Белые лилии

      В кабинете главнокомандующего повисла гробовая тишина. Лишь стрелки часов еле слышно отбивали каждую секунду. Однако спустя всего мгновение, помимо ритмичного цоканья механизма, немое молчание разбавили шаги.       Кучка бумаг опустилась на резной письменный стол, и тогда у Рены появилась возможность рассмотреть незнакомого человека поближе.       Это был высокий и статный мужчина, на вид не младше самого Киса Шадиса. Толстая сигара в его руках медленно тлела, наполняя кабинет командора едким для Рены дымом. Девушка попыталась сразу же задержать дыхание, но выражение ее чуть скривившихся губ и сведенных бровей не остались незамеченными.       Взгляд серых глаз иглисто прошелся по ней, и Рена буквально почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Мужчина улыбнулся краем губ и небрежно стряхнул темный пепел.       — Не нравится запах дорогого табака? — спросил он, прокручивая перстни на своих пальцах. В его низком голосе не было раздражения, скорее желание начать разговор.       — Никакой не нравится, — мягко ответила Рена, после чего сделала пару шагов назад.       — Это правильно.       Одобрительно кивнув, мужчина встал с кресла и медленно пересек всю ту дистанцию, которую только что выстроила девушка, мгновенно убивая все ее внутреннее спокойствие. Рена умоляюще покосилась на Шадиса, но тот выглядел не менее обескураженным, чем не на шутку ее встревожил.       Проследив за взглядом девушки, мужчина обернулся к главнокомандующему.       — Эх, Кис, не жалко таких красавиц за стены к гигантам пускать? В наше время девушек солдат можно было по пальцам пересчитать, а сейчас… Времена не те, что ли.       Шадис попытался выдавить из себя непринужденный смешок, но вышло это чересчур наиграно.       Помещение стремительно наполнялось душащим напряжением, и оно, как назло, чувствовалось всем нутром. Только один незнакомец будто бы не замечал этого, продолжая слегка улыбаться и смотреть на разведчицу как на экспонат.       — Жизнь нынче у всех несладкая, — вкрадчиво сказал Кис, стараясь говорить спокойно, после чего тоже поднялся и встал позади девушки. — Рена, можешь идти.       Не понравился ей его тон. А еще больше не нравилось, что девушка была буквально зажата с двух сторон. Что это за психологическое давление? Рена уже хотела было ступить шаг, но настойчивый голос мужчины, который стоял перед ней, снова заставил ее замереть на месте.       — Красивое имя, означает «возрожденная». Кто тебе его дал?       Он будто играл на ее нервах, с каждым вопросом заставляя трястись от злости. Однако Рена терпеливо приказала себе запереть все волнения на замок, а его засунуть в самую глубь души. Надо было немного потерпеть. Раз-два. Уголки ее губ натянуто поднялись вверх, глаза засверкали, а руки застенчиво сложились перед собой.       — Ее отец, — ледяным тоном внезапно ответил за девушку Кис, положив руку на ее плечо. Стало на порядок легче. — Рена моя племянница.       Девушка медленно кивнула, чувствуя, как закипает внутри от того, что ей приходится играть в этот цирк. Больше всего сейчас она хотела просто уйти из этого чертового кабинета и вздохнуть спокойно.       — Племянница? Ни разу не слышал, чтобы ты говорил о родственниках.       — Я, кажется, вообще редко о семье распыляюсь.       Мужчина вновь оглядел Рену с головы до ног. Тёмные, слегка вьющиеся волосы упали ему на глаза.       — Возможно, — он пожал широкими плечами. — Что ж, в таком случае приятно познакомиться, Рена. Мое имя Шон Лорен, я давний друг твоего дяди, — перевел взор на Киса, — выходит, так.       — Да, все верно, — разведчик сильнее сжал плечо Рены. — Мы вместе служили в кадетском училище, но выбрали разные корпуса.       Осознание пришлось девушке хлесткой пощечиной, в который раз напомнив, что прошлое ближе, чем кажется. Но она продолжала улыбаться. Рена прикусила щеки чуть ли не до крови — этот человек точно знал ее отца. Одиннадцатого главнокомандующего.       Рена зарылась глубоко в воспоминаниях, пытаясь найти в них хоть какие-то детали из молодости отца. Все как и говорил Кис Шадис — они дружили еще с училища, а потом стали разведчиками Легиона. Выходит, что на том их пути с этим мужчиной разошлись.       Девушку успокаивало то, что незнакомца она раньше не видела, а значит, он ее тоже узнать не мог.       Рена изучающее впивалась взглядом в каждую деталь, которая могла бы сказать что-то большее о человеке, стоявшем перед ней. Фамилия была довольно благородной, да и в целом он производил впечатление интеллигентного человека: дорогой табак и карманные часы, строгий жилет поверх белоснежной рубашки. Его поведение, вопиющая самоуверенность, а что самое важное — взгляд, который был характерным для солдат только одного корпуса. Рена презренно сузила глаза.       — Вы работаете в Полиции? — спросила она. Приложив немыслимые усилия, ее голос все же зазвучал на редкость непринужденно.       — В отставке. Это так заметно?       Боже, а как иначе?       Девушка кивнула.       — А ты весьма наблюдательна. Кем служишь?       — Одна из командиров авангарда на правом фланге.       Серые глаза Шона слегка округлились. Рене показалось, что это его первые живые эмоции.       — Беру свои слова назад, Кис. Спонсировать Легион, возможно, было хорошей идеей. Хотя мне бы хотелось увидеть твоих солдат в действии.       Мужчина снова вернулся к столу, проведя по нему рукой. Прикрыв глаза, Рена наконец смогла облегченно выдохнуть.       — Знаешь что? — продолжил мужчина, заняв свое кресло. — Предлагаю отметить это событие, когда закончим с утверждением и оформлением всех этих бумажек. Когда, говоришь, придет печать Дариуса Закклая?       — Через две недели, — ответил Шадис, который все это время стоял позади девушки. Мужчина едва заметно успокоился. Спустя все это время, он наконец соизволил опустить руку с плеча Рены и проследовать обратно за свой стол.       — Тогда через две недели собирай своих солдат у меня в пабе. Устроим праздник, как-никак есть повод, — Шон неподдельно улыбнулся, а после обратился к Рене, которая теперь вообще старалась не шевелиться. — Буду рад, если ты тоже там будешь.       —Командор, вы ведь сказали, что я могу идти? — она его уже совсем не слышала. Да и себя, кажется, тоже. Щеки уже болели от той поганой улыбки.       — Да.       — Тогда прошу меня простить. Есть еще работа, — соврала Рена, обернувшись через плечо и заметив на лице Лорена лукавую ухмылку, словно он только что разоблачил поганого мошенника. И с какой стати девушка вообще про себя так подумала? Ответ прост — чертова паранойя.       — Всего доброго.       Кажется, что, только закрыв за собой дверь, Рена смогла избавиться от прямого взгляда мужчины, что так нахально прожигал ей спину.       Ей хотелось провалиться куда-то глубоко под землю, глубже, чем сам ад, чтобы даже черти не смогли ее впредь достать. На секунду Рена прикрыла глаза, чтобы представить себе эту картину. Закрыла — и правда хорошо. Но стоило открыть их снова, как перед глазами вновь располагался пустующий коридор, освещенный тусклыми и по-своему уютными свечами.       К горлу второй раз за день подкатил хриплый кашель, заставив Рену поморщиться и прикрыть рот рукой.       Да сколько можно.       Раздраженно мотнув головой, девушка резко развернулась и зашагала прочь от этого фарса, попутно гадая, в какой момент ее жизнь снова обернулась на сцену, где она играла роль главного шута.       Перед глазами медленно образовывалась мутная пелена, а мыслей в голове теперь было столько, что, казалось, сегодня она вообще не уснет. Хотя ей не привыкать. Хуже уже быть не могло.       Лестничный пролет встретил девушку с чьей-то тенью неподалеку, что поднималась вверх. Отчетливые шаги вдруг прекратились, и, стоило Рене опустить глаза на человека, стоявшего напротив, она обреченно осознала, что делать поспешных выводов не стоило.       Вот оно — то самое «хуже».       В коридоре слишком мало света, лицо Рены было наполовину скрыто тенью. Она смотрела на Леви сверху вниз, а он только поднимался на второй этаж — его уже нагрузили работой.       Леви вопросительно уставился на Рену, предполагая, что она все-таки умудрилась простудиться прошлой ночью. Не отрывая взгляда, он резко отмахнулся от этой мысли, не понимая, с чего он сделал такие выводы и почему вдруг вообще задумался об этом, когда увидел ее.       Рена же в свою очередь редко хлопала глазами и мысленно молилась о том, чтобы он прошел мимо, не задавая никаких вопросов. Она чертовски устала, сейчас осознала, что даже под землю проваливаться больше не хотела — разве что в сон. Догадаться об этом Леви не составило особого труда. Не дурак он, глаза иногда говорят больше, чем тысячи слов.       Взявши себя в руки, девушка уверенно начала спускаться со ступеней, хотя это требовало титанических усилий. Ноги жутко тряслись и в глазах уже едва ли не троилось. А Леви все продолжал стоять на месте также, как и продолжалась их немая сцена.       Наконец добравшись до своей комнаты, Рена обессилено запрокинула голову, благодаря Розу за то, что никто на глаза ей больше не попался. Вот уж повезло, кажется, единственный раз за день. Хотя везением это назвать было сложно.       Впрочем, думать уже ни о чем не хотелось, поэтому, наспех переодевшись, девушка приготовилась заснуть разве что ближе к утру.       Как и предполагалось, хватило Рене коснуться головой привычно жесткой подушки, как тревожные мысли о случившимся в кабинете Шадиса обвили вокруг шеи тугую петлю, заставляя девушку всякий раз содрогаться от очередного приступа кашля.       Настойчивый стук в дверь разбудил Рену. Она раздраженно глянула на окно — к ее удивлению, была еще глубокая ночь. Силком заставив себя подняться, девушка быстро натянула на себя рубашку и настороженно подошла к двери. За дверью постучались еще раз. Медленно.       Если это были чьи-то глупые шутки, то Рена готова была спустить с них шкуру прямо сейчас. Настроение и так было ни к черту. Девушка сонно поднесла руку к замочной скважине, быстро провернула вставленный ключ два раза и распахнула дверь. Петли противно скрипнули, но снаружи никого не оказалось.       Внутри нарастало липкое чувство тревоги, которое начало карабкаться куда-то вверх.       В коридоре стояла лишь непроглядная темень. Ничего. Абсолютно.       Рена на секунду прикрыла глаза рукой в надежде, что это всего лишь разыгравшееся воображение. Убрала руку — все та же пустота. Она затаила дыхание.       Черная, как смоль, рука, что так внезапно появилась из темного коридора, резко схватила Рену за горло. Ее жалкий сдавленный вскрик так и повис над потолком среди могильной тишины, а страх продолжал душить все сильней. Не удержав равновесия, девушка попятилась и повалилась на спину. Едва сумев приоткрыть глаза, она увидела, как над ней нависало черное «нечто», закованное в цепи и покрытое смогом. Его костлявая рука с необычайной силой вдавливала Рену в пол, выбивая из ее легких последние граммы кислорода. Чертыхаясь в агонии, девушка панически впивалась ногтями в чужую руку, отбивалась ногами, но, казалось, что все было тщетно. Цепи, что свисали с этой твари, с грохотом падали на пол, который начал постепенно превращаться в вязкое болото, которое поглощало все вокруг. Рена судорожно почувствовала, как ее тело постепенно утопает в этом омуте, а руки, что душили ее, лишь сильнее продавливали ее вниз.       У этого существа не было ни глаз, ни носа, ни рта. И лица тоже — скорее туманная тень, подобная человеку.       Рена уже не чувствовала рук и ног — они погрязли в тягучем болоте. В нос ударил запах гари вперемешку с какой-то гнилью. Глаза начали медленно закатываться, похоже, в легких не осталось воздуха.       А после лишь темнота…       Крупно вздрагивая, Рена с ужасом распахивает глаза и упирается локтями в кровать, словно выныривая из того кошмарного омута. Попытка нормализовать напрочь сбитое дыхание заканчивается отрывистыми вздохами и дрожью. Девушка отрешенно потерла шею, а затем посмотрела на свою ладонь, но ничего на ней не было. Очередной кошмар хоть и не стал для Рены потрясением, однако сумел знатно ее помучить. Снова.       За окном протяжно каркнула ворона или кто еще водился в такой местности, девушка понятия не имела. Впрочем, это заставило ее отвлечься и глянуть в окно. На сей раз было действительно утро, видать, солнце уже давно успело подняться. Как бы еще не опоздать.       Спустя некоторое время, Рена уже стояла у крыльца Легиона, облокотившись о стену здания. Был уже полдень, солнце, находясь в зените, лучезарно освещало все вокруг. Девушка подняла на него свои глаза, тут же зажмурилась и поднесла руку ко лбу так, чтобы солнечные лучи игриво просачивались сквозь худые пальцы.       Где-то неподалеку были слышны голоса и различные хлопоты разведчиков, которые тоже отправлялись навестить близких.       Рене всегда было по-настоящему интересно, что они чувствовали в такие моменты. Предвкушение, радость, облегчение? Каково это — пройти огонь и воду, остаться в живых и вернуться домой? Слегка взволнованным и уставшим после долгой дороги наконец оказаться на пороге собственного дома, где тебя всегда так преданно ждали. Кинуться в объятья матери, что не спала сутками напролет, посмотреть в гордые за своего ребенка глаза отца и почувствовать самое настоящее счастье. Наверное, именно в такие моменты разведчик может считать себя поистине живым.       Но у Рены не было ни дома, куда можно вернуться, ни семьи. По крайней мере, той, которую она хотела бы видеть. Ее новым домом стал этот слегка убитый временем штаб Легиона, а семьей — товарищи, с которыми она сражается бок о бок не первый год. Так уж распорядилась за нее судьба. А может, то была и не судьба вовсе? Во всяком случае, думать об этом означало снова зарыться глубоко в себя и свои проблемы. Рена же этого сейчас совершенно не хотела. Поэтому, наконец заметив среди небольшой толпы Джона и Марка, девушка не спеша отошла от стены и направилась в сторону своих подчиненных.       Мальчики выглядели довольно бодрыми, хотя Рена была почти уверенна, что ее отряд до последнего и не ложился. Первое время девушка пыталась с ними хоть как-то бороться, ибо случалось иногда выслушивать от старших по званию, но вскоре все привыкли. Да и ребята, как солдаты были далеко не слабы, поэтому порой им это сходило с рук. Но и также бывало, что терпению Рены приходил конец, и за выходки приходилось работать на кухне или же, что еще страшней, тренироваться, пока ноги не отказывались стоять.       — Рад, что вы все же согласились, — отозвался Джон, сладко потянувшись.       — Давайте сегодня без формальностей, ладно? — Рена беззаботно обвела взглядом двоих немного удивившихся парней и направилась к конюшне. Чтобы не отставать, Марк и Джон последовали за ней.       Около стойл образовалась всяческая суета. Лошади то и дело, что нерадиво фыркали и били копытами о землю, поднимая в воздух мелкие частички пыли и сена, которые теперь тихо кружились и переливались в лучах солнца.       С трудом обогнув в узком проеме небольшую толпу других разведчиков, Рена заприметила иссиня-черную челку, что выглядывала из стойла. Приветливо улыбнувшись, девушка протянула руку и погладила шею своего коня. В ответ он блаженно выгнулся, подставляясь под ладони хозяйки.       Запряжка и седловка лошадей заняли некоторое время, но уже вскоре все трое были готовы к отправлению. Оставалось только отметиться у дежурных, и можно было покинуть штаб Легиона.       Дорога их обещала быть не слишком долгой, к счастью, Трост находился в непосредственной близости от Разведкорпуса. Всего пара часов верхом.       Узкая тропа, по которой шли разведчики, сначала была окружена небольшой еловой рощей, но вскоре хвойные деревья стали редеть, а дорога становиться шире и более протоптанной. Уже тогда можно было лицезреть раскинувшиеся по обоим бокам тропы холмистое поле. Невысокая трава поблескивала и колыхалась под потоками ветра, создавая иллюзию маленьких хаотичных волн.       Марк сначала скучающе смотрел себе под ноги на усыпанную следами подков и исполосованную повозками дорогу, а уже после всячески оглядывался по сторонам, всматриваясь в открывшиеся ему пейзажи.       Как-то он сказал, что у разведчиков есть уникальная возможность видеть мир за пределами Стен, но на деле он ничем не отличался от привычного нам мира. Напротив, здесь чувствуется спокойствие и безопасность, в то время как снаружи земля кишит лишь титанами и человеческими потерями. Забавно получается — люди вступают в Легион, чтобы открыть для себя внешний мир, однако на вылазках на это совершенно не остается времени. Поэтому, когда выдалась возможность расслабиться и насладиться минутами столь редкого покоя, Марк чувствовал себя счастливым.       — Бывали когда-нибудь в Тросте? — решил нарушить тишину Джон, который ехал немного впереди.       — Приходилось пару раз. Ну так, проездом, — ответила Рена и тут же свела брови. — Договорились же на «ты».       — Ой, простите… То есть прости.       — Это довольно непривычно, — подал голос Марк где-то сзади. — Трост хороший город. Светлый, обустроенный, — задумчиво рассуждал парень, поправив указательным пальцем очки на носу, — однако я бы предпочёл жить где-то за Розой. Вдали от всей этой городской суеты.       — И недалеко от штаба, да? — с издевкой спросил Джон.       — Верно, верно. Так намного удобней.       — А вот помнишь…       Мальчики начали живо обсуждать далекие события из детства, а затем и вовсе начали спорить из-за какой-то мелочи. Рена же в это время притихла, пользуясь моментом. Прикрыла глаза.       Вокруг лишь необъятное поле, да стаи птиц над головами. Девушка в кругу не чуждых ей людей, и, кажется, что все эти ужасы, которые пришлось им пережить, остались где-то позади.       Уже совсем скоро начали виднеться внушительной высоты Стены, которые верно защищали округ Троста на протяжении вот уже сотни лет. По мере приближения разведчиков, Рена словно видела, как с каждым шагом глаза ее подчиненных светились все ярче. От этого и у самой на душе становилось теплее. Да, кажется, это то, что ей было нужно. Ещё никому постоянный стресс и переживания не шли на пользу. А девушка не могла припомнить, когда в последний раз могла по-настоящему расслабиться.       Оживленный и пыльный город казался для Рены гигантским муравейником. Сотни снующих туда-сюда людей, увлеченные своими индивидуальными и непременно важными делами. Со всех сторон доносились чьи-то оживленные и неутихающие ни на секунду голоса, фырканье лошадей, скрипы стареньких повозок. Для вечно находившейся поодаль от таких мест, Рена чувствовала себя не на шутку встревоженной. Девушка до этого момента и не задумывалась, что за каких-то несколько лет вдали от всех она сумеет так сильно «одичать». И вывод этот не был для нее утешительным. Слегка нервно закусив губу, Рена поспешила за уже едва пропавшими из виду Марком и Джоном, которые, к слову, все еще о чем-то воодушевленно спорили.       Улицы Троста были узкими и напоминали зеркальные отражения друг друга. Девушка робко следовала за мальчиками и оглядывалась по сторонам: небольшие двухэтажные здания были выстроены в ряд и создавали впечатления запутанного лабиринта.       — Ну вот мы и пришли, — радостно оповестил Марк спустя некоторое время блуждания по городу.       Они остановились около ничем не отличавшегося от остальных жилого дома, не успев толком попрощаться друг с другом. В этот момент дверь резко отворилась, и во двор вышла невысокая полная женщина, кинувшись обнимать немного ошеломленного Джона.       — Сыночка, ну наконец-то! Я думала, что скоро с ума сойду! — со слезами говорила она, уткнувшись в грудь все еще растерянного парня. После женщина обхватила лицо Джона своими ладонями и начала пристально его рассматривать. — Живой! Святая Роза, даже без ссадин отделался. Я так рада!       — Ну всё, ма, перестань.       — Да ты хоть знаешь, как мы с твоей сестрой переживали за тебя? — ворчала мать Джона, прежде чем заметить, что ее сын был здесь не один. — Ох, Марк, ты тоже тут. Я так давно тебя не видела.       — Здравствуйте, миссис Ройсс, — поздоровался парень, едва сдерживая себя, чтобы не рассмеяться. Джон был таким милым, когда злился.       — А ты Рена, правильно? — женщина всплеснула руками и лучезарно улыбнувшись, подошла к девушке. — Джон много о тебе рассказывал. Как хорошо, что вы все пришли. Давайте в дом, обед скоро будет готов, а то так и до вечера простоим. Марк, ты с нами?       Но ему нужно было навестить своих родителей, поэтому, вежливо отказавшись, парень спешно пожал руку Джону, отдал честь Рене, (отчего она на секунду замешкалась) и направился в конец переулка, где жила его семья. Тем временем миссис Ройсс провела разведчиков в дом, продолжая все так же рассказывать им о всяких мелочах.       Рена слегка застенчиво стала посредине комнаты и начала изучать все вокруг. Первым делом привлекало внимание большое количество рисунков, которыми были украшены невысокие стены. Позже девушка обязательно захочет рассмотреть их поближе. Справа располагалась кухня, из которой вовсю витали запахи наверняка вкусной еды. Рена сразу отметила, что эта часть дома была главным и любимым местом хранительницы очага. Небольшую работающую в этот момент печку с обеих сторон окружали шкафчики, набитые различными кастрюльками и сотейниками. На верхних же полочках стояли осторожно выстроенные в ряд баночки с приправами.       Слева от девушки находилась лестница, которая вела на второй этаж (как и во всяком другом здании города Троста). Не успев толком расположиться, из комнаты, которая, вероятно, находилась наверху, послышался хрупкий девичий голосок:       — Мам, это Джон вернулся?       Миссис Ройсс, что все это время оживленно рассказывала о том, как переживала за экспедицию, вдруг запнулась и обернулась к своему сыну.       — Иди проведай сестру, — махнула она головой в сторону лестницы, — а мы пока подождем тебя, хорошо?       Джон воодушевленно закивал и чуть ли не вприпрыжку кинулся на второй этаж. Глядя на это, женщина беззлобно закатила глаза и переключилась на Рену.       — Не стесняйся, садись за стол. Сейчас будем обедать, — радостный гомон, доносящийся сверху, перекрывал голос хозяйки.       — Давайте, может, я чем-то вам помогу? — вежливо спросила Рена, чувствуя, что не стесняться просто так у нее не выйдет. Нужно было занять себя делом.       Миссис Ройсс еще несколько раз упиралась, но вскоре, сдавшись упертому характеру девушки, попросила ее расставить тарелки с приборами на стол. Не создавая молчаливых пауз, женщина расспрашивала о Легионе и о своем сыне. Рена же в свою очередь старалась отвечать развернуто, не забывая о каких-либо мелких деталях. Вскоре все напряжение, которое скопилось внутри девушки, постепенно растворилось в беззаботном разговоре и всей этой непринужденной атмосфере домашнего уюта. Рене хотелось как можно лучше запомнить и насладиться этим моментом, пока была такая возможность. Ведь вернувшись на службу, подобное вряд ли могло бы повториться.       — … Джон действительно одаренный солдат, — расслабившись, рассказывала девушка, попутно помогая миссис Ройсс с обедом, — и таковым его делает не только боевые способности, но и чрезвычайная преданность. А это одно из ценнейших качеств для разведчика — верить в своих товарищей, верить в своего командира, верить в победу человечества, в конце концов. Я очень ценю таких людей. Для меня это показатель храбрости, достойного лидера отряда.       Заметив, что стало как-то слишком тихо, Рена вдруг замолчала и обернулась через плечо. Видать, только что спустившейся Джон, что стоял около подножия лестницы, выглядел озадаченным. На его губах застыла глуповатая улыбка, и щеки горели розовым румянцем, который сильно контрастировал с его бледным лицом.       Увиденное заставило девушку улыбнуться и украдкой перевести взгляд на миссис Ройсс. Но она, кажется, и вовсе не заметила смущения своего сына, так как была сильно увлечена финальными штрихами готовки. Через несколько минут, победно потерев руки, женщина сняла свой фартук и пригласила всех к столу. К слову, все такого же застывшего Джона пришлось окликнуть дважды.       Еда была действительно потрясающей. Не изменяя себе, Рена ровно сидела за столом, соблюдая все возможные правила этикета, с детства навязанные матерью. Джон из-за этого время от времени бросал на девушку изумленные взгляды, подсознательно пытаясь повторять за ней ее движения. Как бы там ни было, выглядело это весьма забавно.       — Насколько я знаю, вы должны были поймать титана на вылазке? — вдруг решила поинтересоваться миссис Ройсс, заставив Джона, наконец, оторвать глаза от девушки. Рена подняла голову и слегка откинулась на спинку стула, как она обычно делала это в кабинете. Видать, вопрос о треклятых гигантах сумел вернуть ее в привычное состояние — серьезное и весьма внимательное.       — Да, должны были. Однако нам не повезло столкнуться с проблемами, — так Рена наспех окрестила ту кровавую пустошь, где полегла добрая часть ее товарищей, — едва ли мы покинули пределы Стен. Поэтому поимку пришлось отложить до следующего раза.       — А это вообще возможно? — лицо женщины приняло обеспокоенный вид.       — Ну конечно, мам, — подхватил Джон. — Научный отряд вместе с капитаном Эрвином хорошо проработал весь этот план. Только вот реализация падет именно на наши плечи. Но сразу говорю, что переживать не стоит.       Рена нервно прикусила губу. Конечно она будет переживать. Любой родитель на ее месте переживал бы. И смотреть на это крайне тяжко, как-никак не существует гарантий, что все вернутся с вылазки живыми. А родителям потом с этим жить. С невыносимой скорбью и виной за то, что не уберегли своего ребенка.       В такие моменты Рене становилось немного легче, ведь плакать за ней было некому. Иначе бы переросло это все в еще один мнимый долг перед семьей, который повис бы тягостным грузом на ее плечах. А грузов этих и так с головой хватало.       — Переживать действительно не нужно, — вкрадчиво решила вмешаться Рена, ловя на себе взгляд женщины. — Мой отряд вероятнее всего распределят для прикрытия, то есть для подстраховки. Принимать непосредственное участие в поимке титана вряд ли будет нужно.       Джон охотно закивал головой, и под таким напором с двух сторон миссис Ройсс все же сдалась и немного расслабилась. Перебирая тканевую салфетку в руках, она притихла, пока ее сын встал из-за стола и принялся складывать на небольшой поднос еще одну порцию еды.       — Рена, поднимешься со мной к сестре? Заодно познакомитесь, — обратился со спины юноша.       Девушка улыбнулась и согласно кивнула.       Еще раз поблагодарив миссис Ройсс за столь чудесный обед, в манере высших кругов общества (в манере, которая уже навсегда вросла в характер), девушка дождалась Джона, и они вместе отправились наверх.       За этот промежуток времени Рена попыталась вспомнить все, что ей было известно о той маленькой девочке.       Кажется, ей было лет двенадцать, четыре из которых она провела дома. Из-за осложнений болезни ее ноги оказались парализованными, и с тех пор девочка была прикована к постели. Джон часто рассказывал о своей сестре, и сложилось впечатление, что она была крайне жизнерадостной и любопытной несмотря на то, что ее детский мир внезапно сузился до размеров одной комнаты.       Подойдя к ней, Джон, держа поднос с едой в одной руке, пару раз стукнул костяшками, оповещая о своем приходе. Вслед за ним в детскую юркнула и Рена. Солнечный свет, что проникал через крупное окно, падал на часть комнаты, где как раз сидела девочка. Около ее кровати стояли деревянный мольберт с чистым холстом и небольшой столик с кистями, красками и другими принадлежностями для рисования.       Увидев помимо своего брата еще и девушку, большие карие глаза девочки засверкали, и она лучезарно улыбнулась.       — Как замечательно, теперь я напишу свою лучшую картину! — с уверенностью заявила она и потянулась к столу за баночкой с краской.       — Тина, может сначала поешь хотя бы? Мама будет недовольна, — осадил сестру Джон, ловко перехватив из ее рук краску и подставив вместо нее тарелку с едой.       Девочка в ответ демонстративно насупилась, однако спорить не стала, уже через минуту с аппетитом лакомившись обедом. Иногда она любопытно поглядывала на Рену, пока та рассматривала другие картины, что украшали каждую стену комнаты.       На одной из них была изображена птица; на другой одуванчик, который колышет ветер и разносит прозрачный пушок с семенами. Еще на одной было чистое поле, что так напоминало реальные пейзажи за Стенами.       — Нравится? — с нотками волнения и предвкушения поинтересовалась Тина.       — Они такие… — Рена на миг запнулась, подбирая в голове нужные прилагательные, — живые, будто коснешься их, и эта птица взлетит, а цветок можно будет потрогать. А эта…       Девушка указала на холст с пейзажем. А Тина охотно подхватила мысль:       — А эту я написала исходя из рассказов Джона. Я-то не сильно много полей за свою жизнь повидала, поэтому попросила братика мне помочь, — отодвинув опустевшую тарелку в сторону, Тина обратно выхватила свою баночку и взяла в руки кисть. — Ну, а теперь, когда вас двое, я смогу прыгнуть выше своей головы. Хотя бы в плане рисования.       Ее искренний смех в сопровождении такой детской и невинной радости наполнил комнату теплом. В этот момент Рена незаметно глянула на юношу, который с трепетом проводил рукой под глазами, стараясь не разрыдаться прямо здесь. И все же, какое это счастье — иметь семью.