Наблюдатель

Дом на площади Гриммо встретил Гермиону неприветливо. В очередной раз должно было состояться собрание членов Ордена Феникса, и ее присутствие было обязательным. Атаки Пожирателей Смерти участились, маги и простые магглы все чаще становились жертвами изощренных пыток и убийств. Орден чувствовал потребность стать на защиту магического сообщества и направить всю свою силу на кровавую борьбу. Именно поэтому собрания в доме Сириуса стали проходить каждую неделю. Немного помявшись у входа, Гермиона постучалась. У двери появился Кричер, домашний эльф семьи Блэк. Он со свойственным ему презрением оглядел ее с головы до ног и впустил Гермиону внутрь. Она давно перестала обращать внимание на откровенную неприязнь эльфа, хоть он и начал вести себя мягче по отношению к гостям после истории с Регулусом и медальоном. Несмотря на то, что дом не пустовал уже долгое время, он все равно казался нежилым и холодным. По правде, Гермиона не сильно любила оставаться тут. Лабиринт коридоров, головы эльфов на темных стенах, и мрачная атмосфера угнетали и без того напряженную Гермиону. В последнее время ей довелось пройти через многое. Она стала свыкаться с мыслью, что является фактически сиротой. Чтобы защитить своих родителей-магглов, ей пришлось стереть им память. Теперь Гермиона была для них не ближе случайного прохожего, и это разрывало ей сердце. Она практически перестала плакать, уходя для этого в домашнюю библиотеку Блэков. Гарри видел подавленное состояние подруги, но ничем не мог помочь. Рон, увы, не мог полноценно разделить чувства Гермионы, ведь ему было не понять, каково это потерять родителей. Поэтому ей приходилось искать утешение в книгах и самой себе. — Не замерзла, пока добиралась? — послышался за спиной девушки знакомый хриплый голос. — Сириус, рада тебя видеть. Нет. Надеюсь, я не опоздала? — Без тебя бы не начали, — улыбнулся Блэк. Он помог ей снять пальто и они вместе прошли в большую кухню, где за столом уже собрались все члены Ордена. Гермиона заметила сидящих Гарри и Рона и села возле них. Артур Уизли начал со сводки событий, произошедших за последнюю неделю. Новости были неутешительными: не все мракоборцы смогли вернуться с опасных миссий. От рук Пожирателей Смерти пали бессменные члены Ордена, а именно Дедалус Дингл, Доркас Медоуз и Гестия Джонс. Услышав последнее имя, Сириус Блэк, который до этого с хмурым выражением лица сидел за столом, вдруг побледнел. Он поднял пустой взгляд на Артура и еле сдержал порыв разнести все к чертям. Гестия Джонс была давней подругой Сириуса еще со времен Хогвартса, она входила в первый состав членов Ордена Феникса и особенно сплотилась с Бродягой. В комнате повисло давящее молчание. Глаза присутствующих устремились на Блэка. Гарри даже показалось, что на секунду на лице его крестного промелькнул затравленный взгляд, от которого тот так и не смог избавиться после проведенных лет в Азкабане. Но, спустя мгновение Сириус вновь надел непроницаемую маску безразличия и обреченности. Ему было слишком тяжело выплеснуть все наружу и тем самым проявить слабину. Окончательным ударом для всех стала новость о взрыве Тауэрского моста. Сотни людей оказались разорваны на части, а многие машины рухнули в бурные потоки Темзы, заживо хороня своих пассажиров. В этот момент Гермиона, тихо сидя в углу кухни, не смогла сдержать слез. Перед ее глазами так и предстала картина мечущихся в агонии людей, сгораемых заживо, тонущих, в отчаянии принимая свою судьбу. Какой бы сильной Гермиона ни казалась снаружи, внутри нее что-то надломилось. В памяти сразу всплыли беззащитные родители и вынужденный Обливиэйт. Грейнджер понимала, что если пробудет на собрании хотя бы одну лишнюю секунду, то просто не выдержит. Она спешно выбежала из комнаты. Нервы были на пределе, в голове рой мыслей одна хуже другой. Сколько так может продолжаться? Сколько еще смертей должно произойти, пока не падет жестокий режим Волдеморта? Желая уйти подальше от жалеющих взглядов, Грейнджер скрылась в библиотеке Блэков. Здесь Гермиона всегда могла побыть наедине с собой в компании книг. Библиотека действительно была внушительной. Множество шкафов с полками, на которых покоились редкие фолианты, завораживали. Да, сейчас ей нужно было как-то отвлечься от плохих мыслей, успокоиться, но почему-то желания взять очередную книгу не было. Гермиона легла на диванчик, который стоял прямо под большим окном. Темнота ночи очаровывала ее, а россыпь звезд заставляла на время забыть о том, что творилось снаружи. Гермиона пролежала на диване пол часа, постоянно прокручивая в голове отвратительные мысли. Голова жутко разболелась. Идти на кухню к остальным не хотелось, и она уже было смирилась с болью, как вдруг на столе возле шкафа увидела бутылку. Поначалу Гермиона на какую-то секунду колебалась, но что-то внутри убедило ее, что пригубить немного огневиски является не самой худшей идеей. К тому же, недавно ей уже исполнилось 17. И это наверняка поможет расслабиться. Вот только незадача: Грейнджер совершенно не умела пить. Однажды, будучи на балу с Виктором Крамом, она выпила бокал вина. Как казалось ей — сухого. Как казалось окружающим — в нем точно была подмешана водка. Юную волшебницу развезло так, что остаток вечера она провела в женской уборной, а главный ловец болгарской сборной по квиддичу бережно держал ее волосы и полотенце наготове. С тех пор Гермиона зареклась и капли в рот не брать. Максимум, на что ее хватало — это пол пинты сливочного пива во время посиделок в баре Хогсмида. А потом Рон и Гарри шли обратно в Хогвартс, крепко поддерживая подругу за плечи. Мало ли что. Но сейчас, черт знает, что дернуло ее наплевать на негласное правило, и Гермиона с решимостью взяла бутылку, наливая в стакан огневиски. Резкий запах алкоголя ударил в нос, но поколебавшись с секунду, Грейнджер наконец отхлебнула. Ее лицо моментально скривилось в больной гримасе: вкус огневиски был просто отвратителен. “И как еще Сириус его пьет?” — пронеслось у нее в голове. Гермиона почувствовала как ее горло обожгло от напитка, и спустя мгновение тело наполнило приятное тепло. После двух-трех попыток отпить еще немного, она иронично заметила, что не так уж этот огневиски и плох. Чувствуя легкую усталость, Грейнджер прилегла на диван. Она не хотела, чтобы о ее присутствии в библиотеке кто-то знал. На этот раз Гермиона пришла сюда вовсе не за книгами. Легкая истома прошлась по ее телу, и изящным движением палочки она погасила свет. В комнате стало темно, лишь лунный свет проникал сквозь окно, освещая уже расслабленную Гермиону. Удивительно, но после целого стакана огневиски ей совсем не было плохо. Напротив, несвойственно большая порция магического алкоголя вызывала в ней новые чувства. Грейнджер не могла сосредоточиться на чем-то одном. У нее было такое ощущение, будто в голове кружило разом тысячи мыслей и одновременно ни одной. И осознание того, что она пьяна, раскрепощало ее еще больше. Гермиона никогда не признавалась кому-либо, что она не пьет алкоголь еще и потому, что от него у нее появлялось желание. Нет, вовсе не желание выпить еще или же броситься в объятия постели. Дело в том, что вечно правильная гриффиндорка начинала испытывать несвойственное ей возбуждение. Еще тогда, на праздничном балу, Грейнджер поспешила закончить свое “свидание” с Виктором Крамом, потому что чувствовала, что скоро сама начнет вешаться ему на шею. Прилив тошноты немного погодя оказался как нельзя кстати в тот вечер. Она настолько испугалась порывов ее тела, что неосознанно наложила табу на все, с чем было связано слово “секс”. Конечно, Гермиона не была ханжой. Иногда она видела, к примеру, как Лаванда Браун зажимается в углу с очередным красавцем-старшекурсником, как мужские руки скользят по талии девушки, как с наслаждением издаются едва слышимые стоны. Это зрелище возбуждало и одновременно злило Грейнджер. Она часто представляла себя на месте легкомысленной однокурсницы, но понимала, что просто не сможет вот так легко отдаваться первому попавшемуся парню, который положил на нее глаз. Однако сейчас она была совершенно одна. Гермиона наконец осталась наедине со своими желаниями и инстинктами. И ее разум, не выстояв перед стеной благоразумия, отдался во владение телу. Затуманенный взгляд карих глаз опустился на юбку, и Гермиона постепенно стала стаскивать ее вниз. Спустя мгновение, она неторопливо, будто боясь спугнуть саму себя, проскользнула пальцами под ткань черных трусиков.

***

Сводка членов Ордена потрясла Сириуса. Он не мог продолжать думать о всех тех потерях, которые Орден успел понести за столь короткий срок. Слишком тяжело, слишком мучительно. Он считал несправедливым то, что он до сих пор жив, а многие его товарищи уже успели пасть от руки Волдеморта. Чтобы не сидеть на кухне и не нервировать всех своим мрачным видом, хозяин дома решил забыться с помощью огневиски. Сириус почти было подошел к библиотеке, как вдруг услышал сдавленный женский стон вдали коридора. На лице тут же возникло недоумение и настороженность. Нет, это точно не могло послышаться. Блэк несколькими шагами преодолел расстояние к двери и осторожно заглянул в небольшую щель проема. То, что он увидел, отняло у него дар речи. Взору Сириуса Блэка открылась Гермиона. Ее глаза были закрыты, а нижняя губа слегка прикушена. Боги, как же он хотел, чтобы взгляд не опустился ниже сосредоточенного лица девчонки, но было слишком поздно. Темно-синие глаза неосознанно приковала рука Гермионы, которая беспечно покоилась на вздымающейся груди. Кончики пальцев круговыми движениями обводили затвердевший сосок, слегка сжимая его, в то время как вторая рука была между стройных ножек Грейнджер. От увиденной картины сердце Сириуса пропустило удар. Его будто парализовало. Теперь в его голове совсем не было мыслей об огневиски, о неутешительных итогах собраний Ордена Феникса и нескончаемой депрессии. Блэк почувствовал, как по телу побежали мурашки. Как несвойственно ему, мужчине, который перестал вести счет своим нескончаемым любовным похождениям. Он хотел уйти как можно скорее, но не мог. Уж слишком редко подобные вещи происходили в его доме. Сириус стоял, не в силах отвести взгляд. Завороженный этой тайной сценой, он чувствовал, будто нашел Атлантиду. Увидел ожившее божество. Нарушил непреложный обет. Блэк осознавал, что наблюдать за таким чертовски неправильно. Но, с другой стороны, запретность увиденного необычайно возбуждала Сириуса. Он любил идти наперекор правилам, получал истинное наслаждение от собственной вседозволенности, посылал всех куда подальше, если они указывали что ему делать. Он мысленно поблагодарил Мерлина за свое пристрастие к огневиски. Иначе бы он не увидел этого. Черт! Отвыкнуть от мысли, что ты исподтишка наблюдаешь за стонущей подругой своего крестника, было очень непросто. Блэк чувствовал себя чуть ли не педофилом, глядя как упругая грудь Гермионы плавно приподнимается, а ее руки без стеснения блуждают по ее промежности. Но ведь ей уже 17… Проклятье! Сириус разозлился на свои собственные мысли, крепко сцепив зубы, так что на щеках заходили желваки. Он взрослый мужчина, на 20 лет старше этой девчушки, которая краснеет лишь при взгляде на его татуировки. Это настолько дико и неправильно, что.. Мерлин, чтоб я сдох. Пока разум сменял одну тревожную мысль за другой, тело Сириуса Блэка не заставило долго ждать. Он почувствовал, как его член начал возбуждаться. Остолбеневший от шока, хозяин дома опустил округленные глаза на причинное место и увидел, как наполняющийся бугорок штанов стал пульсировать. Сириус резко выдохнул. Напряжение в его теле было нереальным, но хуже всего то, что Блэк попросту не мог с ним совладать. Он стоял, как вкопанный, чувствуя себя 15-летним мальчишкой, которому случайно попался эротический журнал с колдопостерами. В его голове вдруг смешалось все вместе: страх, растерянность, любопытство, и желание. Когда очередной стон сорвался с губ Гермионы, что-то животное промелькнуло в глазах Сириуса. Он ощущал, что его анимагическая сущность пытается вырваться на волю. Он буквально чувствовал одержимость наблюдать за девушкой, дышать в такт ее сбивчивому дыханию, с вожделением смотреть как ее пальчики проникают в промежность все глубже. С другой стороны, это неимоверно пугало Блэка. Его мозг отчаянно пытался достучаться до него, но мужчина был будто опьянен. Однако, поколебавшись еще с минуту, он принял эту сладостную пытку, медленно расстегивая ширинку штанов. Осторожно взяв свое достоинство в руку, он уже было прикрыл глаза на мгновение, как вдруг из уст Гермионы шепотом прозвучало его имя. ЧТО? Сириус моментально открыл глаза, и почувствовал, как член, будто отозвавшись на слова девушки, дернулся в руке. Блэк не мог поверить своим ушам. Его только что разорвало внутри на сотни осколков. Лоб покрылся испариной, рубашка прилипла к разгоряченной спине, а темно-синие глаза лихорадочно изучали лицо Грейнджер. И вот, секунды спустя, Блэк услышал это снова. С-сириус.. “Мне не почудилось. О боги” — осознание вихрем пронеслось у него в голове. А тем временем, Гермиона продолжала себя ласкать. Ее рука медленно заскользила с груди вниз, минуя плоский животик, и начала поглаживать внутреннюю поверхность бедра. Только Мерлину известно, что в тот момент происходило у нее в голове. Определенно, Гермионе нравился Сириус Блэк. Она восхищалась тем, с какой отвагой тот вытерпел 12 лет страданий в Азкабане, с какой жаждой вендетты и справедливости мстил за своих друзей. Когда Грейнджер в очередной раз сидела на кухне в компании Сириуса, она была неимоверно заинтригована каждой историей, которую Блэк рассказывал с присущим ему воодушевлением. В его натуре чувствовалось благородство, запал и необузданность. Но больше всего Гермиону очаровывала его мудрость. Нет, анимаг вовсе не был книжным червем, однако множество трудных жизненных испытаний сделало из него человека особого склада. Судьба преподносила ему много жестоких уроков, из которых Блэк неминуемо извлекал пользу. Гермиона была готова слушать Сириуса часы напролет, попутно узнавая новое или же прося совета, ибо книги не могли ответить на все ее вопросы. Она сама не поняла, когда случилось так, что начала невольно засматриваться на Блэка как на мужчину, а не как на крестного Гарри. Какое-то время спустя Гермиона осознала, что полюбила его душу, такую израненную, но такую стойкую. И вскоре оказалась не в силах бороться с чувствами, что вызывали в ней лишь мимолетный теплый взгляд синих глаз, редкая улыбка, или замечание одеться теплее (ведь у него дома почти всегда холодно). Право, фантазия о Сириусе необычайно заводила Гермиону. Где-то в глубине сознания навязчиво всплывала неправильность происходящего, но сейчас ей было все равно. Сейчас Гермиона отдалась моменту. Сириус следил за каждым ее движением настолько внимательно и всепоглощающе, что забывал моргать и глаза начинали печь. Но ему было наплевать. Он чувствовал, что не должен упустить ни секунды этого блаженства, которое он хоть и на расстоянии, но хотел разделить с Гермионой. Пальчики Грейнджер выскользнули с промежности и при лунном свете заблестели, покрытые смазкой. Сириус смотрел на них, словно завороженный. Они плавно раздвинулись в складках влагалища, мягко касаясь его. Блэк внимательно следил, как Гермиона неспешно водила средним и безымянным пальцами по набухшему клитору. Сириус стоял прикованный словно магнитом, не в силах отвести взгляд. И его рука неосознанно стала двигаться в такт движениям Гермионы. Он начал твердо сжимать член, медленно натягивая кожу по всему стволу. Рваные выдохи слетали с приоткрытых губ Сириуса, в то время как он постепенно наращивал темп. В голове отчаянно пронеслась немая мольба. Скажи мое имя еще раз, девочка. Влажная рука Гермионы коснулась самого чувствительного места, и она начала интенсивно его массировать. Ее стоны стали на порядок громче. С ними росло и возбуждение Сириуса. Боясь быть услышанными, он мгновенно достал палочку и метнул в сторону кухни невербальное заглушающее заклятье. Он испытывал такой адреналин, что кровь в жилах текла в сотни раз быстрее, мозг закипал, а во рту сильно пересохло. Вероятность быть замеченными остальными в доме жутко возбуждала Сириуса Блэка. В этом определенно был свой азарт. Сириус впервые за долгие годы ощутил давно забытые чувства. А может, он их прежде и не испытывал. Анимага буквально заполняла нахлынувшая эйфория. Он не был уверен, что это всё свойства его перевоплощений в пса, но он мог поклясться, что стал видеть цвета ярче, звуки четче, а запахи острее. Этот запах... В этот момент он проклинал свою анимагическую сущность за то, что слышит ароматы гораздо лучше чем обычный человек. Сириус почувствовал, как очередная волна возбуждения накрыла Гермиону, и из ее лона выделилась липкая смазка. Он стоял, вдыхая запах ее тела, аромат ее невинной плоти, и упивался этим, точно пьяный. Блэк облизнул пересохшие губы. По мере нарастания темпа Гермионы, Сириус послушно подстраивался под ее движения. Быстрее, сильнее, настойчивее. Не в силах больше сдерживаться, Грейнджер ощутила прилив наслаждения, что сладкими пульсациями отозвался в ее клиторе и издала громкий стон удовольствия. Легкая дрожь отдавалась по телу, делая его крайне чувствительным. Нежный румянец появился на щеках Гермионы, и она довольно выдохнула. Сириус был на грани. Он слишком долго не обладал женским телом, слишком сильно отгораживался от любых проявлений чувств, закрываясь ото всех. Но на этот раз он не мог терпеть. Казалось, вся его страстная сущность, вся дикая похоть и желание наконец-то вырвались наружу. Сириус слышал, как Гермиону вот-вот настигнет оргазм, и не в силах сдержаться под ее изумительный стон, бурно кончил. Наслаждение тысячами иголок прошлось по телу Блэка, и, сдавленно прорычав под звуки оргазма Гермионы, он шумно выдохнул. В ушах звенело, лицо обдало жаром, а взгляд затуманился. Его большая ладонь была покрыта остатками мимолетной слабости, такой неправильной, но такой нужной. Переведя дыхание еще с минуту, Сириус Блэк очистил следы своего пребывания у библиотеки, и, напоследок посмотрев на довольную от блаженства Гермиону, прошептал: Спасибо, девочка. Неспешным движением руки хозяин дома взмахнул палочкой, и тяжелая дверь библиотеки тихо прикрылась. Это была самая безмятежная ночь Сириуса за последнее время.