фразы. Мы тебя поняли. – Н-но не поняли з-з-зачем ты т-тогда п-пришел, – продолжил его мысль Билл. – О, – спохватился Эдди. – Я просто вдруг понял, что ненавижу Ричи. Парни снова переглянулись. Это начинало напрягать. – Ненавидишь Ричи? – повторил Стэн недоверчиво. – Ты? – Ну, да! Я проснулся, а он там с каким-то парнем спит! Мне вдруг дико захотелось их обоих прикончить. Это ведь и есть гомофобия, разве нет? Билл вновь уткнулся лицом в ладони: – В-видишь ли, Эдди... - он тяжело вздохнул. – Вот, Эдди, смотри, – Стэн хмыкнул. – Ты теперь знаешь, что мы с Биллом встречаемся, и ты хочешь нас прикончить? – Нет, конечно! – Каспбрак аж покраснел. – Вы-то тут причем! – При том, что гомофобия – это ненависть к однополым отношениям. Ко всем. – В-вне зависимости от участия в-в них Т-тозиера, – подхватил Денбро с легким смешком в голосе. – Но я всерьез подумал, что готов убить Ричи и его парня! – взвился Эдди. – Я просто не могу так больше! Когда я вижу, как кто-то из парней гладит его по лицу или толкает локтем в бок, или обнимает за плечи, я им всем руки поотрывать хочу! Два гея, и я их обоих готов покалечить – как это еще назвать?! – Р-р-р-р... – Билл шумно вздохнул, стараясь справиться с заиканием. Стэн ласково погладил его по спине, а потом чуть приподнялся на кровати и поцеловал парня в щеку. – Ну, ты хочешь нас покалечить? – спросил он у Эдди с усмешкой. – Да нет же, – Каспбрак чувствовал, как слегка покраснел. – Это, конечно, было немного неловко, но... Нет, – совсем стушевался он. А ведь правда: Билл и Стэн могли целоваться, держаться за руки и обниматься сколько угодно – он ни на секунду не хотел причинить им вреда. – Ох, Эдди, – Стэн покачал головой. – Просто иди и обсуди все это с Тозиером, окей? – Чего-о? – Каспбрак недоверчиво нахмурился. – Что за дурацкий совет! Да я к нему близко не подойду теперь, пока желание его убить не пройдет. Тем более, – Эдди поморщился. – Он там занят своим ... парнем! А у нас, между прочим, было запланировано утро в «Старбаксе»! – Я уверен, ради утра с тобой в «Старбаксе», он оставил все свои дела, – хмыкнул Стэн. Эдди показалось, или он как-то очень уж двусмысленно подчеркнул это «с тобой»? – Или п-поговори с Р-ричи, или п-п-посмотри гей-п-порно, чтобы р-разобраться в себе, – Билл тоже как-то странно ухмылялся. Что за люди! От их советов Эдди стало только хуже. Гей-порно! А больше ничего ему не посоветуют посмотреть? – Я уж лучше с Тозиером, – буркнул он. В кои-то веки Билл не стал решением всех его проблем и даже их усугубил. Может ли он позволить себе вернуться в комнату, если Ричи продолжает там обжиматься со своим любовничком? Не затопит ли его новая волна этого странного чувства, которое, Эдди был уверен на 200 процентов, было ненавистью? Да и что спросить у Ричи так, чтобы разобраться в ситуации, но чтобы тот не догадался о его чувствах? Ведь, если Тозиер поймет, что Эдди его ненавидит, он больше не захочет с ним общаться, а этого Каспбраку никак не хотелось. От Билла и Стэна он ушел в расстроенных чувствах. И веселья ему не прибавило то, что в дверях своей комнаты он столкнулся С ТЕМ САМЫМ ПАРНЕМ, бывшим корнем всех его сегодняшних проблем. К счастью, уже не сверкающему хотя бы трусами в горошек. – О! – парень ему приветливо улыбнулся. – Ты, наверное, Эдди? Ричи очень много о тебе говорит. – А мне о тебе – ни слова, – парировал Каспбрак угрюмо, но все же позволил сжать в приветствии кончики пары своих пальцев. – Эдди, Кевин уже уходит, – за спиной парня маячил Тозиер, в глазах которого плескалась паника. – Ричи, ты не говорил, что мы с Эдди так похожи, – парень поравнялся с Каспбраком, поворачиваясь к Ричи лицом, словно предлагая сравнить. – Мы почти как близнецы! – Нет уж, – процедил Эдди сквозь зубы. Хотя, что скрывать, парень был примерно одного с ним роста и комплекции, нос его также был усыпан веснушками, волосы были каштановыми, а глаза – карими. Вот только он, в отличие от Эдди, был полным болваном. – Да! – продолжал настаивать он. – Как близнецы, серьезно! Ричи был сам не свой: краснел и бледнел попеременно, прятал глаза, суетился как-то неловко, словно боясь приблизиться к парням. – Ну, если мы близнецы, то все мозги достались одному мне, – пробормотал Эдди вполголоса (недостаточно, впрочем, его понижая), но Кевин его услышал и, вот идиот, не обиделся и поспешил поскорее уйти, а заливисто расхохотался: – Ты такой смешной, Эдди. У тебя есть кто-нибудь? Может, как-нибудь сходишь со мной и Ричи на двойное свидание? Тут Тозиер уже не выдержал: – Серьезно, Кевин, тебе пора, – он легко приобнял парня за плечи, и Эдди почувствовал, как его всего трясет: он аж взорваться был готов от того, как это выглядело нежно и тепло. – Пока, Эдди. Рад был познакомиться, – Кевин бодро замахал Каспбраку ладошкой, а потом, привстав на носочки, чмокнул Ричи в щеку. – Пока, милый. Щеку Ричи Эдди захотелось протереть с хлоркой. И, желательно, металлической губкой. – О, прости за это, Эдс, – Ричи сам вытер щеку тыльной стороной ладони. – Вы не должны были пересечься. Я просто проспал и не отправил его домой вовремя. – Ага, – ничего так не успокаивало Эдди, как уборка, и он принялся методично расставлять все вещи на своем столе по местам. Обидно, что вещей у него было немного и они без того всегда стояли по местам. Тогда он перебрался к столу Тозиера. – Ну что, идем в «Старбакс»? – Ричи хлопнул в ладоши нарочито бодро. – А чего ты парня своего в «Старбакс» не позвал? – Эдди ощущал, что его голос так и сочится желчью. – Ну, воскресенье – это же наш с тобой день, – Ричи явно смутился. – Ты обиделся на меня, да? – С чего ты взял? – Эдди аккуратно смахнул со стола Тозиера крошки на его же, валявшиеся на полу, джинсы, и от этого стало немного легче. – Если не обиделся, согласишься пойти в «Старбакс». – Вот и соглашусь! – на джинсы Ричи полетела еще и пыль с его ноутбука. – Тогда я одеваюсь, – улыбнулся Тозиер радостно. – Только джинсы другие надень. Ладно, возможно день был еще не безнадежно испорчен. Возможно, битва за карамель в карамельном фраппучино немного вернет все на круги своя. По дороге к кафе они почти не разговаривали. Эдди казалось, что, открой он рот, и выскажет Ричи все, что о нем думает, что безнадежно испортит их отношения. Да и Тозиер, обычно болтающий без умолку, что-то подозрительно притих. На самом деле, день был прекрасным: радостно пригревало майское солнышко, щебетали птички, Тозиер придержал для Эдди дверь кафе и его обдало запахом его парфюма и сигарет – обычно, Каспбраку этого всего хватало для поднятия настроения, но сейчас он был сам не свой. Чувства метались от слезливых и жалобных до яростных и гневных, и Эдди никак не мог понять, что же с ним происходит. – Я займу нам столик, – сказал Эдди, как и всегда, но даже этому не суждено было пойти по плану, потому что, стоило ему подняться на второй этаж, как его окликнул знакомый женский голос. – Эдди, привет! Идем к нам! – с одного из глубоких диванчиков ему махала Беверли, сидевшая бок о бок с Беном, разве что ноги на него не закинувшая. Эдди сегодня знатно тошнило от влюбленных парочек вокруг, но все же вежливость победила и он сел на диванчик напротив ребят, которые учились в другом колледже и которых он теперь видел до обидного редко. – Ты один здесь? – Бен посмотрел на его пустые руки. – С Ричи, – отозвался Эдди неохотно. – Он на кассе? – поинтересовалась Беверли. – Пойду тоже спущусь, заодно возьму чизкейк. Тебе что-нибудь взять? – улыбнулась она Бену. «Вот бы и Ричи мне так улыбался», – подумал Эдди на секунду, но потом осекся. Чушь какая в голову лезет! И зачем это ему бы понадобилось? Бен отрицательно качнул головой, и Марш пошла вниз. Бен зачарованно смотрел ей вслед. – Как дела? – Эдди решил нарушить молчание, потому что последнее, чего ему хотелось, чтобы Бен, опомнившись, принялся воспевать свои чувства к Бев. – Отлично, - Бен повернулся к нему. – Как твои? Выглядишь, честно говоря, не важно. Болеешь? – Нет. Просто... – Эдди вдруг подумалось: если Билл не помог, так может, Бен справится? Не глупый, вроде, парень. – Я сегодня понял, что ненавижу Ричи. И что я, кажется, гомофоб. Бен поперхнулся своим эспрессо. Сложно было сказать, что отразилось на его лице: возможно, он вспомнил тот случай, когда Эдди на вечеринке буквально на глазах у всех залез Ричи в штаны или тот, когда они в детстве играли в бутылочку, и оторвать целующихся Эдди и Ричи друг от друга было попросту невозможно, пока они сами не устали. Или, может, выражение его лица было реакцией на то, что с первого этажа как раз донеслось: «Ричи» и «Парень Ричи», а потом можно было расслышать даже Тозиеровское возмущенное: «Вы тут первый день работаете, что ли? Почему в карамельном фраппучино моего парня так мало карамели?!» В любом случае, вслух Бен выражение своего лица никак не прокомментировал. Только лишь сказал: – Не думаю, что ты гомофоб, Эдди. – Билл посоветовал посмотреть мне гей-порно, чтобы разобраться в себе, – пожаловался Каспбрак, сгорая от стыда. – Тоже мне совет, да ведь? Что мне делать, Бен? После слов о гей-порно Хэнском чуть было не поперхнулся во второй раз и все же оставил стакан с кофе от греха подальше. – С Ричи говорить не пробовал? – Да вы все ненормальные что ли? – Эдди разозлился не на шутку. – Я не могу сказать ему, что я его ненавижу, он же расстроится тогда! – И почему тебя это так волнует? Ты ведь его ненавидишь. Эдди осекся. Это объяснить было сложно: он ужасно злился на Тозиера и с огромным удовольствием прикончил бы его на месте, но не за что не допустил бы, чтобы Ричи грустил, тем более из-за него – Не знаю. – Все ты знаешь! – Бен наклонился вперед, упираясь кулаками в колени. – Эдди, подумай сам: ну какая это ненависть! Ты же попросту р... – А вот и мы! – закричала Беверли еще с лестницы. – Вы бы слышали, что Ричи устроил на кассе ради фраппучино Эдди! Но самого Эдди сейчас мало интересовало, что там устроил Тозиер, потому что в груди вновь полыхнуло огнем, когда он увидел, что Марш, поднимаясь по ступенькам, обнимает Ричи одной рукой за пояс. «Нет, нет, только не опять! Только не ненависть еще и к Беверли, – Эдди прикрыл глаза. – Только не...». – Эй, Эдс, – Тозиер плюхнулся на диванчик рядом с ним со всего размаху, вынуждая едва ли не подпрыгнуть. – Твой кофе. И круассан с малиной я тебе тоже взял, чтобы извиниться за то, что было утром. – А что было утром? – полюбопытствовал Бен. – Ничего, – попытался было закрыть тему Каспбрак, но Ричи уже радостно вещал: – Да, Эдди случайно столкнулся с моим новым парнем, а тот вел себя как придурок. Эдди разозлился, вы же знаете, он терпеть не может, чтобы вокруг него было больше одного придурка, а там был еще и я. Бен хмыкнул и медленно так протянул: – Поня-я-ятно. Беверли, видимо, хотела спросить что-то еще, но не стала, наткнувшись на грозный взгляд Эдди. Остаток встречи они провели вполне спокойно, если не считать того, что Бен то и дело бросал на Каспбрака выразительные взгляды, которые, правда, непонятно что выражали, а Эдди специально тер пальцем надпись «парень Ричи» на своем стакане, написанную синим фломастером, потому что видел, как Беверли морщится от этого скрипящего звука. Ричи, в принципе, вел себя как обычно: речь его пестрила плоскими шуточками, ладонь, как и всегда покоилась у Эдди на плече, но все же тот чувствовал некоторую напряженность и нервозность Тозиера. Поэтому, когда они вернулись в кампус, и Ричи вдруг выдал, что ему срочно надо заняться учебой, Эдди даже не особо удивился. Это, конечно, было нелепо, как если бы сам Каспбрак заявил, что заниматься учебой не будет, но все же ничего другого Эдди от этого странного дня уже и не ожидал. Ричи сел на свою кровать со своим ноутбуком, Эдди устроился за столом, мучимый мыслями о том уж не посмотреть ли ему, действительно, гей-порно, вдруг это резко решило бы все его проблемы. Но при Тозиере бы он на такое никогда не решился. Так они и сидели бы в напряженной тишине, если бы через час кто-то не постучал в их дверь. – Я открою, – это прозвучало с таким облегчением, словно Ричи только и ждал повода, чтобы хоть что-то сказать и хоть что-то сделать. Эдди даже оборачиваться не собирался, если бы за спиной не раздалось радостное Тозиеровское: – Майк! Чувак! Сколько лет! Майка, после школы не зачисленного в колледж, а устроившегося сразу на работу, сказать честно, они видели даже реже, чем Бена и Бев. Если быть совсем уж точным, это был всего второй раз за год, когда с Майком можно было поговорить не только по телефону или в социальных сетях. Эдди встал, чтобы поздороваться, а Ричи продолжал вопить: – Как ты? Чего это ты к нам? – Да так, мимо проходил, решил заглянуть, – улыбаясь, Майк не сводил глаз с Эдди. – И вообще-то с Эдди хотел перекинуться парой слов. И Тозиер, и Каспбрак удивленно вскинули брови: никто бы никогда не сказал, что Эдди и Майк были хоть когда-то очень уж дружны. – Ладно, давай, – пожал плечами Эдди и гостеприимно махнул рукой внутрь комнаты: проходи, мол, располагайся. – Это меня Бен попросил, – не торопился заходить Майк. – Если ты понимаешь, о чем речь. – О, Бен! – Эдди вспыхнул. Господи, не хватало еще Майка впутывать в его Ричи-проблемы. Но кроме как с Ричи-проблемами Бен позвонить Майку и попросить его поговорить с Эдди не мог. – Ну, если Бен, то давай поболтаем в другом месте, да? – К этому я и веду. – Эдди, – Ричи выглядел донельзя напряженным. – Все в порядке? Может, мне пойти с тобой? – в его сжатых кулаках угадывалась угроза. Майк хохотнул. – Расслабься, Ричи, ты бы видел себя. Ты что обо мне думаешь вообще? Не буду же я его бить. – Только попробуй, – протянул Ричи угрожающе, но Майк в ответ вновь только лишь рассмеялся. – Клянусь вернуть тебе Эдди в целости и сохранности. Каспбраку давненько не было так неловко и так приятно одновременно: это все чем-то напоминало битву за карамельный фраппучино. – Хочешь, принесу тебе кофе, Ричи? – поддался Эдди внезапному порыву. – Давай, – с Тозиера тут же слетела вся его бравада и он расплылся в улыбке. – Ты же знаешь, что мне надо? – Конечно, – фыркнул Эдди: еще бы он не знал! Ричи всегда брал что-нибудь отвратительно сладкое: с шоколадом, на шоколадном молоке и с шоколадным сиропом сверху. Майк насмешливо закатил глаза: – Какие же вы, все-таки, голубки. Идем, Эдди. Мне еще на работу потом ехать. – Не нужно было приезжать, ты что, – засуетился Каспбрак, стоило им выйти за дверь. – Что там тебе вообще наговорил Бен? – Да я и так был в этом районе, – Майк махнул небрежно рукой. Они вышли на улицу и приземлились на лавку в небольшом сквере, когда Майк поторопил. – Давай, рассказывай, что у тебя за непонятки с Ричи? – Ну, – Эдди начал эту историю уже в третий раз за день и сейчас он был максимально неуверен в своих чувствах. – Я проснулся, а Ричи лежал в постели со своим новым парнем. Кевином, – Эдди произнес это имя так, словно представлял при этом слизняка, размазанного по дороге велосипедным колесом. – Я увидел это и понял, что хочу убить и Ричи, и его парня. Что я ненавижу их обоих. И что именно это, между прочим, называется гомофобией. Майк беззастенчиво заржал в ответ. – Господи, Эдди, неужели за весь день не нашлось никого, кто бы тебе объяснил, что ты попросту ревнуешь? Эдди недоверчиво наморщил лоб: – В каком это смысле «ревную»? – В самом прямом! – Майк продолжал потешаться. – Ты же сохнешь по Ричи, сколько я вас знаю, как и он по тебе. Ты его не ненавидишь, ты просто не можешь видеть его с кем-то, кроме себя, очнись! Эдди почувствовал, как краснеет. – Не сохну я по нему, – буркнул он едва слышно. – Давай проведем такой мысленный эксперимент, – Майк откинулся на спинку лавки, подставляя лицо майскому солнышку. Эдди готов был поклясться, что Хэнлон наслаждается абсурдностью ситуации. – Представь, что это ты утром просыпаешься с Ричи в постели. Что ты чувствуешь? Эдди прикрыл глаза. И представил. Утром в комнате прохладно, Эдди вечно сбрасывал с себя во сне одеяло, но, если Тозиер вставал раньше, он его поднимал и кутал Эдди в него, не смотря на риск, что спросонья Каспбрак может испугаться и ударить его, что было уже с сотню раз. Если он проснется на одной кровати с Ричи, то холодно ему, наверняка не будет, потому что у Тозиера руки все время горячие, словно он их специально нагревает на батарее, как греет для Эдди носки зимой, перед его приходом с занятий. Ричи бы, несомненно, бесцеремонно закинул на него свою ногу и руку, горячо прижимал бы его к кровати и к своему обнаженному телу, иногда его руки нечаянно, во сне, скользили бы по спине Эдди, оказывались бы невзначай на его ягодицах и, может, даже под бельем. Что Эдди чувствовал по этому поводу? Трудноскрываемую эрекцию, вот что. Кажется, Майк ее тоже заметил, потому что зашелся в очередном приступе хохота: – Знаешь, можешь ничего не говорить! – Иди нахрен! – залившись краской, Эдди ткнул его локтем в бок. – Не все хотят того же, чего и ты, Эдди. – За-ва-лись! – Каспбрак давненько никого не колотил с таким воодушевлением. Да и вообще такое бурное излияние чувств он проявлял обычно только в сторону Тозиера. – Ладно, продолжим эксперимент, – Майк елозил по лавке, стараясь скрыться от назойливых кулаков и локтей Эдди. – А если бы я оказался в постели с Ричи? Эдди взревел и принялся его колотить с утроенной силой. А Майк ему ответить даже не мог, потому что от хохота ему не хватало сил даже на то, чтобы отодвинуться подальше. – Надеюсь, ваши окна выходят не на эту сторону, – отрывисто выдыхал Хэнлон сквозь смех. – Потому что, если Ричи это увидит и решит, что я тебя обижаю, мне конец. Наконец, Эдди выдохся. Ладно, он был вполне честен с собой и осознавал: он испытывал к Ричи кое-какие чувства, помимо дружеских. Но только что ему было с этими чувствами делать? У Ричи был парень, и дела ему не было до него и его чувств. Так он и решил спросить: – И что мне делать теперь? – и тут же предупредил. – Только не говори: «поговорить с Ричи», это дохлый номер, я не решусь. – Ну, можешь прийти и сразу с порога поцеловать его, – пожал Майк плечами. – Поверь, он только об этом и мечтает! Эдди закатил глаза: – С чего бы? – Слушай, Эдди, – Майк вдруг стал сама серьезность. – Ричи уже уйму лет хочет с тобой встречаться, но боится, что ты откажешь и перестанешь с ним даже дружить. Поверь, я это знаю не понаслышке: он мне по пьяни об этом часа два рассказывал, всю рубашку слезами залил. Ему все сказали, то же, что и тебе: «Поговорите уже об этом!», но вы оба идиоты и бараны упрямые, не хотите идти по самому адекватному пути и предпочитаете страдать. Нам всем уже надоело это, поверь! Так что просто подойди. И просто поцелуй его. А дальше все само сложится. Каспбрак прикрыл глаза. Майк говорил какие-то невероятные вещи: Ричи уже много лет хочет с ним встречаться. Как такое можно представить? Почему же он тогда ему это не предложил? С другой стороны, Майк прав, и у них действительно проблемы с тем, чтобы поговорить друг с другом, с самого детства. Ричи чуть что начинал отшучиваться и уходить от ответа, а сам Эдди злился и пытался Ричи побить. С разговорами по душам у них как-то не складывалось. Так что, может, и правда, если он его просто поцелует, чем удастся избежать неловких слов, дальше у них уже все получится само собой? Останавливало Эдди только одно: – Но у него же есть парень. Майк тяжело вздохнул: – Ты не замечал, что все парни Ричи, как один, кого-то напоминают. Они все – Эддизаменители. Каспбрак хмыкнул: – Это еще как? – Ну, мне вот нельзя сахар и я вынужден использовать сахарозаменитель. В целом, он тоже сладкий и со своими целями справляется, но он не сахар. Я страстно хочу обычного сахара, но, увы, не могу себе его позволить. И вынужден использовать сахарозаменитель, такой же на цвет и на вкус, казалось бы, но совсем не то, чего бы я на самом деле хотел. Улавливаешь суть? – Улавливаю, – потупился Эдди. – Я – сахар в жизни Ричи, а все остальные – так, стевия. – Вот именно! – Майк усмехнулся. – Так что иди уже и подсласти ему жизнь. А заодно и себе. И всем нам, к тому же, потому что мы уже погрязли в этих недоотношениях едва ли не больше вашего. – Да, пойду, – Каспбрак робко улыбнулся. – Только вот схожу ему за кофе. – Может, и мне заодно купишь? – подмигнул Майк. – Раз уж я тебе помог. Эдди был не против. «Старбакс» встретил его привычным звоном дверного колокольчика и какофонией звуков внутри. Если честно, Эдди впервые подходил к прилавку сам и оттого немного смущался. – Один мокко с двойным шоколадом, – это он знал наверняка, а потом повернулся к другу. – А что тебе, Майк? – Можно просто американо, – ответил парень. Эдди повернулся обратно к бариста и только сейчас заметил, что тот на него странно смотрит. – Что-то не так? – забеспокоился он. В конце концов, не так-то сложно было накосячить в том, что ты делаешь впервые. – Нет, – тот порывисто отвернулся, принимаясь пробивать заказ. Эдди добавил то, что ему нужен карамельный фраппучино, после чего бариста довольно холодно уточнил. – Кому подписывать? – О, шоколадный – Ричи, второй – Майк, а мне… – Эдди немного замялся. Обычно Ричи всегда решал за него, как подписывать стаканчик. Ведь можно предложить столько вариантов имени: как тут остановиться на одном? Бариста тем временем вскинул бровь: – Может, как всегда? Каспбрак с благодарностью махнул рукой: – Да, как всегда, пожалуйста. Они отошли с Майком к стойке, тянущейся вдоль окна, в ожидании своего кофе. – Ты знал, что Билл и Стэн встречаются? – полюбопытствовал Эдди, ощущая себя немного не в своей тарелке. «Старбакс» был их с Ричи местом, и без него ему здесь было неуютно. – Да ты что! – Майк притворно всплеснул руками. – Вот это новость! Но Эдди неожиданно на это купился: – Ух ты, думал, я один не знал. Хэнлон закатил глаза: – Эдди, они встречаются с выпускных классов! И, по-моему, даже говорили нам всем об этом. – Это еще когда? – Эдди недоверчиво нахмурился. – Да на той самой вечеринке, когда ты чуть не снял с Тозиера штаны. В принципе, к этому все были готовы уже давно, кроме него самого. Признаться честно, об этой вечеринке Каспбрак вспоминал со смесью стыда и удовольствия. Да, он тогда был так пьян, что, когда Ричи пошутил что-то про длину своего члена, Эдди не удержался и со словами: «Сейчас проверю», сунул руку ему в трусы. Ощущение горячего, чуть влажного, тяжелого члена Тозиера до сих пор иногда отдавало томлением в кончиках пальцев и внизу живота. – Почему Ричи никогда не намекал мне, что я ему нравлюсь? – поинтересовался вдруг Эдди, потому что ему тут подумалось: когда как не в момент ощущения чужой руки в твоих трусах, было признаваться в светлых чувствах? Ответить Майк не успел, потому что со стороны барной стойки крикнули: – Майк, Ричи и парень Ричи, ваши заказы готовы! – Парень Ричи? – Майк так и покатился со смеху. – Это Тозиер придумал, – Эдди почувствовал, что краснеет. – Еще когда мы впервые в «Старбакс» пошли. – И ты говоришь после этого, что он никогда не намекал, что ты ему нравишься? – Ой, завались! Девушка за стойкой смотрела на Эдди во все глаза. Передавая ему заказ, она жалобно попросила: – Скажите своему парню хоть Вы, что я кладу максимальное допустимое количество карамели и карамельного соуса в Ваш кофе. Я уже почти год ему пытаюсь это доказать, но он все равно каждый раз чем-то недоволен! Эдди неловко потупил взгляд: – Простите его, пожалуйста. Он просто… Просто, – до Эдди вдруг внезапно кое-что дошло. – Просто он так флиртует со мной. – Они оба идиоты, – сообщил девушке Майк доверительным шепотом и та ему радостно улыбнулась. Эдди готов был поклясться, что, пока он выходил, девушка успела записать Майку где-то свой номер телефона. Поднимаясь по лестнице кампуса (лифт там не работал со дня их заселения) Эдди думал о том, как лучше будет подойти к Ричи с поцелуем и насколько вообще это будет уместно. Типа: «Ричи, вот твой кофе, с тебя три доллара, но поцелую я тебя, так и быть, бесплатно». Ничего адекватного, разумеется, в голову не приходило. Он уже почти сдался и решил отложить этот поцелуй на потом, дождаться более подходящего случая, когда дверь в их комнату открылась прямо перед его носом, и он едва не уткнулся Ричи в грудь. – О, Эдс, ты вернулся! Я уже тебя потерял. Майк сегодня какой-то странный был, не находишь? Он же ничем не обидел тебя, верно? Эдди, я хотел… Но Эдди вдруг решил, что вот он – самый подходящий момент для поцелуя. Чуть привстав на носочки, он коснулся губами приоткрытого рта Ричи, которым тот явно хотел говорить еще много ненужных вещей. Тот опешил ненадолго, но, проморгавшись, тут же приобнял Эдди за пояс и ответил на его поцелуй: горячо, напористо и просто волшебно. Каспбраку показалось, что он еще никогда не испытывал подобного. Но через несколько мгновений все же пришлось отстраниться и эйфория как-то быстро улетучилась, особенно потому, что Ричи выглядел скорее крайне удивленным, нежели счастливым. – Эдди, что это было? – он чуть посторонился, пропуская Каспбрака внутрь их комнаты и прикрывая за ними дверь. Эдди почувствовал, как заливается краской. Прижал к щекам горячие от двух стаканчиков кофе, поставленных предварительно на стол, ладони. И как-то совсем уж неуверенно пискнул: – Тебе не понравилось? Настала очередь Ричи краснеть. – Понравилось, конечно! Просто я не понимаю, с чего это ты вдруг решил меня поцеловать. Да, разговоры им давались, как и всегда, затруднительно. – Это... это все Майк! Ну, теперь Ричи опешил окончательно. Он нахмурился, прежде чем спросить: – Майк сказал тебе поцеловать меня? Ох, со стороны звучало донельзя глупо. – Он сказал, ты этого хочешь. Еще глупее. Ричи хмыкнул, упирая руки в бока: – С каких это пор ты делаешь то, что я хочу? У меня сегодня, вроде, не день рождения. Нужно было признаваться честно, пока все не стало хуже. – Я сам этого хотел. Ухмылка с губ Тозиера тут же сползла. – Ты серьезно, что ли? Было забавно наблюдать за тем, как недоуменно вытянулось его лицо. Эдди бы обязательно над этим посмеялся, если бы ему не было так страшно сейчас. – Конечно. – Каспбрак сглотнул. Окей. Если уж все так советовали ему сказать Ричи о том, что он чувствовал, то, может, это, действительно, решит все его проблемы? – Я сегодня понял, что ревную тебя к твоим парням. Потому что… Потому что ты мне нравишься, Ричи. И, если я тебе тоже нравлюсь, можешь ничего не говорить и просто поцеловать меня. В ответ Тозиер простонал что-то малопонятное и, Эдди не успел даже опомниться, как он притянул его к себе, чуть было не сшибая со стола стаканчики с кофе, и, крепко и горячо обхватив его руками, мягко прижался к нему с поцелуем. Им нужно было начинать целоваться давно, определенно. Эдди сладко вздрогнул, когда горячие ладони Ричи проскользнули под его футболку. А, когда кончики его шершавых пальцев прошлись вдоль всего позвоночника и остановились у края брюк, Каспбрак выгнулся всем телом, прижимаясь к Тозиеру еще ближе. – Чего ты замер? – Эдди говорил это, почти касаясь губами ключиц Ричи. – Делай со мной все то, что обычно делаешь со своими парнями, не стесняйся. – Нет уж, Эдс, – Тозиер ласково взлохматил его волосы. – Я слишком долго мечтал обо всем том, что я могу с тобой делать. И собираюсь осуществлять свои желания медленно и последовательно. Начнем с поцелуев, как все нормальные парочки, а потом уже – все остальное. Эдди согласно кивнул. Не то, чтобы его это полностью устраивало, но он был уверен, что и сам Ричи не продержится со своей медленностью и последовательностью дольше пары дней. …Вечером они лежали на одной кровати. Минут двадцать назад Тозиер позвонил своему (а, нет, уже не своему) Кевину по Скайпу и предложил расстаться. Тот принял это со смиренным спокойствием, что добавило ему баллов в глазах Эдди и даже заставило его немного пожалеть парня. С другой стороны, он был рад тому, с какой охотой Ричи сделал этот звонок. «Если бы я знал, что нравлюсь тебе, я бы никогда в жизни ни с кем другим не встречался», – это было ужасно слащаво, но так он и сказал, ей Богу, после того, как они процеловались где-то около пары часов. Сейчас они оба ужасно устали. Ричи выбирал фильм, который им предстояло посмотреть перед сном, а Эдди просто наслаждался тем, как хорошо и правильно ощущалось горячее тело Тозиера за его спиной. «Если бы хоть кто-то сразу сказал, что «поговорить» (и поцеловаться после) решает абсолютно все проблемы, то мы бы уже давно так сделали», – думал он, набирая ответ Биллу в телефоне. Тот спросил, стоит ли им со Стэном теперь стучаться, если они захотят войти в комнату Ричи и Эдди. На что Каспбрак ответил, конечно же: «ДА!». Они посмотрели «Сладкую жизнь», Эдди уснул где-то посреди фильма, а, когда проснулся, солнце уже светило сквозь неплотно закрытые жалюзи, и ему было как никогда тепло, потому что Ричи придерживал на нем одеяло, да и, как думалось, горячо обнимал его, прижимая к себе. Этим, казалось бы, ничего не предвещающим утром Эдди внезапно осознал, что он гей. И что его любят.