seduction

      В третьем часу ночи я обнаружил на своих коленях Клаудию, и это была первая более-менее реальная мысль за весь вечер. Часы вибрировали на руке не переставая, напоминая о десяти пластиковых статуэтках... надо же, а я бы так хотел о них забыть.        Я проскользил по помещению отчего-то ноющими глазами. Это странно, но народ все продолжал прибывать. По крайней мере, все мало-мальски сидячие места возле блоков питания были заняты. Не афтерпати, а клуб незаряженных айфонов какой-то. На дне моего бокала поблескивал очевидно не первый за ночь виски - на алкоголь организаторы не скупились. Клаудия что-то говорила мне на ухо, пытаясь перекричать басы музыки, от которой подрагивал даже подтаявший лед в бокале.        Я что, алкоголь вместо воды пил?       - В любом случае, есть смысл перенести на среду? - спросила Клаудия, пристально глядя на меня, а я понял, что не слушал, ибо отвлекся на громко играющую “Lights Up” Гарри Стайлза. Замечательная песня с хорошим продакшном однозначно должна была делать этот вечер лучше.        Но почему-то не делала.       - Да, отличный вариант, - по всей видимости, я уже не первую минуту притворялся вовлеченным в беседу. Великолепный бойфренд. Десять из десяти. Потом наступит - о чем там говорили - среда, и я явно проколюсь с чем-то пиздец каким важным. Загнал бы в телефон уведомление для себя трезвого... однако сил не было даже на то, чтобы пароль вспомнить. Клаудия продолжила что-то рассказывать, успешно заглушая приятным голосом классную песню. Неожиданно девушка остановила свой речевой поток.       - Милый, ты чего так напрягся? Что-то случилось?       - А? Нет, надо было просто поспать перед церемонией, - я быстро соорудил максимально затраханное лицо под заливистый смех.       - Ладно, - улыбнулась Клаудия ровными зубами. И за что такая красавица продолжала меня терпеть?        Ответ на этот вопрос снова ускользал.        Меня начали утомлять мигающие лампы. Розовый переключался на синий и обратно, делая головокружение все более осязаемым. Билли бы наверное ляпнула, что неон это «восхитительно охуенно», а я просто бумер, и даже в дом престарелых меня возьмут только когда она отвалит за это кругленькую сумму... в чем сомневаться не приходилось.        Вокруг бесновато перемещались люди в до боли знакомых зеленых шапках с Блошем. На каждый промелькнувший знакомый аксессуар что-то внутри бухало не в такт... Интересно, реально ли заработать инфаркт в двадцать два? Какие будут заголовки! «Самый молодой продюсер года двинул кони на вечеринке в честь своей сестры. Прах его зарядят в праздничный салют, потому что Билли Айлиш решила, что это прикольно помогает справиться с депрессией.»        Часы снова завибрировали. Я машинально взглянул на экранчик через плечо Клаудии. Уведомления соцсетей были отключены, а значит, меня ждало что-то важное для трех часов ночи. Темноту клуба прорезало белое текстовое окошко с коротким «срочно помощь нужна хэлп сос». Как всегда - никаких знаков препинания, никаких спасибо-пожалуйста. Адресата я мог даже не смотреть, потому что знал, что это была никто иная как «Любительница Тащить В Рот Что Попало».        Любительница тащить в рот что попало нашлась сидящей на одном из кресел. На запястье ее была надета связка кислотных воздушных шаров. Не дать не взять королева - вокруг все менеджеры из команды, ребята из приближенных и кучка официально нанятых папарацци с бейджами. В голову своевременно влез брифинг и Эбили, что строго-насторого запретила Билли показывать средний палец на камеры. «Только фирменный взгляд и максимум совместные фото в обнимку с командой. Никакого лапанья за сиськи, поцелуев на камеру и танцев на барной стойке». Билли прилежно кивала, а сама печатала мне сообщение «как думаешь сколько яиц Эбили сможет одновременно в рот засунуть?». Про куриные ли яйца шла речь - не уточнялось.        Завидев меня, Билли протянула свободную от шариков руку сквозь толпу. Папарацци и прихлебалы благоговейно расступились, чтобы я мог подойти к виновнице торжества. Как еще в рот не заглядывают.       - Что случилось? - проорал я ей на ухо. Вспышка быстро озарила мое лицо. Ждать нам теперь новых фото-статей с заголовком «семейные тайны О’Коннелов» и гигантскими расследованиями на тему моих скрытых желаний. Сам бы им информацию подкинул, если бы вдруг возжелал мгновенного суицида. Билли покопалась в кармане и быстро сунула мне что-то в руку. Что-то маленькое и металлическое.       - Забери и выброси.       - И почему это похоже на... - я покрутил в руке... да, точно, кольцо. С бриллиантом. Золотое. Это что, шутка такая?       - На что похоже, то и есть, - Билли явно не хотела об этом говорить. Я загородил спиной ее от папарацци, что только и ждали момента сделать кадр. Дэнни сработал на опережение и рукой дал знать телохранителям, что сейчас снимать запрещено. Зато разрешено сломать хребет тем из папарацци, что не поймут предупреждение с первого раза.       - То есть ты хочешь сказать, что тебе за час умудрились сделать предложение? Кто этот счастливчик? - я просто не верил своим глазам. Билли сдвинула очки в массивной оправе на кончик носа - темные очки ночью? Ничего нового.       - Тебя волновать не должно. Выброси, но только не в мужской туалет, а то вдруг найдет.       - Зачем тогда приняла?       - А кто меня спрашивал? - начала шипеть Билли, но была прервана Клаудией, которая подлетела со спины и заключила ее в объятия. Губа Биллс поползла вверх, захваченная внезапным Туреттом, но моя сестрица оказалась умнее - уткнулась носом в плечо Клаудии и не засветила свою проблему. Умница, такой реакции только позавидовать. Темноту пронзили несколько вспышек. Господи, папарацци что с аккредитацией, что без, одинаково бестактные.        Вечеринка продолжалась.        Я попытался пойти ва-банк и залить свое беспокойство Блэк Бакарди, но кажется, становилось только хуже. Каждая новая рюмка ожидаемо подчищала воспаленный мозг, но вот музыка снова переключалась на Билли Айлиш - и меня накрывало.       Подрагивающий бас ухал в такт с сердцем; заиграла «bury a friend». Глаза сами собой попытались найти в толпе единственного человека, что был здесь моим. Это оказалось несложно - вокруг нее все еще стояла толпа прихлебал в зеленых шапках. И пусть локоть танцующей Клаудии закрывал мне половину прекрасного вида, мой взгляд нашел зеленую макушку и словно липучка, к ней приклеился... разве кто мог отвести от Билли взгляд?        Разве я мог хоть на секунду перестать думать о ней? ***       Руки обожгла вода. Ох черт! Ладони были настолько ледяными, что обычная теплая вода отозвалась болью, словно от кипятка. Дикость. Я выкрутил кран с холодной, и плеснул воды себе на лицо. Пальцы сами нашли края мраморной раковины. Я вцепился в нее и без всякого желания взглянул в зеркало. Из отражения на меня смотрел заебавшийся в конец парень, с огромными кругами под глазами и одним чудовищным секретом. Я попытался рукой распутать волосы, но выглядеть стал еще плачевнее. Куда пиджак интересно делся?       - Эй ты, - мне понадобились секунды чтобы понять, не из моего ли воспаленного черепа раздается голос. Но нет. В мужском туалете, с другой стороны раковин и зеркал, стояла Билли. Я увидел ее черно-зеленые волосы в промежутке между коваными зеркалами. Зашумела вода.       - Тебе женского туалета мало?       - Там очередь на километр. Будь моя воля, пошла бы в туалет для небинарных персон, но там сейчас Дамиан устроил вечеринку с эфедрином.       - А, - сообразил я, - так вот почему в мужском такая тишина.       - Да, - заржала Билли. Вода затихла.        Я сделал несколько шагов в сторону, чтобы увидеть, как за зеркалами мелькнула ее фигура. Самая молодая победительница Грэмми стояла с бледным лицом, рассеяно уставившись на свое отражение. Очень странно.       - Про предложение рассказать не хочешь?       - Неа.       - Может, просто про вечер?       - Расскажу, - Билли неожиданно оказалась по мою сторону зеркал. Медленным шагом, перекатываясь с пятки на носок, она двинулась мимо пустых кабинок. Я с трудом перестал впиваться ногтями в ладонь, - что же ты хочешь услышать, Фин-не-ас?        Ну вот опять - назвала по имени, а прозвучало так, словно послала.       - Ну, можешь рассказать, нашла ли ты кого-нибудь.       - Здесь? - Билли наклонила голову. Я постарался сглотнуть как можно тише, пока горло начинало ощутимо першить.       - Да, на этой вечеринке.       - Но ведь она еще не закончилась, - Билли остановилась возле меня, кинув быстрый взгляд на себя в зеркало. Тяжело опустив веки, одной рукой она взлохматила волосы, поправила большие очки на голове и снова повернулась ко мне, - но мне кажется, я нашла кого-то.       - Обалдеть ты быстрая, - я не сообразил, что сказать на тупой ответ к тупому вопросу. Билли пожала плечами.       - Я да. Так что, мне ждать мудрого совета от старшего брата?       - Ты же знаешь, что да.        Билли стремительно прошагала мимо меня, и, оттолкнувшись от пола кроссовками на высокой платформе, уселась прямо на мраморную поверхность перед зеркалом.        Шлейф ее парфюма коснулся моего лица; это был все тот же парфюм, что и пять лет назад. Это были все те же грустные глаза, смотрящие на меня через темноту вечеринки.       - Так вот слушай, - ее голос приятным негромким хрипом коснулся моих ушей, - этот парень полнейший кретин.       - Кретин? - моя бровь сама собой поползла вверх, - как это так вышло, что выпускница экстерната запала на кретина?       - Закон равновесия вселенной и хуе-мое, - Билли устало откинула голову, затылком уперевшись в зеркало позади себя. Оправа очков грустно звякнула, соприкоснувшись со стеклом. Свет синего неона дробился в ее зеленых волосах, призывая меня умереть от анафилактического шока.       Или от разрыва сердца.        Случайно я наткнулся в отражающей поверхности на свое напряженное лицо... почему желваки так перекатывались по челюсти? Почему мне так сильно хотелось разбить свой кулак?       - И почему же он кретин?       - Не знаю. Все вокруг него ощущают это напряжение между нами, а он все еще ничего не сделал, представляешь? - Билли даже на меня не смотрела. Она предпочла закрыть глаза и расслабленно продолжить исповедь, - серьезно, все ощущают. Даже какие-то левые люди. А он полнейший дебил. Я уже его волосы жевала, лицо облизывала, ноги на него складывала - все без толку.       Ногти Билли отбивали нервный ритм по мрамору, но лицо сохраняло спокойствие. Лишь маленькая морщинка между бровей говорила, что что-то идет не так.       - Прикинь, я ему как-то на лоб даже плюнула, - жалобно сказала Билли, а я поймал себя на том, что сжимаю край футболки с «My chemical Romance».       - И насколько сильно?       - Что? Плюнула?       - Нет. Я знаю, как ты плюнула, - я сконцентрировал весь воздух в легких, забывая, как нормально дышать. Билли взглянула на меня, беззвучно говоря «молодец». Она вообще могла молчать, потому что приопущенные веки рассказывали абсолютно все ее секреты без разрешения хозяйки... Единственное, что имело безоговорочную власть надо мной. Всегда и везде, в любой точке времени и пространства - эти порочные глаза-океаны, которые так напряженно смотрели сквозь свет неоновых прожекторов.        Сердце ударов восемь пропустило.        Мокрыми ладонями можно было бы затушить все австралийские пожары.        Моей любовью можно было бы распалить новый большой взрыв.       - Он у меня даже в телефоне забавно записан, - Билли выудила из кармана смартфон, - вот, смотри, очень смешно. Рыжее недоразумение моей...        Мне не нужно было дослушивать, что она скажет; ведь я знал все слова, которые произнесет этот голос. До нее было всего два шага, которые растянулись на бесконечные, невыносимые километры. Глаза-океаны в секунду накрыло темной волной, и между двух вдохов я поцеловал ее.        Все поцелуи, что были у меня до э т о г о - чья-то идиотская шутка. И случились они не со мной, а с незнакомцем, живущим внутри этого тела. С незнакомцем, которому было все равно, кого касаться губами. Сегодня я наконец отобрал у него руль, и отдал его Финнеасу - тому, кто все песни мог посвятить только одной девушке.       Почти сразу я почувствовал, что мы кислород в лёгких стремительно заканчивается - сердце колотилось так быстро, что лента кардиограммы показала бы непрерывную линию. Билли разорвала поцелуй, и с нервным смешком попыталась впихнуть телефон в шорты. Ее колошматило, и в огромный карман она не попадала.       - Вот же черт, Финн, возьми себе, - она без лишних слов впихнула мне в руки свой смартфон в огромном чехле, и, притянув меня за ворот футболки, требовательно продолжила поцелуй. Я промычал, не в силах увеличить расстояние между нами хоть на шаг.       - Биллс, - пробормотал я ей в губы, - телефон... куда... дену...       - Блять, мне все равно, - смешливое дыхание обожгло мне кожу, - заткнись.       Я с трудом, но смог впихнуть айфон в задний карман джинсов, и теперь обе мои руки могли сомкнуться на спине, скрытой за эксклюзивным свитшотом от Гуччи.       В зеркале позади Билли отразилась картина, что и в самых безумных снах явиться не могла. В моих руках - самое желанное создание на свете. Черно-зеленые вьющиеся волосы были так близко к моему лицу, что казалось, ее запах насквозь пропитал воздух.       Я не мог решиться поднять взгляд, но мне не нужно было видеть - я кожей ощущал, какой поволокой затянуты глаза Билли. И оказался прав - она разорвала поцелуй, резко уперевшись затылком в зеркало, и нагло посмотрела на меня. В этих глазах были бездонные марианские впадины, в которые я падал с огромной высоты всю свою гребанную жизнь. Она не глядя нашла мою руку и, не отводя взгляда, поцеловала пальцы. Снова. И еще раз. Огрубевшими от гитарных струн подушечками я ощутил теплую влагу между аккуратных губ, и - б л я т ь боже мой, кончики моих пальцев исчезли у нее во рту, встречаясь с языком. Пальцы двигались под какой-то незнакомый ритм; полные губы втягивали их внутрь горячего рта и выпускали обратно. В ушах навязчивым битом раздавались толчки моей собственной крови. Тело ощущалось как что-то инородное; как один огромный комок нервов и вен. Щеки Биллс пылали, нижняя губа поблескивала - все в этом было таким неправильным. Но если бы после ждала смерть - я все равно бы сделал это. снова. и снова. и снова.       Билли высунула язык со вздернутым кончиком, и неторопливо облизнула мои пальцы. Голова гудела от напряжения; мне казалось, что я прямо сейчас рухну без чувств. Эрекция обещала разорвать к чертям джинсы в самое ближайшее время.        Пуговицы, плотно застегнутые на ее горловине, с трудом поддались моим дрожащим рукам - вот и верь после этого в Гуччи. Одна пуговица с треском оторвалась и отлетела под раковину.       - Что с тобой нафиг не так? - шутливо проворчала Билли, тяжелым дыханием разрезая гул музыки снаружи. Я припал губами к полоске бледной кожи на шее, проглядывающей сквозь цепи. Билли шумно выдохнула, притягивая меня за затылок ближе к себе. Кожа отдавала металлом, длинные ногти оставляли кровавые царапины - на это мне было плевать. Свитшот легко стянулся с плеча, обнажая бледную ключицу - на это мне не было плевать.       Она запрокинула голову и снова громко стукнулась несчастным затылком об зеркало. Я обхватил ладонями ее лицо.       - Умоляю, пожалей свою головушку и прекрати херачиться.       Она расхохоталась. Голова ходуном заходила у меня в руках.       - Господи, ты даже сейчас такой зануда!       - Ничего не слышу, - закатил глаза я, прислоняясь лбом к ее лбу. На секунду закрыл глаза, чтобы Билли оказалась и в моих мыслях тоже... сколько бы ее не было вокруг, мне всегда будет мало. Хоть весь мир дотла спалить - и этого не хватит, чтобы заплатить вселенной за нее.       - Я не шучу, горбатого могила не исправит.       -Билли, - произнес я, а ее дернуло от звука собственного имени, - ты и правда... тоже чувствуешь это?       Она свела брови к переносице - я понял это по сжавшимся мышцам.       - Не знаю, что именно я чувствую... и это совершенно точно плохо кончится, но что я могу с собой поделать?       Вздернутый нос щекотнул мой подбородок. Мои губы сами нашли ее висок, щеки, уголки губ. Тысячи поцелуев не были способны оставить хотя бы одно клеймо на той, что никому не принадлежала.        Наши губы снова нашли друг друга, сплетаясь так крепко, словно после этой ночи поцелуи вовсе бы пропали в небытие.        Ее коленка скользнула в сторону, тихонько шоркнув о ткань моих джинсов. Даже просто стоять в плену ее бедер было невыносимо обжигающе - в сравнении с адским огнем, к которому я двигался широкими шагами. Билли снова вцепилась в мою спину ногтями, словно хотела на лоскуты порвать футболку и живого места на мне не оставить.        Я подмял ее руками под себя, опуская красивые девичьи ноги ближе к полу. Кроссовок на тяжелой платформе пнул меня куда-то по голени, но это было даже не больно. По нижней губе запоздало растекся приятный отголосок укуса. Я застыл, не решаясь шевельнутся, чтобы моя самая дерзкая мечта не рассыпалась на кусочки от малейшего прикосновения.        Билли в своей манере обхватила мою челюсть маленькими пальцами.       - Черт тебя дери, Финн, чего ты ждешь, второго пришествия? - она почти умоляла. Я крепко зажмурился и скользнул рукой между ее ног. Билли издала сиплый звук, больше похожий на скулеж, и толкнулась в мою ладонь. Пальцами сквозь грубый шов я чувствовал, как она пульсирует - или это мое сердце так остервенело колотило по ребрам? Или это басы так шумели снаружи? Или...       - Кто-то идет! Быстро, сделай лицо! - вдруг громким шепотом выпалила Билли, с нечеловеческой силой отталкивая меня обеими руками. Секунда - и прежде, чем я успел вообще хоть что-либо понять, дверь скрипнула. Билли тем временем уже подперла кулаком щеку и с максимально отбитым лицом начала вещать.       - Да я просто устала как тварь... типа, чего все от меня хотят? Финнеас, пошли их к черту, пока... - она замолчала, демонстративно шмыгнув носом, - Джек, какого хрена ты тут забыл?       - Так я это... - раздался позади растерянный голос Джека, который видимо действительно забыл, куда шел.       - Что «это»? - Билли зло взглянула на него и показушно напялила на глаза темные очки.       - В туалет шел.       - И на кой черт остановился тогда? Топай!       Джек, как один из младших ассистентов «принеси-подай», обладал невероятным талантом быстро улавливать перепады настроения юной звезды и быстро ретировался в кабинку. Опасность миновала, но темные очки Билли уже намертво приклеились на ее раскрасневшееся лицо, закрывая от меня глаза-океаны. Она спрыгнула с раковины, как можно громче шлепнув кроссовками по кафелю.       - Пиздец, никакого покоя! - излишне эмоционально заявила она, проверяя, чтобы Джек услышал окончание этого перфоманса одной актрисы. Одна секунда - и за любовью всей моей жизни хлопнула дверь.       Под звук приглушенных басов и тихого бормотания Джека, рассказывающего в голосовом сообщении о «кажется-нервном-срыве-Билли-Айлиш», я снова уставился на себя в зеркало, пытаясь понять, не привидилось на пьяную голову. Но нет, на языке был вкус виски, а на губах - остатки блеска от Шанель.       Может, хорошенько приложить Джека о кафельную стену - это не такая уж и плохая идея?       Часы на моей руке весело зазвенели.       «Я жду на улице, мы едем домой» - сообщила мне любительница тащить в рот что попало. ***       Солнце только начинало надрывать темноту, когда мы стояли на выходе из лофта. Секьюрити вокруг начинали клевать носом; водитель нашей тачки пытался вырулить из вереницы отъезжающих с парковки машин, но делал это крайне медленно. Билли молчала, тупо глядя перед собой и не видя ничего сквозь стекла солнцезащитных очков. Ее слегка морозило, но я застыл, словно соляной столб, не решаясь заключить ее в согревающее объятие. Зеленые ногти нервно теребили край куртки. Где-то позади Эбили шепотом ругалась с ассистентами насчет тайминга подготовки к «Оскару». Боль и не думала заканчиваться.       В конце концов, я мог бы притвориться, что я не чувствую совсем ничего. Свалить все это на поехавшую голову от запредельных нагрузок. Беспокойный сон по три часа в день, тотальный контроль менеджмента, седативки на завтрак вместо тостов... у нас с Билли всегда были одни симптомы на двоих.       Притвориться было бы правильно. Правильно было бы поехать в машине с Клаудией; найти Билли нового продюсера, что не будет ее хотеть; перестать названивать ей по пьяни... может, она наконец найдет себе нормального достойного человека. Может, она наконец сможет быть счастлива. Столько вариантов - один разумней другого.       Но в темноте холодного утра Билли молча переплела свои пальцы с моими, и впервые за пять лет меня перестало лихорадить.