Часть 1
2 февраля 2020 г., 23:45
Видеть своего хёна с Ю Менгу было неприятно.
К чёрту. Видеть любого со своим хёном было просто ужасно в принципе и блядски…
Юхён был раздражён после встречи с остальными лидерами гильдий, и вид насекомых, ползающих и вьющихся вокруг его брата, заставлял его скрипеть зубами.
Он в отчаянии взъерошил волосы и ослабил галстук.
Это было нездоровым и порочным — быть таким собственником по отношении к своему хёну, но он ничего не мог с собой поделать.
Хён принадлежал ему.
Юхёну.
Не Менгу. Не Хёндже. И уж точно не Ерим.
Ему.
Юхён застонал.
Сны, которые он в последнее время видел, также не помогали справиться с этой болезнью.
Он сел на диван и устало прикрыл лицо руками.
Было бы неверно называть это снами, потому что они ими не являлись. Они были слишком хаотичными, слишком расплывчатыми, чтобы он мог сложить чёткую картину из всего этого беспорядка.
Самой близкой характеристикой, которую он мог, наверное, дать, была удушающая тревога, одиночество и огромная тоска по его хёну. Его пониманию, его поддержке и его…
(Любви.)
Юджин всегда был его вдохновением. Его старший брат был его опорой — его смыслом.
Единственной вещью, удерживающей на плаву. Причиной, по которой он вставал по утрам.
Юджин был единственным, кто у него остался.
Иногда Юхёна пугало, насколько зависим он был от своего брата.
(Он не был слеп к тому факту, что его привязанность к хёну граничила с неестественной и…)
(Как бы ни было больно, когда его старший брат начал отдаляться, это всё же было облегчением, давшим ему время смириться. Смириться с тем, что ненормально жаждать ощутить на вкус кожу брата так сильно, что начинал болеть член.)
Поэтому, когда его хён преодолел обиду и начал всё с чистого листа, это…
Это пугало так же сильно, как радовало.
Когда Юджин сказал «Я люблю тебя»… Когда он подошёл ближе и крепко обнял…
Юхён…
У Юхёна встал.
(Кажется, в последний раз у него так стояло, когда он застал своего брата в душе.)
Юхён помнил, как тогда не мог подавить дрожь, пытаясь удержаться от того, чтобы позволить себе больше.
От того, чтобы касаться больше.
От того, чтобы отхватить руку, вместо пальца, который был дан ему так чертовски искренне.
(От того, чтобы толкнуть своего старшего брата вниз и увидеть под собой его жаждущее и раскрасневшееся тело.)
Юхён застонал и решил принять холодный душ, чтобы хоть немного прийти в себя.
Что вообще не сработало, потому что у него всё ещё чертовски стояло.
Блять.
Это совершенно не работало.
Поэтому, когда брат начал подготавливать его зад, Юджин…
Юджин мог только сдаться и громко стонать, когда тот задевал простату.
— А-ах, — протестующе закричал Юджин, извиваясь, когда Юхён глубоко заглотил его чувствительный член. — Юхён, ах. — Юджин всхлипнул, краснея — Пе- перестань.
Сжалившись, Юхён выпустил его член, нежно целуя внутреннюю сторону бедра.
— Ты же любишь меня, хён? — спросил брат, надавливая большим пальцем на розовое колечко мышц, пока другой палец продолжал ласкать его внутренности – прикосновение, нежное, но настойчивое.
— Ах, — Юджин вскрикнул, когда Юхён добавил ещё один палец к первому и раздвинул их ножницами, растягивая и помогая смазкой, которую постоянно добавлял.
— Ты такой горячий, — прошептал Юхён, с дрожью, когда отверстие начало понемногу поддаваться его рукам. Он укусил Юджина за шею и удовлетворённо посмотрел на оставленный след. — Если бы ты только мог видеть себя сейчас. Блять.
Юджин протестующе заскулил, стоило Юхёну отстранится, в тот миг, как он был так близок к кульминации. Он отчаянно покачивал бедрами, всхлипывая — безмолвно прося Юхёна продолжить.
— Ш-ш-ш, — успокаивающе прошептал Юхён, поднимая Юджина и ставя его на четвереньки. Он целовал его спину — покусывая то тут, то там и посасывая те места, где Юджин был наиболее чувствителен. — Терпение.
Юджин вздрогнул, его спина выгнулась в ответ.
Он мог слышать звук расстегивающейся молнии, пока Юхён раздевался позади него.
Когда Юхён, наконец, надавил членом на его проход и вцепился руками в его бёдра, Юджин не смог удержаться, отчаянно подаваясь назад.
Юхён усмехнулся.
— Хён, — выдохнул Юхён возле самого уха. — Я люблю тебя.
Юджин задрожал в ответ, чувствуя, как его член стыдливо дернулся и затвердел еще сильнее.
— Ты ведь тоже любишь меня, правда?
Юджин молчал, уткнувшись лицом в подушки. Однако, когда Юхён остановился и просто продолжил дразнить его проход, не проникая внутрь, Юджин всхлипнул — все его тело дрожало.
— Пожалуйста, — наконец, он хрипло взмолился. — Пожалуйста.
Брат только хмыкнул в ответ.
Чувствуя, как подкашиваются ноги, Юджин закрыл глаза и слабо прошептал:
— Я люблю тебя.
Юхён вздрогнул.
Юджин мог только пытаться удержать сознание, пока брат истязал его рот, вбирая язык так глубоко, словно хотел съесть Юджина целиком. Юхён крепко схватил его за волосы, и он громко всхлипнул, когда член брата наконец вошел внутрь.
— Ах, — возмущённо вскрикнул он. — А-ах, Юхён.
— Хён, — простонал Юхён, используя свободную руку, чтобы с силой ущипнуть Юджина за потвердевшие соски.
Юджин чувствовал себя как в бреду.
— Я больше не могу, — внезапно вскрикнул Юджин, его лицо покраснело, по щекам текли слезы, пока удовольствие и боль захлестывали его с головой. — Юхён, пожалуйста, ах.
Шлепок, с которым яйца Юхёна ударились о кожу, когда он, наконец, вошёл полностью, громко разнёсся по комнате.
Это было уже слишком.
Юджин сходил с ума – он бормотал имя Юхёна снова и снова, как молитву. Просил большего.
Сильнее. Быстрее.
Больше.
Юхён.
— Ах...ах...нхх, Юхён, — простонал он, открывая рот от удовольствия — слюна стекала с его губ, смачивая подушки, на которые Юджин положил голову. — Так хорошо.
Он собирался кончить, как вдруг…
Юхён остановился и тихо промурлыкал:
— Ты хочешь, чтобы я прекратил?
Юджин напрягся, его лицо исказилось.
(После всего, это было неправильно.)
(Неделями Юджин задавал себе тот же вопрос и блять…)
(Почему он спрашивает об этом сейчас?)
Когда Юджин не ответил, Юхён медленно вышел из него.
Юджин захныкал.
Юхён был слишком жесток.
(Он не мог остановиться.)
Юджин мог только зажмуриться, подаваясь назад — пытаясь вернуть член Юхёна обратно в себя, прежде чем он полностью исчезнет.
— Нет, — он с силой покачал головой, умоляя, его бедра начали двигаться быстрее, когда он нашел свой ритм. Похотливый звук предэякулянта и смазки, смешивающихся в его проходе, когда он охотно насаживался на член брата, громко раздавался в комнате, перемежаясь со стонами Юджина и тяжелым дыханием Юхёна.
— Нет, не останавливайся. — Юджин всхлипнул.
Он отчаянно подавался назад, чтобы достичь разрядки, его член сочился предэякулянтом, когда он понял, что Юхён просто наблюдает, как он насаживается на своего донсена — снова, и снова, и снова, как шлюха, жаждущая члена.
Он почувствовал себя грязным.
Когда Юджин кончил сильнее, чем когда-либо в своей жизни, и рухнул на кровать, он ощутил улыбку Юхёна своей спиной.
— Хороший мальчик, — промурлыкал его брат, нежно уткнувшись носом в его шею. – Так хорошо постарался для меня, хён.
Юджин прерывисто застонал, когда Юхён начал шлёпать его по заднице. Его тело приготовилось к ещё одному раунду.
***
(Он не знал, был ли это просто плохой день или же его терпение наконец достигло своего предела, но когда он поднялся, надеясь избавиться от эрекции, и стал свидетелем того, как его хён уютно устроился с Ерим и Менгу…) (К чёрту всё.) (Больше его это не волновало.) … .. . Всё началось с поцелуев. Безобидных поцелуев, то тут, то там. В щёки, в лоб… В губы. И хотя поначалу это вызывало дискомфорт, Юхён вёл себя так, будто всё в порядке вещей, так что… Юджин в конце концов просто привык. Привык к мягким губам, легко давящим на кожу. Привык к языку, иногда выскальзывающему изо рта его донсэна. Привык к влажному звуку слюны, когда Юхён уговаривал его ради практики. («Хён,» — спросил он с нерешительностью и уязвимостью на лице, — «Ты можешь научить меня целоваться?») (Юджин не мог сказать «нет».)***
Это переросло в поцелуи на теле. В облизывание груди, когда Юхён прижимал его ближе всякий раз, как они спали. Всё случилось постепенно. Сначала Юджин пытался протестовать, заметив, насколько далеко всё ушло от их первоначальной договорённости, но он всегда отступал, стоило брату показать хоть намёк на слабость, чем Юхён и воспользовался. Один лишь сломленный взгляд от его донсэна и… Юджин сдался в тысячный раз и отпустил свои мысли, пытаясь игнорировать, как вылизывания груди превращаются в посасывания с редкими укусами, каждый раз вызывающие у него стон. (Он закрывал глаза и кусал губы, пытаясь убедить себя, что это…) (Что это не зашло слишком далеко.) (Так ведь?)***
Когда Юхён начал касаться его члена своим… Юджин наконец сказал «стоп». Надломленный взгляд больше не работал, и это… Это было неправильно. Юджин пытался убедить себя, что пришло время остановиться — что сломать всё, к чему они пришли, было верным решением, и, что ж… Они не разговаривали неделями. Как будто они вернулись во времена до регрессии. Пытаясь заполнить пустоту в груди, Юджин проводил время с Миром и Ерим, но пропасть между ним и его донсэном заставляла его чувствовать удушье, словно он был рыбой, выброшенной на берег. («Разве ты не вернулся ради Юхёна?» — шептал чей-то голос в голове.) Поэтому, когда через месяц Юхён снова пришел к его постели, Юджин сдался и позволил брату делать всё, что тот хотел. Крепче сжимая одеяло, Юджин грязно застонал в ладонь, кончая в рот брата. — Хён. — выдохнул Юхён с благоговением, в последний раз лизнув член Юджина, прежде чем отпустить его. — Спасибо. На мгновение, пока Юджин пытался прийти в себя и думал, что ответить, повисло молчание, но вдруг… Его донсэн медленно встал и придвинул свой член к его лицу. Когда Юхён требовательно коснулся твёрдым членом губ Юджина, тот мог только закрыть глаза, будто это могло помочь не думать о том, что именно это было. Слеза скатилась с его щеки, когда он неуверенно вытянул язык, стараясь облизывать и сосать так хорошо, как мог. Когда брат кончил ему на лицо, Юджин кончил вместе с ним, без единого прикосновения.***
Это продолжалось и продолжалось в течение долгого времени. Они дрочили друг другу почти каждый день, и Юджин… Юджин пытался убедить себя, что они просто помогают друг другу удовлетворить свои потребности. (Он пытался игнорировать, как…) (Как Юхён фотографировал его отсасывающим.) (Как Юхён любил покусывать его соски, упираясь членом в задницу.) (Как Юхён в последнее время наслаждался, зажимая свой член между его бёдер, будто хотел пойти до конца.)
