Револьвер

***

— Ну вот ты и попалась, моя маленькая птичка. — Аластор обошёл стул, стоявший посреди комнаты, чтобы увидеть её заплаканное лицо. — Что ты ещё хочешь сказать, дорогуша? Тишину пронзило сдавленное мычание.

***

Любовь. Любовь, как мёд, начнёт затягивать в себя, снова и снова, жадно требуя взамен полной отдачи. Она не терпит поблажек, не терпит отговорок. С каждым днём, часом, секундой любовь будет уничтожать, затягивая в трясину, из которой можно выбраться только ценой собственного существования. Она словно огонь, который жаждет испепелить всё на своём пути; как вода, способная попасть в любой, самый потаённый уголок человеческой души. А ещё любовь — это капкан, который рано или поздно захлопнется. Шарлотта была словно кукла, изящно сделанная из лучших материалов; она как будто была потеряна каким-то коллекционером в этом безумном городе. Она была живой и никогда не жаловалась на свою жизнь, даже когда от неё отвернулись собственные родители, оставив без единой копейки и шанса на нормальную жизнь. Даже когда на работе ей отдают мизерную часть зарплаты, обосновывая это выдуманным штрафом или опозданием. Даже когда её многократно пытались ограбить по дороге домой поздно вечером. Она плакала навзрыд, зарываясь лицом в тонкий плед у себя в квартире, но никогда не позволяла себе показывать слабость перед другими, в особенности тогда, когда в её жизни появился Аластор. Его голос регулярно сопровождал девушку, с утра до ночи, потому что она заслушивалась радиопередачами Аластора, практически ни на минуту не прерываясь. Для неё его бархатистый, глубокий тембр был самой лучшей мелодией, лучше любого джаза во всём мире. Она мечтала увидеть обладателя этого обворожительного голоса, хотя бы одним глазком. И её счастью не было предела, когда одним жарким днём на собеседовании ей объявили, что она будет работать в бухгалтерии той самой радиостанции, где он был самым популярным радиоведущим. В тот день Шарлотта выглядела по-детски умилительно в своём персиковом платье и шляпке в тон ткани. Волосы, длиной до плеч, и уложенные в аккуратную причёску набок, отливали на летнем палящем солнце сквозь стёкла окон золотистым свечением. Ожидая помощницу шефа, она разглядывала большую композицию в холле радиостанции, где были развешаны грамоты, благодарственные письма и фотографии работников. Её привлекло изображение шатена, одетого в белоснежную рубашку с галстуком-бабочкой и тёмный пиджак. Мужчина улыбался на фотографии, держа в руке микрофон. Интересно, это один из многочисленных радиоведущих? — Добрый день, миледи. Шарлотту сначала словно парализовало, потом бросило в жар, затем — в холод. Это тот самый обворожительный, бархатистый голос, заставляющий мурашки на её теле плясать танго. На ватных ногах девушка повернулась корпусом чуть вбок через правое плечо, разглядывая неожиданного собеседника. Перед ней стоял тот самый мужчина с фотографии, так же приветливо улыбаясь. На нём был даже тот же пиджак, разве что не было галстука-бабочки, а рубашка была расстёгнута на две пуговицы сверху. Аластор улыбнулся ещё шире, слегка наклоняясь к девушке, вероятно, приветствуя её. Из-за низкого роста она выглядела для него, как ребёнок, а не как взрослый человек. — Д-добрый... — Шарлотта ещё никогда в жизни так не краснела, как сейчас. Живот предательски скрутило, словно бабочки внутри не порхали, а бились об стенки. Ей хотелось провалиться под землю, исчезнуть с его глаз долой, лишь бы не выглядеть настолько смущённо. — Я уже слышал, что Вас приняли к нам на работу. Добро пожаловать в самый недружественный коллектив во всём мире! — шатен обворожительно рассмеялся, из-за чего девушка почувствовала себя немного свободнее. — Вас ведь... Шарлотта зовут, верно? — Да, для Вас можно просто Чарли. — блондинка пригладила ладошкой волосы и смущённо улыбнулась. — Вас я знаю, Вы Аластор. Я обожаю Ваши радиопередачи. — Рад слышать, что такой прелестной девушке нравится мой труд. — мужчина искренне улыбнулся и протянул ей руку. — Что ж, будем знакомы, и будем коллегами. Магне протянула ему свою маленькую, потную от волнения ладошку, и не могла поверить, что сейчас трогает того, кого считала всё это время чуть ли не святым. — Прошу извинить меня, прелестнейшая Шар... Чарли, — шатен мгновенно исправился и наклонил голову вбок. — мне пора, через 5 минут эфир. Ещё увидимся. — с этими словами он подал корпус вперёд, снова взял её ладошку в свою руку и поцеловал, затем развернулся и пошагал, вероятно, в сторону студии. Девушка очнулась только в тот момент, когда её звала помощница, треся за плечо. Шарлотта быстро захлопала ресницами, видя перед собой уже знакомую женщину. — Магне, Магне! — пыталась привести её в чувство, заглядывая в глаза. — Оглохла что ли? Завтра к 7:00 на работу, и не опаздывать! — с этими словами помощница уже было хотела уйти, но вспомнила ещё кое-что. — И да, смени своё платье на что-то более строгое. Начальница не терпит на работе такие "фасончики". Блондинка простояла ещё минуты 3 в ступоре, осознавая то, что с ней случилось за последнее время. Это какая-то сказка. С несчастливым концом.

***

— Ч-что? Что ты делаешь? — девушка пыталась понять, что только что произошло, но вместо слов получила ещё один удар по лицу. — Чем более ты будешь послушна, тем дольше сможешь прожить.

***

В этой девушке было прекрасно всё. Её взгляд, походка, голос. Они манили быть рядом, до бесконечности слушая самые банальные рассказы. Он любил видеть её не в строгом костюме, скрывающем прелестную фигуру, который приходилось носить каждый раз на работе, а в её нежно-голубом платье в горошек, её воздушные кудряшки, забранные в аккуратную причёску заколкой. Аластор обожал угощать её чем-нибудь вкусным в кафе неподалёку после работы, специально улавливая момент, когда она, погружённая в свои мысли, выйдет из двери бухгалтерии, чтобы отправиться домой. Её было трудно уговорить куда-то пойти, ведь она понимала, что малознакомый мужчина, являющейся чуть ли не главной звездой их радиостанции, просто так не станет кормить её за свой счёт, уделяя своё внимание и тратя время. Но ей очень нравилась его компания, и то, как он относился к ней. Аластор любил ухаживать за ней незаметно, шаг за шагом приближая и располагая её к себе. Шарлотта замечала все знаки, подаваемые шатеном, но старалась относиться ко всему объективно: он — успешный радиоведущий, голос которого знает каждый житель города от мала до велика, она — простой бухгалтер, с утра до вечера вынужденный быть в душном офисе, видя перед собой тысячи цифр. И всё-таки было в этих взаимоотношениях что-то особенное, принципиально не похожее на отношения коллег. Между блондинкой и шатеном существовала особая химия, неподвластная объяснению, понятная только этим двоим. Абсолютно каждый работник радиостанции считал своим долгом хотя бы раз в жизни распустить или послушать сплетни о "странностях" между ними, а Аластору и Шарлотте было плевать. Когда она смотрела в его глаза, ей казалось, что мир вокруг становился чёрно-белым. А его ухаживания только подкрепляли её привязанность к темноволосому, заставляя воспринимать его не только в качестве коллеги. Она чувствовала, что он увидел в ней девушку. Позднее он примет решение потребовать от начальства выделить ему новый кабинет, напротив двери бухгалтерии, откуда порой Шарлотта выходила на перерыв или со скоростью света стремилась к шефу, чтобы вовремя сдать бумаги. Та грузная, жадная женщина лишь вскинет в недоумении бровь, но сочтёт его просьбу уместной, ведь Аластор был самым востребуемым радиоведущим, когда-либо работавшим на этой радиостанции. Шатен был доволен, что теперь он сможет наблюдать за Магне не только во время перерывов, но и скользь, пока ведёт эфир, видя через просторные стёкла нового кабинета блондинку, которая не упускает шанс помахать ему рукой или просто приветливо улыбнуться. Аластору посчастливилось найти это сокровище, это золото среди бесконечных грязных улиц города. Золото, которое он собирался утопить в грязи и растоптать.

***

Блондинка захлёбывалась в собственных слезах, не понимая, за что ей выпали такие нечеловеческие мучения. — Почему?.. — шёпотом смогла выдавить из себя слова, чувствуя привкус крови во рту. — За что?

***

Они вышли поздно вечером из кафе, взяв этот "ритуал" за некую привычку. Ни Шарлотта, ни Аластор уже не стеснялись друг друга и весело проводили вместе время, ощущая, как чувства между ними наконец начинают приобретать взаимность. Мимолётные взгляды, прикосновения, поглаживания не могли остаться незамеченными. И хотя разговор на данную тему уже заходил, Чарли пыталась доказать Аластору, что она ему вовсе не пара, и что он станет для неё лишь самым лучшим воспоминанием в жизни. Шатен хмурился, слыша такие слова. — Если ты мне не веришь, — мужчина нежно брал её руку в свою и подносил к губам, оставляя поцелуй. — я могу доказать тебе, что ты для меня что-то гораздо большее. Шарлотта краснела, отворачивая своё личико в сторону, но через мгновение бросалась к нему в объятия, запечатлевая горячий поцелуй на его губах. Тогда она ещё не подозревала, что стала в тот вечер фарфоровой куклой, которую намеревались вдребезги разбить.

***

Поцелуи становились настойчивее и жарче, пока пара добиралась до его дома. Аластор в спешке бросил крупную купюру консьержу, чтобы тот не беспокоил их и никого не впускал. Мужчина лишь молча забрал деньги, поклонился и удалился, оставляя хозяина и его покрасневшую спутницу наедине. Шарлотта заправила выбившиеся кудряшки за ухо, теребя в руках маленькую сумочку. Волнение заметил шатен и погладил её по щеке своим большим пальцем, второй рукой прижимая ближе к себе. — Не бойся, милая, — Аластор успокаивал свою спутницу, мимолётно гладя её талию. — наша личная жизнь полностью в безопасности. Чарли сдавленно улыбнулась, но не смогла задержать улыбку на лице и вздохнула, отводя взгляд от возлюбленного. Может, они слишком торопили события? — Ал... — девушка высвободилась из его объятий и присела на кресло, стоявшее неподалёку. — Мы ведь... Не встречаемся, так? Почему я здесь? Шатен слегка помрачнел, но не подал виду и подошёл к ней, приседая на корточки рядом с её ногами. Чарли взглянула ему в глаза, и немая слеза скатилась по её щеке. — Дорогуша, ты у меня такая глупенькая. — Аластор смахнул слезинку пальцем и взял её ладонь в свою. — Ты правда думаешь, что я затащу тебя в постель, не имея никаких чувств? Блондинка взглянула на него и чуть улыбнулась, чувствуя тепло его ладоней. Он сказал про чувства. И как она могла подумать про него что-то плохое? А демоны внутри Аластора уже разожгли костёр в ожидании зрелища. Они жаждали крови. Они жаждали жертву. Шатен поцеловал её ладонь и повлёк за собой вглубь дома. Отвернувшись от неё, он зловеще улыбнулся, предвкушая феерическое представление. Шарлотта послушно следовала за ним, практически ничего не видя перед собой, полностью полагаясь на мужчину. Раз — он неожиданно дёргает её за руку так, что она буквально улетает куда-то вглубь темноты. Два — её толкают в спину двумя руками, и она, чуть споткнувшись об что-то на полу, летит ещё дальше, удерживая равновесие. Три — она не видит перед собой ни черта, пытаясь понять, почему шатен начал необоснованно толкать её, и неожиданно слышит звук захлопывающейся и запирающейся двери. Четыре — она пытается разглядеть перед собой хоть что-то, и слышит где-то в комнате присутствие Аластора, который сейчас прерывисто дышал. Пять — её неожиданно ударяют чем-то тяжёлым по голове, отчего девушка валится на пол, чувствуя холод паркета, который контрастирует с горячей кровью, сочащейся из раны на затылке. Шесть — блондинка закрывает глаза, ощущая, как слабость берёт верх над её сознанием, полностью вовлекая внутрь. Последнее, что она чувствует — он поднимает её на руки, проверяет пульс и куда-то уносит, размеренно шагая по собственному дому.

***

Чарли медленно выходит из темноты, пытаясь хотя бы открыть глаза. Рассудок постепенно проясняется, туманом находясь в сознании девушки, возвращая ей слух, зрение и тактильные ощущения, а вместе с ними жуткую боль. Девушка открывает глаза, видя перед собой размытые силуэты мебели, и устремляет взгляд вниз, понимая, что она привязана к стулу верёвками. Неизвестно, сколько времени она провела без сознания, но тупая боль в районе затылка, затёкшие руки и ватные ноги говорили о том, что она находится здесь не один час. Когда рассудок начал возвращаться в привычное русло, девушка вдруг поняла, что она не просто связана, а раздета до нижнего белья, находясь даже без обуви и украшений. Неужели Аластор её... Раздел? Что он сделал с ней? Чарли дёргает руками и ногами, пытаясь понять, насколько сильно она связана. И понимает — верёвки настолько туго сковали её тело, что на запястьях и лодыжках появились синяки, а девушка попросту не чувствовала пальцев. Открыв рот, она делает пару вдохов, а затем обращается в пустоту: — Аластор? — но никто не ответил. — Здесь кто-нибудь есть? Отпустите меня! И тут девушку заставил замолчать кусок толстой верёвки, который ей неожиданно перекинули сзади руки в чёрных перчатках и надавили назад с полной силы. Натяжение было настолько большим, что уголки губ Шарлотты горели и моментально покраснели, готовясь выпустить наружу кровь. Верёвка прошла между двумя рядами белоснежных зубов и надавила на язык, отчего девушка сначала закашляла, а потом перешла на мычание. Зажмурив глаза, из них потекли дорожки из слёз. Страх полностью сковал тело, ноги и руки непроизвольно дёргались, пытаясь закончить пытку. Неожиданно верёвку зафиксировали где-то за её головой, и она оцепенела от неожиданности, ужаса и боли, когда услышала его голос. — Ну вот ты и попалась, моя маленькая птичка. — Аластор обошёл стул, стоявший посреди комнаты, чтобы увидеть её заплаканное лицо. — Что ты ещё хочешь сказать, дорогуша? Тишину пронзило сдавленное мычание. Она пыталась закричать, пыталась вырваться из мёртвой хватки верёвок, но ей ничего сейчас не молго помочь. Девушка стала ещё более отрывисто дышать, смотря шатену прямо в глаза и плача от боли. — Что, сладенькая, не ожидала увидеть здесь меня? — Аластор подошёл ближе к её стулу и погладил по щеке, как он раньше делал. Только вот тогда Магне улыбалась, смотря на него влюблёнными глазами, а сейчас она ревёт, панически пытаясь осознать, что происходит. — Если ты будешь паинькой и не станешь кричать, я развяжу твой прелестный ротик, и ты сможешь сказать мне всё, что думаешь. Идёт? Я хочу, чтобы ты была послушной девочкой. Девушка отрывисто дышит и всхлипывает, но кивает головой. Любое неосторожное движение, и этот психопат может искалечить её или лишить жизни. Аластор обходит Магне сзади, высвобождая её рот из оков верёвки. Блондинка облизывает уголки губ, чувствуя жжение и металлический привкус на языке, затем делает поспешные вдохи и выдохи, пытаясь хоть как-то успокоиться. Неожиданно перед её глазами появляются руки, которые начинают гладить её лицо и волосы, из-за чего она сильно дёрнулась, смотря на них. Шатен чуть слышно посмеялся, а затем убрал её кудри на одну сторону, наклонился к уху и прошептал: — Добро пожаловать в логово к серийному убийце, Шарлотта Магне. — глаза девушки округлились, и она уже было пыталась закричать, как мужчина вновь заткнул ей рот, но на этот раз собственной рукой. — Но-но-но... Будь послушной, детка, имей уважение. В конце концов, тебе выпала честь быть моим самым желанным, дорогим и прекрасным трофеем. — он приблизился к её уху максимально близко, и она почувствовала его горячее дыхание, и даже то, как он скалится. — Ты что-то говорила про чувства? Ох, моя драгоценная... — темноволосый убрал свою руку с её рта и вновь обошёл стул, на котором сидела жертва. — Я люблю смотреть на то, как ты сейчас мучаешься. Слышишь? Л-ю-б-л-ю! — Аластор театрально вскинул вверх руки и зловеще засмеялся, словно он играл главную роль в каком-то фильме ужасов. Только вот это всё было реальностью. Мужчина вновь подошёл к ней, взглянул в глаза и погладил по щеке. У Шарлотты в голове всплыли все светлые воспоминания, которые были связаны с человеком, держащим её сейчас в плену, привязанной к стулу. Это всё было похоже на кошмар, и чем быстрее проснётся девушка, тем будет лучше, потому что всё слишком реально. Чарли закрыла веки, но неожиданно получила сильный удар по той же щеке, которую пару секунд назад Аластор гладил. — Ч-что? Что ты делаешь? — девушка пыталась понять, что только что произошло, но вместо слов получила ещё один удар по лицу. — Чем более ты будешь послушна, тем дольше сможешь прожить. — разъяснил ей шатен, следом нежно гладя покрасневший участок щеки. — Всегда, когда я смотрю тебе в глаза, ты должна смотреть только на меня. Понятно, мой сладкий птенчик? Шарлотту тошнило от всей этой наигранности в его нежных словах. Он пытался надавить на её слабые места — чувства к Аластору — и заставить её ощущать не только физическую, но и моральную боль. Она вновь заплакала, сжимая под тяжестью верёвок кулаки, потому что чувствовала себя уже мёртвой, а весь этот спектакль похож на Ад. Шатен молниеносно и максимально приблизился к ней, сжимая в руках её горло. Девушка начала дёргаться и хрипеть, смотря прямо в глаза этому хладнокровному убийце, который сейчас улыбался, упиваясь своим триумфом. Она была для него живой куклой, игрушкой, над которой можно совершить всё, что он пожелает, и перчинки добавляло то, что она была невинно чиста и любила его по-настоящему. Блондинка захлёбывалась в собственных слезах, не понимая, за что ей выпали такие нечеловеческие мучения. — Почему?.. — шёпотом смогла выдавить из себя слова, чувствуя привкус крови во рту. — За что? Аластор ещё пару секунд держал горло Шарлотты и остановился только тогда, когда она уже начала хрипеть в агонии, практически полностью задыхаясь. Она моментально начала кашлять, хватая ртом воздух, заново начиная сильно плакать. — "Почему, зачем, за что" и ещё миллион и миллиард вопросов. — мужчина потёр ладони, смотря на неё. — Не ты первая, кто задаёт их, — он зловеще улыбнулся, глядя на то, как девушка смотрит на него исподлобья. — и не ты последняя. Чарли закрывает глаза, полностью осознавая весь ужас происходящего. На секунду в её голове мелькнула мысль о том, что лучше бы он прикончил её сразу, чем так игрался с ней и её чувствами. А Аластору это было не на руку, так как убить жертву сразу — это скучно. Ему было интересно побыть охотником, видя животный ужас в глазах той, которая пару часов назад искренне улыбалась ему, переступая порог его дома; той, которой он сейчас говорит про каких-то других жертв, вероятно намекая, что все его чувства — это ложь. — Ал, — она посмотрела на него настойчиво, рискуя быть тут же задушенной. Мужчина удивлённо взглянул на неё, но оценил попытку быть решительной и позволил продолжить говорить, демонстративно скрещивая руки на груди. — что дальше? Если ты хочешь убить меня — убей. Хуже кошмара, чем этот, я уже не смогу пережить. Шатен ухмыляется, слушая её и наблюдая за тем, как она злится. Стандартная реакция жертвы — просьба убить сразу, без мучений. Но кому это может быть интересно? Спектакль не может закончиться одним актом. — Знаешь, ты всё-таки не похожа на других девушек, которые были у меня... — с этими словами он посмотрел куда-то за неё, вспоминая прошлое. — И если бы я не был садистом, из нас получилась бы отличная пара. — он взглянул прямо ей в глаза, читая злобу вперемешку с ужасом. Да, это то, что он любит в девушках. Не милые поцелуи и объятия, которые ему приходится терпеть, а чужой страх — вот что он обожал в этой жизни больше всего. — У меня есть подарок для тебя, любимая. — с этими словами мужчина снова зашёл за её спину, а вернулся с револьвером в руках. — Хочешь сыграть в игру, дорогуша? Ужас парализовал девушку. Она до смерти боялась любого огнестрельного оружия, вздрагивая от звуков выстрелов даже в фильмах. А теперь некогда любимый человек держит в руках серебристый револьвер, довольно ухмыляясь её реакции. — Я люблю азарт, и не только в жизни, но и в отношениях. — с этими словами он медленно подошёл к ней, демонстративно крутя оружие в руках. — Знаешь игру, называется "Русская рулетка"? — он подносит дуло к лицу Шарлотты, отчего та дёргается и чуть было не зажмуривается, но вспоминает слова садиста и устремляет свой взгляд прямо на него. — Хочу сыграть с тобой, сладкая. Ты будешь первой, с кем я испытаю что-то новое. Аластор достаёт из кармана пиджака патрон, крутит его, показывая Чарли, открывает барабан и вставляет его в свободную камору, другие оставляя пустыми. Пару секунд помедлив, он защёлкивает барабан на место, наблюдая на реакцией Шарлотты. Девушка уже была полностью подавлена, прекрасно зная правила игры. Она осознавала, что даже если ей удастся выжить в рулетке, Аластор или сам убьёт её, или, по стечению обстоятельств, застрелиться сам, не оставляя ей ни единого шанса развязать верёвки самой. У каждого из них по 3 попытки на удачу, и одна из них станет роковой. Шатен прокрутил барабан с характерным пощёлкиванием, тот крутился вокруг собственной оси несколько секунд и замер в ожидании выстрела. Аластор зыркнул на Чарли, которая всё ещё смотрела на оружие. — Дамам надо уступать, милочка. — с этими словами мужчина одной рукой открыл рот девушки, а другой вставил в него револьвер, готовясь пальцем в любой момент нажать на спусковой крючок. — Посмотрим, любит ли тебя удача. — девушка замычала, зажмуриваясь. Спуск. Шарлотте досталась пустая камора. Шатен улыбается, достаёт оружие из её рта, наблюдая, как она плачет, и направляет револьвер себе на голову, готовясь сделать ещё один выстрел. Спуск. Аластору тоже досталась пустая камора. Шансы двоих уровнялись, осталось всего 2 попытки. Гладя Шарлотту по голове, мужчина вновь вставляет ей револьвер в рот, на этот раз глубже, и девушка, мыча, вновь зажмурилась в ожидании конца, чувствуя, как слёзы капают с подбородка вниз. Спуск. Ей снова повезло. Мужчина довольно улыбнулся и, вынув оружие, провёл им по щеке Чарли, оставляя мокрую дорожку слюней рядом с дорожкой из слёз. Подняв с помощью револьвера её голову за подбородок, он взглянул ей в глаза и произнёс: — Ты можешь мне не верить, но ты — самое прекрасное, что когда-либо со мной случалось. — с этими словами шатен поднёс оружие к своему виску, делая вдох. Спуск. Аластор стоял на месте, всё ещё держа оружие в руке. Чарли больше не могла плакать, она глядела на своего мучителя так, словно он держал её здесь уже вечность. Темноволосый потрогал её губы своими пальцами, стирая слюни от недавних действий мужчины. Он поднёс к её рту револьвер и приказал: — Облизни его, детка. Я хоть и асексуал, но ты — самая красивая из всех моих жертв. Покажи, что ты можешь. Шарлотта устало на него взглянула и сглотнула слюну, вжимаясь в стул. Если бы у неё была хоть какая-то возможность, она бы сейчас собственноручно убила бы его любым доступным способом, но она понимала, что эти верёвки станут помощниками для её смерти. — Я не стану делать этого, больной ублюдок. — с этими словами она закрыла глаза. Она знала, что уже не выйдет живой из этого Ада, и терять ей уже было нечего. Некогда счастливая блондинка сейчас сидит связанная, практически без одежды, морально и физически униженная, без шанса на жизнь и будущее. Аластор наклонился, взял её голову одной рукой и поцеловал. Грязно, страстно и жаждуще. Он проник языком внутрь, сплетая с её, постепенно оставляя девушку без кислорода. Через пару мгновений он отстранился, резко разжал ей рот рукой и вставил револьвер по самое горло, затем зажав некоторыми пальцами нос Шарлотты. Та начала давиться, мычать и кашлять одновременно, буквально ощущая вкус металла перед своим последним вдохом. Шатен любил это чувство — смотреть в глаза напуганной жертвы и знать, что вот-вот её жизнь оборвётся. Свет в глазах потускнеет, тело обмякнет, а сердце навсегда застынет в груди, лишая человека всякого будущего. Он зажал спусковой крючок пальцем, напоследок говоря Чарли: — Я любил тебя, Шарлотта Магне, но это должно было случиться. Она бьётся в немой агонии на стуле, пытаясь высвободить руки и ноги из верёвок, убить этого садиста и сбежать как можно дальше. Шатен улыбается и напоследок втыкает револьвер прямо в глотку Магне, царапая нежные стенки металлом. Спуск. Раздался выстрел. Шарлотта испустила дух практически мгновенно, чувствуя, как пуля прошла прямо через горло насквозь. Глядя в глаза Аластора, она навсегда замолкает, руки и ноги девушки обмякли в оковах верёвки, а голова откидывается назад, обнажая красивую шею. Из образовавшегося ранения начала стекать кровь, крупными каплями ударяясь об пол под стулом. Шатен улыбается, смотря на сие зрелище ещё пару секунд, затем гладит её по щеке, как всегда это делал, и чувствует, как по его скатывается слеза. Что это? Жалость к той, которую он собственноручно убил? Или жалость к себе, что он уничтожил последний шанс на нормальную, человеческую жизнь? — Ты никогда не изменишься, Аластор. — обращается он сам к себе, глядя на оружие. Помедлив пару секунд, он достаёт из кармана пиджака ещё один патрон и, недолго думая, вставляет его в барабан, тут же защёлкивая. Напоследок взглянув на тело любимой сверху, он пододвинул к ней точно такой же стул, сев напротив. Глядя на неё, он подносит револьвер к виску, предварительно не прокрутив барабан, прекрасно зная, в какой каморе находится патрон. Спуск. В комнате после выстрела наступает полная тишина, заполняющая собой каждый уголок помещения. Здесь, в центре тёмного подвала, стоят два стула. На одном из них сидит привязанный труп девушки с блондинистыми волосами, умершей от огнестрельного ранения, непосредственно произведённого внутри горла и прошедшего насквозь. На другом сидит труп мужчины-шатена, умершего от огнестрельного ранения в область височной кости, так же прошедшего насквозь. Рядом с ним, на полу, лежит револьвер, из которого были произведены два роковых выстрела. На его лице улыбка, такая же, как и всегда. Оружие зловеще поблёскивает под тусклым светом лампочки.