Достаточно, чтобы влюбиться

***

Летние каникулы прошли незаметно и школьникам положено вернуться в ненавистное, суровое, старое здание, при виде которого «Блевать охота» — как выразился Ларри. За время, что прошло с момента появления метки не изменилось ничего, кроме того, что теперь он её вечно скрывает. 1 сентября — день в который особенно хочется вскрыться, что шатен, наверное, и сделал, если бы не мама. Нахуй он пошёл в десятый класс? Вообще, это совет Тодда, а к нему прислушивались все, поэтому, только люди с определённой целью в жизни послали дальнейшее обучение в школе со всеми прелестями. В их классе таких не было и все пошли в десятый. Будильник прозвенел в 7:20 утра, голова болела, он спал всего три часа. Так рано потому что первое: перевести себя в порядок, ибо, как же, линейка. Ему всё равно, но мама настояла. Второе: надо поесть. Если не поесть то, скорее всего, умрёшь от голода. Третье: до школы ебашить на автобусе пять остановок, а он даже не по расписанию ездит. Этот душный, полный людьми автобус. Без расписания. Каждый день. Сейчас ещё больше хочется умереть, но нельзя, ведь, он — вырастет и станет прекрасным рабочим с зарплатой 19 тысяч в месяц. Мечта, а не жизнь. У Тодда были планы: он хотел отучиться 11 классов, а потом сразу в МГУ. Он даже живёт по расписанию. Если подумать, по расписанию скучно, а если без, то бедно. Хотя не у всех так. Эш тоже пошла в десятый, потому что… а почему нет? Все её друзья пошли, так почему тогда она должна уйти? Тем более в колледже не так лайтово, так говорили те самые счастливчики, у которых есть цель в жизни. Лучше отучиться ещё два годика и потянуть время до университета, получить высшее, а дядя её устроит. У Сала была ситуация, в которой находилось большинство школьников. Не знаешь, куда податься, что делать, идти в 10 или нет. Всё таки пошёл. У него не было даже таких скудных планов как у Ларри. Эти размышления заняли минут пять. Надо подниматься, а то потом выговор от матери, дескать, дурак, чего спишь. Встав с кровати, в висках заболело и потемнело в глазах. Обычное дело. Надо идти дальше, в ванную. Зайдя туда, он увидел своё отражение в зеркале. Причёска оставляла желать лучшего, как и лицо. Для прыщей на лбу, которых, к слову, всего три, есть тоналка. Их немного, что странно, но они мешают его, конечно же, прекрасному виду. Когда он, кривлялся у зеркала в комнате Лизы зазвонил будильник. Ей тоже надо было встать раньше, чтоб нормально одеть сына, а то, что это он сам же не сможет в свои 17 лет найти и погладить школьную форму, которую надевал только в этот злосчастный день. Хотя он и вправду не блистал ответственностью. Пора выходить из ванны, а то она может догадаться, что он занимается ничем. На завтрак были хлопья с молоком и зелёный чай. В принципе, этого вполне достаточно на пол дня, а потом откроется буфет. Ларри пошёл в комнату и вместе с ним Лиза. —Давай ты погладишь костюм, надо же как-то учится, — вполне логично, но её сын прекрасно понимал, что она просто не хочет этого делать. И всё же, вполне резонно. —Ладно, — он взял свой единственный костюм, который, наверное, будет носить до своих похорон. Если он его не погладит, то потеряет время и на него будут орать. Нет уж. — Блин. Ма-а, — он не заметил, как она вышла из комнаты, вышла из комнаты — пошла переодеваться, пошла переодеваться — справлялся сам. — Я же не умею. Ладно, как она это делала, — он начал повторять действия, которые видел когда-то. И вот, идеально поглаженный костюм, не считая того, что он местами мокроват, но это правда ничего, ведь, главное — он ничего не спалил и не уронил его себе на ногу. —О, ты уже всё? — в комнату зашла Лиза в тот момент, когда Ларри любовался своей проделанной работой. — Молодец. А чего он мокрый? —Так вышло. Если хочешь, можешь посушить феном. —Я хотела предложить тебе сделать хвост. Хотя ты всё равно не откажешься, — она улыбнулась. —Как будто у меня есть выбор. Он шёл у автобусной остановке было 7:42. Время ещё есть, линейка в 8:30. Вокруг всё тот же полуразваленный город нагонял мысли о том, что придётся прожить здесь, в нищете всю жизнь, если картины перестанут продаваться. Можно собрать денег, поехать в столицу и уже там продавать картины, конечно, но будет ли там свободный проход на крышу? Вряд ли, а без этого он не будет счастлив. Лучше ездить туда-обратно. Почему ему не пришло это в голову раньше? За эти несколько минут, пока Ларри ждал автобус, он составил новые планы на жизнь. Эти мысли прервала подъехавшая машина. Её давно не мыли, это видно. Всё потому, что только старшее поколение платит за проезд, а у школьников, откуда у них деньги, верно? Да, так думал постоянный водитель этого автобуса. Иногда тот даже не замечал, что кто-то заходит. Он старый и этим пользуются. До школы ехать пять остановок от остановки, названной в честь того дома, где жил Ларри. Никто даже не знал, откуда такое название, ведь, это обычная девятиэтажка. Возможно, там был какой-то дом с таким названием до этого. У Ларри в комнате была дверь, которая выводила его на противоположную сторону дома от расположения подъездов. Это уже детище фантазии прошлых владельцев квартиры. Он выходит всё в том же, своём районе, который занимал достаточно много места и отличительной чертой которого была группа райтеров. До школы идти ещё минут пять. Времени вполне достаточно, так что можно зайти в магазин, и купить газировки. Было жарко. 1 сентября: солнце палит так, что сдохнуть можно, а у мальчиков ещё и чёрная школьная форма. Линейка. Куча народу, и похоже, большинство заставили пойти родители. Все собрались на школьном футбольном поле, где зимой пятиклассники, по давней традиции, гордо вытопчут надпись «ХУЙ». Жара — пиздец, люди вокруг со своим теплом только умножают эту жару. Сал, Эш и Тодд так же умирают от жары, как и Ларри. —Вот суки, — выругался рыжий. От него не часто можно услышать мат, но с учётом того, что это ещё и литературное слово никто не удивился. — Если бы знал, взял хотя бы воду. По прогнозу должно было быть холоднее, и по моим расчётам тоже. —Ты настоящий синоптик, Тодд, — хмыкнул Ларри. —Я энергос влил, что заставляет меня потеть ещё больше, — Сал, можно сказать, сидел на энергетиках. —Сочувствую. Хах, смотрите, — Ларри показал пальцем на одного из восьмиклассников, стоявшего сзади всех. — Как думаете, он под чем? —Амфетамин. Видимо думал, что никто не заметит. Я слышал, как какой-то чел из нашей школы умер от передоза, — протезник вообще много чего слышал. —Скорость — херь опасная, лучше даже не пробовать. —Да. Пока играл Гимн все разговаривали — никому нет до этого дела. Большинство просто хочет уехать отсюда, и родину особо не уважают. Только три-четыре неадекватных «патриота», коим, наверно, навязали это родители, которые в свою очередь либо без альтернативной точки зрения, либо с ярым её отрицанием. Вот и дети их такие. Ларри сейчас пришла в голову мысль о заработке необходимого количества денег, чтоб съехать из России куда-нибудь в Европу только из-за общества. Возможно, не одному ему пришла в голову такая идея. Речь директора разделялась на две части: первая посвящена первым классам и тому, что они только начинают свой путь по дороге знаний. Вторая — для одиннадцатиклассников, которые оканчивают эту дорогу. Заёбаные этими самыми знаниями, но скоро всё закончится. Но перед этим главный босс — ЕГЭ. Одна математичка говорит, что это не страшно. Всего речь длилась час, и, по обычаю унылый одиннадцатиклассник берёт счастливую девчонку из первого класса на руки, чтоб та позвонила в колокольчик. Наконец, мероприятие окончено и можно расходиться по классам. Всё та же раздражающая классная руководительница ведёт класс, в котором учится Ларри. Для неё горе, что никто не ушёл. Для детей горе, что не ушла она. Первым уроком русский, с русичкой-волкодавом. Это её прозвище в этом классе. 9-Б — на самом деле худший класс. В нём больше всего проёбов. Многие пакости совершали Ларри и Сал. Вообще, их редко можно было видеть друг без друга. Они многое делали вместе. Даже если что-то сделал один платили оба. Кто чуть не поджёг раздевалку, когда пытался сделать маленький костёр с помощью спичек? Эти двое. Кто оторвал трубу в туалете и оттуда хлестануло так, что школу закрыли на два дня? Вон те. Кто пнул мяч в живот ничего не подозревающей девушке? Ларришер. Устроили теракт 11 сентября и изобрели атомную бомбу по приколу — тоже они. Англичанка и по совместительству та же классная, хуесосила их как могла, но главное, она замечала абсолютно всё. Она была как экран, который всё видел в книге «1984». Её звали Старший Брат в простонародье. От шпор до сижек. На русском можно было рисовать, сидеть в телефоне, разговаривать, слушать музыку, мечтать, совмещать всё это. Главное делать это по тихому, ибо если нет, то на тебя ополчится весь гнев русички. Она была ни толстая, ни худая, с чёрными волосами под каре. Ещё она была похожа на обезьяну из советского мультика «Обезьянки. Осторожно, обезьянки!» в серии «Обезьянки в опере». Особо ничему не учила, зато, все прекрасно знали и её жизнь, и жизнь её коллег, и жизнь её детей, и мужа. Всё, что угодно, только не русский. И это даже неплохо с одной стороны, но с другой стороны к ЕГЭ именно она должна была готовить. Следующий урок — литература у неё же. Просят выйти из класса, так как он будет проветриваться. Дети вышли и разделились по группам. Сал пошёл в туалет. Ларри же вёл беседу с друзьями-одноклассниками, с которыми нигде помимо школы не пересекался. — Тебе ж 17 исполнилось? — спросил парень с волосами покрашенными в красный. — Покажи. —Э-э, да не. —Да ладно. Стесняешься что ли? — на этом моменте сзади подкрадывался друг красноволосого. — Покажи, — он улыбнулся и на этом моменте Ларри схватили так, что можно было сгинуть от внезапной боли, но главное, они видели метку. «Ебучие выбляди, » — подумал шатен. —Чё? — на запястье по прежнему было написано «СФ». — Фишер — твой соулмейт? Ахах, Ларри, никто не удивлён, — он говорил это достаточно громко и начал смеяться во весь голос. —Пусти, гнида! — кое-как выбравшись из хватки он слышал: «Ну что? Мы спорили на сотку, валяй». Сал уже собирался выходить, но остановился. — Фишер — твой соулмейт? — а дальше смех, имя его друга. странное чувство. На деле, он давно влюблен в него и много мечтал о таком. Как на это реагировать? Подойти после школы и сказать: «Чел, я тут слышал, ты мой соул, а покажи-ка запястье»? Пока что лучше не подавать виду.