Почему я не сделал этого раньше?

Смерть Шерлока. Эти два слова не должны стоять в одном предложении. Это…это неправильно. Это не может быть правдой. "Шерлок мертв. Он мертв. Мертв. Твой Шерлок умер. Твой… " Эти фразы роились в голове Ватсона с первых же минут после того, как несчастный доктор узрел полет детектива с крыши. Потом пришло осознание: он даже не его. Нужно понимать, как это грызло Джона. Начнем с того, что он хотел в ближайшую неделю после окончания всего бреда с Мориарти и его выходками пригласить Холмса в кафе. А там он уже рассказал бы ему обо всех чувствах к нему, начиная со стеба, а заканчивая восхищением и любовью. Он так ждал и боялся этого свидания. "Теперь ждать не придется", - с горечью пронеслось в голове у Ватсона. Сейчас доктор сидел в комнате дома миссис Хадсон и глядел в пустоту. По выражению его лица можно было бы сделать заключение, что он мертв, но, увы для самого Джона, он был вполне жив. По правде говоря, жив только по косвенным признакам: пульс и так далее. А вот по остальному не отличишь от тех "клиентов" в морге у Хупер. Слезы в полнейшей тишине, не считая шума Лондона за окном, скатывались по щекам несчастного Джона и капали куда попало. Глаза были пустыми и красными. Казалось, в них уже не осталось слез, но организм удивил, подавая нескончаемые потоки соленой жидкости. Веки вспухли. Сколько прошло времени? Минута? Час? Два? День? Да кто его знает… День похорон. Пришли только он, миссис Хадсон и еще пара человек из Скотланд-Ярд. Все безжизненные и совершенно выбитые из колеи. Все ждали Андерсона, но тот все твердил, что Шерлок жив. С каждым разом с этими словами приходила глухая боль, от которой рябило в глазах и гудело в голове. Будто удар. В общем, Андерсон так и не заявился. Майкрофт и родители Шерлока тоже предпочли не показываться. Ватсону показалось это странным, но куда Холмсы, и без странностей? Церемония была скромной и невероятно короткой. Слова священнослужителя эхом отдавались в будто свинцом налитой голове Ватсона. Ему показалось, что прошло не дольше минуты, как весь немногочисленный народ разошёлся. Остались только он и миссис Хадсон. Она плакала недолго, но навзрыд. Не то что Джон. Он проплакал все время, не переставая, но тихо, как-то скромно. Еще пара поддерживающих слов, и миссис Хадсон тоже зашагала в сторону выхода с кладбища, подальше от горя. Джон остался наедине с ним. Он мял желтую лилию в руках, не решаясь положить поверх только что закопанной могилы. Мертв. Он мертв. Ах, слезы… Опять вы… Он стоял очень долго, но точно не сказать, сколько именно. Поблизости никого не было, и Джон решил поговорить с другом. В конце своей речи он произнес очень важную фразу: "...Прошу тебя, только будь… Живым… " *** После всех этих дурацких фокусов с падением и смертью Шерлоку стало невыносимо грустно и плохо. Нельзя говорить с Джоном, нельзя. Нельзя, чтобы он знал обо всех выкрутасах детектива с суицидом. Это обговаривалось в плане с Майкрофтом тысячу раз. Нельзя… Холмс побывал за эти пару дней в десятках закрытых комнат и до ужаса замкнутых помещениях без окон. Все было невероятно изысканно и противно чопорно. Шерлок всегда нос воротил от такого. Как же хотелось домой. Домой, в такую уютную комнату со старым потертым диваном, подушкой с принтом английского флага и каминной полкой, на которой стоит его бывший собеседник в виде черепа. Домой, где прелестная старушка миссис Хадсон готовит, вечно ворча про то, что она НЕ домработница! Домой, где его ждет сосед. Такой забавный, умный и смелый Джон, который может решить любую проблему (если сам в нее не ввяжется, конечно). Джон, которого Шерлок вечно вытаскивает из передряг. Очаровательный и чертовски привлекательный Джон, в его неизменных вязаных свитерах и удобных куртках. Джон, который так умен, что не может понять столь простую истину, почему Шерлок всегда рядом в трудную минуту, почему он так дорожит им. Потому что он его друг? Бред. У Шерлока нет друзей, что он и сам неоднократно подтверждал. Такое заявление Джон всегда встречал негативно, но только потому, что не знал истинную причину этих слов. Конечно же, Шерлок не считает Ватсона другом. Он любит его. Любит настолько, что готов молчать о своих чувствах только для того, чтобы сохранить общение с Джоном. С его любимым Джоном. Для него все чувства совершенно в новинку. Еще бы, он же социопат, в конце концов! Сколько раз над ними шутили их знакомые, коллеги, семья? Сколько раз он хотел подтвердить их слова? Пару раз он даже хотел после очередной шуточки про однополую любовь быстро чмокнуть Джона в губы, тем самым заставив всех в одно мгновение удивиться дальше некуда и буквально застыть. Но он сдерживался. Да, конечно же, он потом мог просто отшутиться, соврать что-нибудь про очередной эксперимент, да или вообще ничего не говорить. Это же Шерлок. От него все ожидают чего угодно, кроме чего-то нормального. Но Холмс не мог так поступить. В первую очередь, не мог из-за Джона. Ведь что будет тогда? Вдруг он отпихнет детектива, перестанет общаться и просто уйдет. Шерлок просто не выдержит. Поэтому он сдерживался. Сдерживался все это время… А что теперь? Теперь все пропало. Все. Для Джона он умер. Исчез навсегда. Остается лишь посмотреть на него в последний раз, прежде чем уйти. Боль сковала сердце детектива. Его будто опустошили, не оставив и намека на что-то хорошее. Как так? Почему все настолько плохо?! Эмоциональностью Шерлок никогда не отличался, но с появлением в его жизни Джона Хэмиша Ватсона он стал совершенно другим. Как же так получилось, что военный врач разбудил что-то внутри нелюдимого детектива, словно щелкнул давно забытый выключатель. Холмс, не отрывая взгляда, следил за каждым движением друга. Он остался один. Миссис Хадсон, всхлипывая, удалилась, и он стоит теперь в гордом одиночестве рядом с черной гранитной плитой. Слеза скатилась с точеной скулы и упала в траву. Голубые глаза покраснели и стали пощипывать. Грудь вновь сдавила всеобъемлющая тоска, заполонила все существо. Теперь слезы одна за другой капали с лица, оставляя мокрые дорожки за собой. Сердце сжалось в один жалкий комок боли и страданий. И тогда он понял. Понял он, что физически не может находиться вдали от Джона. Его Джона. Чувства Шерлока настолько сильны и искренни, что просто не поддаются обычному понятию любви. Сейчас предыдущие годы жизни без самого главного человека в ней казались абсолютно бессмысленными. Что же Холмс будет делать без него? Да ничего он не сможет! И плевать на секретность операции. Плевать на скрытность. Плевать на Майкрофта. Плевать на запреты. На этот раз он сам за себя. Шерлок собрал всю волю в кулак, тихо и медленно двинулся в сторону могильной плиты со своим же именем. В чертогах тем временем он обдумывал все возможные варианты действий. Произойти может буквально все, что угодно. Но назад пути уже нет. *** Джон выговорился и теперь стоял молча. Слезы бесшумно стекали по щекам, прожигая дорожки на коже. В груди сейчас будто сидела птица, которая бьется о железные прутья и не может вырваться на свободу. Эта же птица всегда трепетала при виде Шерлока, когда тот сидел дома, когда был на задании, да и вообще всегда. Из-за этой птицы Ватсону приходилось постоянно закусывать губы, когда Шерлок был слишком занят своими великими делами, чтобы нормально одеться, и в итоге расхаживал по квартирке в одном белье или простыне. Сейчас несчастная птица в кровь стирала крылья и из последних сил вырывалась. Джон услышал ее и решил помочь, открыв наконец злосчастную клетку. - Ш…ш…Шерлок… Железные прутья заскрежетали. - Прости меня… Я не успел сказать тебе, что... Что я… *** Шерлок уже преодолел бóльшую часть расстояния, разделяющего их. Осталось совсем чуть-чуть. Торопиться нельзя. В голове роились тысячи мыслей. Каждое отработанное в голове предложение предполагало массу других вариантов и всевозможных исходов. Но вдруг все мигом растворилось. Одно предложение смогло изменить абсолютно все. - ...Я не успел сказать тебе, что…что я… Что я люблю тебя, Шерлок Холмс. Детектив остановился в эту же секунду. Буквально застыл на месте. Неожиданно для себя самого он резво преодолел оставшееся расстояние и наклонился к самому уху Джона. - Я тоже люблю тебя, Джон Ватсон… Слезы с новой силой хлынули из глаз. Бархатный шепот вывел доктора из того транса, в котором он находился, а также заставил крупно вздрогнуть всем телом. "Иллюзия", - проговорил противный внутренний голосок. "Реальность", - кричала душа. Повернувшись к обладателю шепота, Джон нежно улыбнулся. - Ты жив. Я так и знал! - Ты же попросил. Без лишних и таких ненужных сейчас слов они заключили друг друга в объятия. Кажется, каждый хотел вжать в свое сердце любимого человека и никогда больше не отпускать. - Пожалуйста, скажи, что не уйдешь. Скажи, что больше не бросишь. - Не уйду, Джон. И не брошу. Никогда. Никогда… Птица, взмахнув мощными крыльями, взлетела ввысь. Она оставила клетку и больше не вернется в нее. Это знали все. И все же у Джона в голове был все тот же вопрос: - Почему я не сделал этого раньше?