Вечером в августе

      Свежий утренний ветер танцевал в белых ажурных занавесках открытого окна, проскальзывая в комнату и своими прозрачными руками взбивая пыль на старых полках и предметах, игриво зарываясь пальцами в кудрявые волосы девушки, стоявшей перед раскрытым чемоданом. Гермиона проводила пальцами по корешкам новых книг и улыбалась. Не удержавшись, она поддалась порыву, раскрыла одну из книг и, заставив страницы, перелистываясь, зашелестеть, уткнулась носом между ними, к самому переплетению нитей, и глубоко вдохнула запах чернил, новой бумаги и самой магии. Тонкие пальцы чуть сильнее сжали обложку, а глаза в блаженстве прикрылись. Как же она по этому скучала! Ветер донес шум и голоса с улицы. С утра пораньше ребята решили поиграть в квиддич до завтрака, и, судя по доносившемуся гаму, игра была в самом разгаре. — Живоглот! Пушистый комок недоразумения, а ну, быстро отдай снитч! — гневный голос одного из близнецов донесся до окна комнаты, в которой остановилась девушка.       После войны Гермиона отправилась в Австралию и восстановила родителям память, однако, отношения в семье были натянутыми. Понимая, что у родителей сейчас тоже сложный период и им нужно время все осознать и во всем разобраться, она с радостью приняла приглашение семьи Уизли провести последнюю неделю августа в Норе. Вторая магическая война закончилась, и все вокруг пытались вернуть жизнь в прежнее русло. Вот и преподаватели Хогвартса и просто желающие помочь старались успеть восстановить школу чародейства и волшебства к новому учебному году. Когда же письма были разосланы новоявленным первокурсникам, а также тем, кто из-за войны не имел возможности полноценно учиться на своем седьмом курсе и сдать экзамены, Гермиона ухватилась за этот шанс спокойного, без скитаний по лесу и сражений с темными волшебниками, учебного года, словно это было единственным её спасением. Возможно, так оно и было, о чем девушка не признавалась никому, кроме себя самой, и то делала это крайне редко, придерживаясь своего же утверждения, что Хогвартс — это место, в котором хранятся бесценные и уникальные знания, и поэтому она обязана потратить этот год на обучение, а также достойно закончить школу. Гарри и Рон, однако, не с таким энтузиазмом получили свои письма и, откровенно говоря, не понимали, зачем подруге возвращаться и тратить целый год на учебу. Но они уже привыкли к Гермионе, а потому приняли её решение довольно спокойно. Сами же Гарри и Рон еще в начале лета начали проходить подготовительную практику в аврорат, и потому, с согласия нового директора Хогвартса, будут сдавать экзамены в конце осени, чтобы после стать аврорами. — Дред, мне кажется, или он его проглотил? — воскликнул Джордж. К возмущенным голосам близнецов прибавились и другие. — Гермиона! — громко позвала Джинни. — Тебе же хуже, мохнатый монстр, если ты его проглотил. — услышала угрозу Рона Гермиона, подходя к окну. — Гермиона! Девушка вздохнула. И по этому она тоже скучала. Улыбаясь, она выглянула в окно, и громко начала уговаривать питомца: — Глотик, отдай, пожалуйста, снитч. Не нужно брать в рот всякую гадость. — на удивление всех присутствующих на заднем дворе семьи Уизли Живоглот, издав недовольный мявк, выпустил из пасти снитч, уже вяло трепыхавший прозрачными крылышками. — Спасибо, Глотик. — девушка обвела ребят торжествующим взглядом и вновь скрылась с их глаз. — Фу, ну и мерзость. — брезгливо протянул Рон, поднимая за одно крылышко с земли волшебный шарик, покрытый слюной полуниззла. — Что, Рони, брезгуешь? — насмешливо спросил Фред, подходя к брату. В ответ Рон что-то недовольно пробурчал о манерах животного, а ребята засмеялись. Игра вновь продолжилась.

***

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, вошли. Красная и запыхавшаяся, но крайне довольная, Джинни влетела в комнату. — Гермиона, пошли завтракать! Успеешь еще перечитать свои книги, и все книги Хогвартса. — Джинни рассмеялась, увидев, как Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. — Хорошо. А ты так и пойдешь? — девушка вопросительно подняла бровь, намекая на вид подруги. — Я быстро в душ, буду готова через пять минут. — и Джинни умчалась так же быстро и внезапно, как и появилась. — Жду внизу! — Крикнула Гермиона ей вслед и спустилась на кухню, чтобы помочь миссис Уизли накрыть на стол. — Гермиона, милая, доброе утро. — Молли развела руки в сторону и, приобняв её, чмокнула в щеку. — Доброе утро, миссис Уизли. Я помогу Вам. — улыбнулась Гермиона и начала расставлять посуду на столе. Наверху послышались возня и голоса, раздался хлопок аппарации, и возле стола очутились близнецы. — Джордж, не кусочничай перед едой! — сдвинув брови и хлопнув сына по руке, сказала Молли, когда тот потянулся за печенюшкой. — Да, Фордж, не кусочничай. — важным тоном вторил матери Фред, закидывая в рот печенье и ухмыляясь, пока женщина отвлеклась на его близнеца. Гермиона сдерживалась, чтобы не рассмеяться, и качала головой. — Как дети, честное слово… — под нос прошептала девушка, расставляя на столе чашки. По взгляду, который на нее бросил Фред, она поняла, что он слышал её реплику, и ответ для нее уже был готов. Тонкие губы юноши уже расплылись в снисходительной ухмылке, а на кончике языка так и вертелись очередные шуточные слова, но он не успел ничего сказать, потому как в этот момент дверь открылась, и в кухню вошел Артур Уизли. — Доброе утро, семейство! — жизнерадостно улыбаясь и прямо-таки светясь, громко поздоровался мужчина. Внимание присутствующих сразу же переключилось на него, и о словесной перепалке не могло быть и речи. Молли подлетела к мужу и, нежно чмокнув того в губы, начала посвящать в происходящее, предоставив детям полную свободу действий. Потихоньку к столу начали подтягиваться остальные Уизли и Гарри. Взбудораженные игрой и посвежевшие после душа, ребята живо переговаривались и, не соблюдая приличия, запихивали в рот побольше еды, жадно накидываясь на все сразу. Молли недовольно нахмурилась, наблюдая за ними, но стоило мистеру Уизли притянуть жену к себе и нежно поцеловать в щеку, как складка между бровями женщины разгладилась. Гермиона держала в руках дымящуюся кружку с черным сладким чаем, долька желтого лимона и несколько веточек свежей мяты лениво плавали там. Она наблюдала за живыми и счастливыми людьми, такими родными и близкими, и ей было хорошо, до щемящей боли в груди хорошо. На это краткое мгновение все отступило назад: война, ранения и пытки, гибель невиновных, гибель друзей, родители, вспомнившие о ней, но сейчас не способные принять действительность и понять дочь. Гермиона прикрыла глаза и широко улыбнулась. Она не слышала шутки Рона, но, когда все рассмеялись, её счастливый смех влился в общий, колокольчиком облетая стол.

***

Весь день в Норе царило воодушевление: готовились устроить праздничный вечер в последний день августа. Казалось, сейчас, когда наступили такой желанный мир и спокойствие, что в это даже не верилось, нужна была встряска, чтобы понять — вот оно, всё настоящее. Хоть и не планировалось ничего грандиозного — были приглашены только Полумна, Невилл и Ли Джордан — миссис Уизли серьезно подошла к приготовлению блюд и, если не планировала откормить всех до небывалых размеров, то точно не собиралась допустить, чтобы кто-то ушел, не набив живот. Мужчины занимались шатром, составляли вместе столы и расставляли стулья. Девушки во главе с миссис Уизли хлопотали на кухне, в три голоса подпевая Селестине Уорлок.

«О, приди, помешай моё варево, И, если все сделаешь правильно, Ты получишь котел, Полный крепкой, горячей любви.»

      Последнюю строчку Джинни особенно громко пропела, растягивая слово «любви», и они с Гермионой громко рассмеялись. Перемазанный чем-то Гарри вошел на кухню и остановился, удивленно переводя взгляд с хохочущих девушек на пританцовывающую у плиты и размахивающую волшебной палочкой миссис Уизли. — Эм… а что происходит? — смущенно улыбнулся Гарри и привычным движением руки взъерошил волосы. Джинни подлетела к парню и чмокнула в нос, обвивая руками его шею и все еще смеясь. — Ничего, мы просто готовим и поём! Почему ты такой грязный? — девушка стерла с щеки Гарри грязь. — А, это… Да так, сейчас умоюсь. Кстати, Полумна прилетела. — уже на лестнице сказал он и ушел. — Котел, полный крепкой, горячей любви. — с этими словами на кухне появилась Полумна. В солнечном свете она как будто сверкала, букет ромашек весело подмигивал всем своими цветами в руках у девушки. — Добрый день. — Полумна, ты рано. — миссис Уизли обняла её. — Да, я хотела помочь вам. — Ох, дорогая, тогда ты можешь помочь с гномами. Что-то они в последнее время совсем распоясались, а у тебя в прошлый раз так хорошо получилось прогнать их. — С ними нужно всего лишь договориться. Я займусь этим. — кивнув, сказала Полумна и, протянув Молли букет, — Это Вам. — захватила со стола яблоко и вышла во двор, где уже стоял шатер.

***

Сумерки, на удивление теплого августовского вечера, тихо легли на деревья и землю, заботливо окутали волшебников, сидящих за столом. Где-то вдали завели свою трель сверчки, глухо ухнул филин, а под стулом Полумны Лавгуд громко икнул гном, явно перебравший с яблочным сидром, которым его щедро угостила девушка. Сверчкам тихо подпевало радио, и миссис Уизли счастливо вздохнула, наблюдая за танцующими поодаль от стола парочками. Билл кружил Флёр, а Гарри крепко прижимал к себе Джинни, положившую ему на плечо голову. Песня сменилась, и мистер Уизли встал, протягивая жене в приглашающем жесте руку, женщина молча кивнула и позволила увести себя танцевать. Перси, неисправимый трудоголик, умчался на работу, стоило прилететь сове. Фред, Джордж и Ли Джордан устанавливали фейерверки, которые близнецы только планировали выставить на продажу в своем магазине. Чарли, проводивший свой отпуск в отчем доме, спорил с Роном: чья техника полета была лучше — у Пушек Педдл или Паддлмир Юнайтед. Рон был слишком разгорячен спором, чтобы заметить, что старший брат издевается над ним, а в глазах Чарли уже вовсю плясали бесенята, довольные бурной реакцией Рона. Гермиона вздохнула, глотнула еще сидра и перевела взгляд на Луну, которая, сидя на корточках, пыталась уговорить гнома не начинать петь, а идти спать, но пока что все её усилия были тщетны, и гном уже прочищал горло. Невилл заботливо поправил волосы склонившейся над гномом Полумны и тоже начал уговаривать своенравное пьяное волшебное существо. Гермиона вновь посмотрела на раскрасневшегося от сидра и спора Рона.       Рон, милый Рон. В такие семейно-теплые вечера ей было даже грустно, что у них ничего не получилось. Но это были только минутные сожаления. Да, они поцеловались, даже пробовали быть вместе, но быстро поняли, что всего лишь поддались моменту. Это была детская влюбленность, которую они переросли. Гермиона ждала другого мужчину, а Рону нужна была другая девушка. Осознание этого факта как-то незаметно пришло к ним в один из вечеров, когда они прогуливались по улочкам старого маггловского Лондона. Их разговор, расставание и решение остаться друзьями было настолько естественным, что не было боли или грусти, пришло лишь какое-то правильное облегчение от того, что им не нужно мешать искреннюю дружбу с пережитками влюбленности. Несколько дней назад Рон рассказал ей, что ухаживает за одной девушкой, которая проходит практику вместе с ним и Гарри. И Гермиона была искренне рада за него, видя, как загораются глаза друга, когда он рассказывал об этой девушке, но сейчас, то ли от наступающей осени, то ли от выпитого, ей было так тоскливо, что хотелось свернуться где-то калачиком в обнимочку с бутылкой огневиски и немного погрустить, а потом снова вернуться к своему обычному состоянию. Сначала свистящий звук, а затем и оглушающий грохот взрыва фейерверка отвлекли девушку от размышлений, и она подняла голову, любуясь яркими цветами и сказочными существами, ожившими в небе. Яркие переливы и разноцветные искры плясали на черном полотне неба. Постояв так несколько минут, Гермиона под шумок, пока все отвлеклись на представление близнецов, схватила со стола бутылку огненного виски и направилась к одной скамеечке, которая была в паре минут ходьбы от жилища семьи Уизли, но была удачно спрятана между высокими кустами от посторонних глаз.

***

Водная гладь маленького озера пошла рябью, когда жук-плавунец отправился на противоположный берег. Гермиона успела только наколдовать стакан, как вдруг за спиной послышался наигранно-удивленный голос: — Что я вижу! Умнейшая ведьма столетия уединилась с бутылкой огневиски, покинув всех друзей! — Гермиона чуть не вскрикнула от неожиданности и, грозно нахмурившись, обернулась, кудряшки отпружинили от плеч, чуть задевая руку юноши, стоявшего за её спиной. — Фред, — констатировала девушка, — неужели не видно, что мне не нужна сейчас компания? — не смотря на грозное выражение лица, голос был усталый и чуть печальный, и по тону, каким были сказаны эти слова, было совсем не похоже, что Гермиона действительно хочет напиваться одна. — О, нет, я не позволю тебе пить в одиночку, двигайся! — Фред обошел скамейку, наколдовал себе стакан и достал откуда-то еще одну бутылку огневиски. На удивленно приподнятые брови девушки, он пожал плечами и просто сказал: — Ты же собиралась напиться, так вперед. А одна бутылка — это несолидно. Гермиона решила не спорить и предоставить все Фреду. Некоторое время они просто сидели рядом и пили в тишине. Гермиона каждый раз, стоило алкоголю обжечь горло, морщилась и удивлялась: кто в здравом уме пьет это и еще умудряется получать удовольствие. Но раз уж она решила напиться, да еще и Фред составляет ей компанию, то будет совсем не по-гриффиндорски сейчас пойти на попятную, а потому она морщилась, но пила. Когда девушка почувствовала, как дурман потихоньку овладевает её разумом, а в ногах непривычно покалывает, ей отчего-то захотелось разрушить эту тишину, стеной вставшей между ней и парнем. Прочистив горло, она позвала его и удивилась как непривычно звучал голос: стал тише обычного и более тягучим. Фред, до этого думавший о своем и смотревший на озеро, перевел взгляд на Гермиону, ожидая, что она скажет. Заметив, что она зябко поежилась, Фред трансфигурировал из листа, валявшегося под ногой, шерстяной плед и, приобняв Гермиону за плечи так, чтобы девушка облокотилась на его грудь, накрыл их. К его удивлению, волшебница не только не оттолкнула его, но и доверчиво положила голову на его плечо, кутаясь в плед. Они посидели какое-то время в тишине, а потом уже никто не знал, кто первый начал, но из уютной тишины все перетекло в не менее уютную беседу. Гермиона рассказывала Фреду о поисках крестражей, о своих переживаниях и страхах, о своих родителях. Фред внимательно слушал, и на её вопрос о том, как прошел у него год, с простотой, свойственной многим его поступкам, рассказал, как они с Джорджем своими приколами старались отвлечь людей от страхов войны, как он переживал за брата, когда того ранили, про Ли Джордона и «Поттеровский дозор». Ни Фред, ни Гермиона не знали, почему им так легко говорить друг с другом, но это сейчас было и не так важно. Фред слушал голос девушки, вдыхал аромат её шампуня, чувствовал её тепло, и, подчинившись чему-то глубинному, потянулся к губам Гермионы. Губы встретились с чужими губами, рука парня естественным движением зарылась в тугие кудряшки, и щекотка пальцев прошлась от затылка, по задней стороне шеи, перепорхнула на ключицы и спустилась к предплечью, пальцы немного сжали кожу там, где она оголилась, когда плед съехал с плеча Гермионы. Язык Фреда прошелся по нижней губе, и девичьи губы приоткрылись, приглашая и разрешая целовать. Дыхание в дыхание, и девушка с парнем льнут друг к другу еще ближе. Когда же они, наконец, прерывают поцелуй, их затуманенные глаза встречаются, и Гермиона, поцеловав его в подбородок, прижимается к парню еще ближе и вновь кладет голову на его плечо. Когда Фред снова решается повторить поцелуй, он с удивлением понимает, что девушка в его руках слишком расслаблена, и вскоре услышал тихое сопение. — Грейнджер…не умеешь же пить совсем. — выдохнул Фред и прикрыл рукой глаза, головой откинувшись на спинку лавочки.