Белые лилии

      Она не единожды представляла у себя в голове тот момент, когда ее тайна наконец даст трещину. Когда ее — напуганного и такого хрупкого ребенка — снова загонят в угол, ловушку, из которой уже не будет выхода. Сначала она представляла, как быстро возьмёт все эмоции и ситуацию под контроль. Возможно, пришлось бы давать отпор. Главным было бы продержаться первые минуты. А затем — бежать. Так далеко, и лучше насовсем.       Чтобы в следующий раз и самой забыть, что она — Рена Адлер.       Давний кошмар, сотканный детским воображением и страхом, воплотился в реальность. Случилось это столь внезапно и резко, а Рене сперва показалось, что она ослышалась. Руки начали панически дрожать. Слова Лорена так и повисли в воздухе, который тут же закончился в лёгких.       Но страх будет равен смерти. Рваный вдох — эмоции под контроль.       — Простите?       Голос отдал хрипотцой. Чувствовалось, что земля вот-вот ускользнёт из-под ног, и она провалится в ту бездну, которую сама же и выкопала, из которой сама же пыталась выкарабкаться столько лет.       Шон выжидающе смотрел на девушку, вновь подливая себе алкоголь. Он сохранял спокойствие, вновь заговорив, едва ли не сразив Рену на повал своим равнодушным тоном:        — Правда, не знал, что у Марлона были дети на стороне. Все же он казался порядочным семьянином.       Рена поспешила подобрать свою челюсть с пола и с нескрываемым шоком вылупиться на мужчину. Он издевался? Или действительно не понимал? Ее спокойствие треснуло, точно надломленная ветвь.       Девушка приоткрыла рот в попытках выдавить из себя хоть что-то, но вдруг осознала, что всякие слова, всякие оправдания надолго застряли где-то в области горла. Сейчас она не сможет ничего придумать. И как выкрутиться из этой ситуации, не было и малейшего понятия. Быстро подумав, Рена осталась на месте.       Через силу, она подняла глаза на Лорена, на его лице читалось все то же равнодушие и некое разочарование. Словно он ожидал другой реакции, больших красок и эмоций, поэтому их отсутствие было для него однозначным проигрышем. Заметив полное смятение Рены, мужчина выдохнул, переведя дух.       — Ты не знала? Семья твоего отца погибла при пожаре пять лет назад. Дочка ещё одна у него была, тоже не выжила. Помню, был на похоронах, но имя ее забыл, — Шон помедлил, оттягивая каждое слово. — Тоже короткое. Кажется, и начиналось на…       Кончики его пальцев тихо застучали по деревянной поверхности барной стойки. Для Рены же это было сродни гулким выстрелам. Она вздрогнула, редко хлопая ресницами, и посмотрела на Лорена стеклянными глазами. Возможно, это было очередным ее кошмаром, однако очень реальным. Пугающе реальным.       — Та-а-ак, — мужчина потер подбородок и повернулся к разведчице всем корпусом, взглянув на неё совершенно по-новому. Недоумение теперь едва можно было скрыть. — Похоже, я слегка просчитался. Хоть это и звучит как безумство, однако ты точно дочь Марлона и Терии. Чёрт… — выдохнул он, прикрыв рот ладонью, — Кис обо всём знал. Что ты носишь фамилию Адлер.       — Замолчите.       Родная фамилия теперь слышалась как что-то совсем чужое и неестественное. Словно говорилось о совершенно другом человеке.       — Не стоит так нервничать, — было неясно, кому именно предназначались эти слова. Лорен нервно улыбнулся краем губ, однако выражение его лица нисколько не смягчилось. Он повернулся к стойке, чтобы отпить алкоголь из своего бокала и продолжил, уже на порядок тише: — Сочувствие — это точно не мой конек, но для тебя оно и не нужно, верно? Однако я почему-то рад.       Серые глаза покосились в сторону Рены. Боже, ещё чуть-чуть и она задохнётся, если снова не начнёт дышать. Лорен деловито оглянулся по сторонам, демонстративно показывая, что рядом с ними никого нет и подслушивать их разговор уж точно никто не станет.       — У тебя ведь брат служит в Полиции, — мужчина попытался придать голосу мягкость. — Алрой хоть знает, что ты жива?       Его имя больно кольнуло в области сердца.       — Знает.       — О как. Интересно, — Лорен снова откинулся на спинку стула. — Я не успел пересечься с ним в Полиции — ушел в отставку гораздо раньше. Но слухи доходили о том, как быстро он поднялся по карьерной лестнице после того случая.       До скрежета сжав челюсти, Рена прикрыла глаза и тихо выдохнула, находя в себе силы обуздать все чувства, что грозились вылиться наружу.       — Меня это никак не волнует. Волнует то, что вы собираетесь делать с выяснившейся информацией.       — А я должен что-то делать? — Лорен усмехнулся. — Столько лет прошло. Тем более, видать, с Алроем вы все давно уладили.       — А как же.       Рена дернула плечом, ощущая презрение даже на подсознательном уровне. Было мерзко. От себя и всего, что сейчас происходило.       Мужчина же воспользовался паузой и на секунду затерялся в собственных раздумьях. Тогда девушка уже совсем перестала понимать, что у него на уме. В замешательстве наблюдая за ним, Рена встряхнула головой и потянулась за бутылкой алкоголя, подливая его себе в бокал. Ее обыграли, провели, словно маленького наивного ребёнка, черт возьми.       — Вы поняли кто я с самого начала. Почему сказали только сейчас?       — Тебя было приятно изводить, уж прости. Да и подходящего момента в Легионе не находилось. А здесь ты на моей территории, но так замечательно держишься. Я сначала даже расстроился.       Взгляд Рены с особой убийственностью впился в лукавые глаза Лорена. Но в ответ они лишь еще больше сузились под натиском появившейся улыбки.       — Ладно, могла бы и сама догадаться.       Он играет на эмоциях других, живится ими, словно падальщик. Стало ясным, почему Лорен выбрал именно этот род деятельности. Со своим скверным и азартным характером здесь он будет чувствовать власть над всеми, кто надумает забрести в это место.       Осушив свой бокал, девушка приняла более расслабленный вид. Все пошло под откос слишком быстро. Но даже если и так, едва ли Рена позволит кому-то играть с ней.       На сегодня с нее уж точно хватит.       — Кис сказал, что вам можно доверять. И по правде, это единственное, что держит меня в узде сейчас.       — Как трогательно. Доверие открывает возможность для предательства, знаешь ли.       Рена поджала губы и отвернулась, силясь справиться с выступающей истерической улыбкой на лице. Будь ее воля, она бы наплевала на все и выдернула его поганый язык из глотки. Все, что потребуется, лишь бы не давать Лорену говорить ей очевидную истину так просто. Смех, да и только.       В какой-то момент дышать стало невыносимо сложно. Рена потерла пальцами о ладони и ничего не почувствовала — точно онемели. Только сердце бешено колотилось.       Но в этот момент чья-то теплая ладонь легонько опустилась ей на плечо, от чего Рена крупно вздрогнула.       — Ты чего не реагируешь? Я звала тебя несколько раз, — озадаченный голос Ханджи прозвучал прямо над ухом. — Ой, я, наверное, прервала ваш разговор, но Шадис сказал, мол, уже поздно и пора нам закругляться. А жаль, — ученая выпрямилась и улыбнулась Лорену, — вечер был просто замечательным.       Секундная пауза позволила Рене взять себя в руки и слабо закивать, подтверждая слова Зое. Она ее спасла.       — Что ж, я очень рад, — по тону в голосе Шона можно было ощутить его нежелание прерывать диалог. Но, стиснув челюсти, он выдавил из себя учтивую улыбку и поднялся со своего места. — Похоже, сейчас самое время попрощаться с Кисом, если вы не возражаете.       Разведчицы теперь остались наедине в стремительно пустеющем пабе, и только в этот момент у Рены появилась возможность облегченно выдохнуть. Она наконец разжала кулаки и, посмотрев на свои бледные ладони, девушка обнаружила на них контрастно багровые полумесяцы — следы от ногтей, впивавшихся все это время в кожу. Когда Рена снова подняла глаза, перед ее лицом возникла любопытная физиономия Ханджи.       — Перебрала, что ли? — губы ученой расплылись в кривоватой улыбке. — Предупредила бы, и я приглядела за тобой.       Рена в недоумении захлопала ресницами, пытаясь сфокусироваться на словах Зое.       — Ты свои красные щеки видела? Уж кому-кому, а тебе сопровождающий точно не помешает. Идем.       — Как скажешь, злюка. Пока ты где-то пропадала, я успела…       Дальше Рена не особо вслушивалась в бесконечную болтовню Ханджи. Мозги тогда вообще отказывались воспринимать какую-либо информацию. Девушка толком и не помнила, как они оказались в экипаже, как доехали до штаба Легиона, как быстро она поднималась по лестнице на второй этаж.       Помнила только, как тихо прикрыла дверь комнаты и долго не могла перестать дергать за ее ручку, в попытках привести сбившееся дыхание в норму. На шестой раз наверняка убедилась, что дверь была точно заперта. Ненавистное чувство страха и тревожности медленно растекалось по дрожащему телу. Облокотившись о косяк, Рена замерла, почувствовав на щеке что-то прохладное. Пальцы прошлись касанием по коже, и она вдруг осознала, что плачет. Рена насторожилась еще больше. Как давно она не видела собственных слез. Так и уставившись на свою ладонь, девушка медленно скатилась по двери, понимая, насколько она вымоталась за этот вечер. Мысли о том, что делать дальше, никак не хотели покидать голову. Лорен знает, кто она, но вряд ли догадывается о настоящих событиях той ночи. Или он солгал? А если был причастен ко всему?       Рена содрогнулась, прикрывая лицо руками. Догадки — искры, что с каждой секундой превращались в самый огромный костер, который в самом конце сведет ее с ума. Насколько же это невыносимо сгорать заживо от собственных мыслей. В такие моменты Рена соглашалась, что никогда не имела дела ни с чем более трудным, чем ее собственная паранойя, которая никогда не помогала ей, а только разрушала, разрывала ее душевное равновесие в клочья.       Раскрасневшиеся глаза устремились на письменный стол. Девушка силком заставила себя подняться и дойти до него на ватных ногах. Разум отчаянно протестовал, однако трясущаяся рука сама потянулась к ящичку в столе. Рена вслепую нащупала среди вещей маленький пузырек с опиумной настойкой и отрешенно покрутила его в руках. Помнится, только это помогало ей заснуть, когда становилось уж совсем тошно. В первые месяцы службы, когда утро встречало с изнурительными тренировками, а вечер с внутренними демонами, что выедали ее без остатка. Но снотворное нужно было принимать осторожно и без фанатизма, а иначе — зависимость, и как итог — скорая смерть. Поэтому пришлось справляться своими силами, и Рене все же удавалось обходить стеклянный флакон стороной. До этого дня. Но она хотела отдохнуть от себя. От своих постоянных сомнений, страхов, мыслей, воспоминаний.       Она просто хотела выйти из своей больной головы.       Светлые брови нахмурились от мысли, что она стремительно возвращается к прошлому состоянию. Однако руки уже откупорили пузырек, и из него разлился до боли знакомый горьковатый запах…       На утро с оглушительным стуком в кабинет Рены ворвался ее отряд, тем самым заставив девушку резко отлипнуть от поверхности стола. Потребовалась пара секунд, чтобы в глазах перестало двоиться, и она смогла сфокусировать взгляд на бодрых детишках. Обессиленный взор сразу же пал на Джона, в руках которого покоился большой сверток бумаги.       — Сегодня утвердили план построения, — объяснил он.       В кабинете на секунду воцарилась тишина. Вместо ответа Рена промычала что-то нечленораздельное и снова уткнулась в сложенные на столе руки.       Лица ее подчиненных разом напряглись. Переглянувшись между собой, Доран подтолкнул Джона в бок и дал тому понять, что капать на голову их командира расспросами уж точно не стоит. Оставь ее в покое, и быстрее освободимся.       — Ройс, говорю же, докладывай, — снова подала голос Рена, по-видимому, повторив свои изначальные слова. — Остальные свободны.       Джон на секунду осекся, обреченно вглядываясь в уходящие спины его сослуживцев. Что-то внутри заставило насторожиться при виде Рены, но Мартелл был прав — расспрашивать об этом было равноценным смертельному приговору. Его наставница была явно не в духе. Поэтому, стараясь держать дистанцию, он аккуратно положил свёрток на письменный стол.       Рена все так же не реагировала.       — Даже не взгляните? — его карие глаза робко опустились в пол.       — Я тебя внимательно слушаю.       Ее голос был почти мертвым и больше походил на ненавидящий все и вся шёпот.       Джон заволновался, понимая, что уже действует ей на нервы — она не любила повторять дважды. Нервно почесав свой затылок, разведчик глубоко вздохнул и заговорил:       — У нас все так же строй дальнего обнаружения. Отряды поделены на группы из трёх солдат во внутреннем конвое и четырёх во внешнем. Наши, с «особого назначения», — так называли перманентно сформированные отряды, — возглавляют авангард и ведут построение. Мы будем находиться на правом фланге. На обратном пути строй рассредоточивается, и нашей задачей будет прикрывать тыл конвоя. План Ханджи по поимке титанов, как я понял, окончательно утвердили, и менять не стали. Ну а вы с ним ознакомлены. Вылазка состоится ровно через неделю, выезжаем из Шиганшины в полдень.       Это стоило тех недель, безвылазно проведенных в душных кабинетах начальства, под особым давлением чиновников и спонсоров. А будет ли разработанный план удачным — одной Сине известно.       Рена какое-то время молчала, досконально вслушиваясь в подрагивающий голос Джона и его неумелый отчет, а затем лишь протяжно выдохнула.       — Снова в самое пекло пошлют…       — Нам не впервой.       — Готовьтесь, ладно? — она наконец подняла голову и бросила на парня серьезный взгляд. — Не давайте мне поводов переживать за вас.       Джон заулыбался хоть какой-то проявленной реакции.       — Понял. Будет сделано.       — Можешь идти.       Вяло махнув рукой подчинённому, Рена сильно зажмурилась, пытаясь унять головную боль, и на некоторое время вновь рухнула вниз.       Состояние в первые полчаса после пробуждения всегда самые паршивые. В особенности, если перед этим приходилось усыплять себя снотворным.       Но Рена помалу начинала приходить в себя. Сперва морально. Случившееся вчера — не ошибка. Ошибок не бывает. События, которые притягиваются в жизнь, какими бы неприятными они не были, необходимы, чтобы научиться тому, чему должны научиться. Каким бы не был следующий шаг, он нужен для того, чтобы достичь того места, куда человек выбрал идти.       И Рена выбрала однажды присоединиться к Легиону, вопреки здравому смыслу. Только вот она давно перестала понимать, к какому месту в итоге должна будет прийти. К смерти в пасти титана на очередной вылазке? Вполне возможно. Это был бы самый очевидный финал для нее — Рена приняла это, впервые выбравшись за пределы Стен. Но сейчас она чувствует, как что-то невидимое и неосязаемое цепляется за нее, стоило на миг представить, как ее не станет.       Холодные капли медленно стекали с бледного лица и с грохотом падали обратно в таз, наполненный водой. Рена посмотрела на себя в зеркало, задержала дыхание — ее внутренние демоны смотрят в сморенные зеленые глаза и сомневаются в том, что демоны здесь они. Ведь она любила мучить себя намного чаще и безжалостнее них.       Нужно было отвлечься. Надолго, чтобы не было и повода вновь возвращаться к тревожным мыслям. Но, сразу подумав о бумажной работе, Рена замотала головой — легче будет застрелиться. Поэтому оставалось другое занятие, которое могло ей быть по душе.       Натягивание на себя замысловатой сети из тонких кожаных ремней было делом практики. Со временем все рано или поздно начинаешь делать интуитивно. Рена лишь иногда опускала взгляд вниз, чтобы продеть тот или иной ремешок в перекладину, ощущая, как головная боль и дрема постепенно проходили.       Может, дело было в свежем утреннем воздухе, а может, в солнце, что заставило ее зажмуриться на выходе из штаба.       Когда с УПМ было покончено, Рена направилась на тренировочную площадку, где сама часто тренировала свой отряд. Высокие деревья откидывали продолговатые тени на поблескивающую зелеными травами землю. А если заглянуть вглубь небольшой рощи, то будет казаться, что солнечные лучи туда и вовсе не проникали.       Напоследок пройдясь рукой по холодной стали устройства, Рена взялась за рукояти и выпустила два гарпуна, что тотчас вонзились в стволы деревьев. Момент, когда ноги резко отрываются от земли, и чувство полета всегда заставляли ее трепетать, сколько бы времени не прошло. Послышался характерный скрежет натянутых тросов и ветра, что выл вихрем в ушах. Рена использовала газ в баллонах, чтобы взлетать как можно выше, а затем наслаждалась несколькими секундами свободного падения, прежде чем снова запустить механизм с крюками. Все это было разогревом, чтобы не навредить мышцам и связкам после небольшого перерыва в пару недель.       Впереди показался макет титана. При очередном таком падении Рена резко вонзила рукояти в кейс, где находились заточенные лезвия, и с приятным разведчику стальным скрежетом обнажила клинки. Устремившись вперед с небывалой скоростью, приходилось реагировать молниеносно и четко. Цель уже находилась в непосредственной близости, поэтому, приготовившись к атаке, девушка сделала кувырок в воздухе и резко замахнулась клинками. От того лезвия прошлись по макету одним точным и сильным ударом, оставляя после себя лишь глубокую выемку.       По телу разлилось бодрящее чувство — выработанная до идеала схема — это то, что у Рены получалось лучше всего. Разведчица отдалилась буквально на пару метров, после чего обернулась и только сейчас заметила на макете гиганта еще несколько надсечек. Почти идентичным ее ударам.       Пришлось остановиться и взобраться на одну из ветвей. Где-то поблизости донёсся хлесткий звук крепления гарпунов в дерево. Прислушавшись, Рена уже сообразила, кто бы это мог быть. Уголок ее губ едва заметно дрогнул.       Уже через секунду она встретилась со взглядом серых глаз, когда Леви пронесся рядом с ней на УПМ. В отличие от Рены, он был несколько удивлен, но тоже остановился и оказался на земле. Девушка сверкнула глазами, и, быстро сложив мечи обратно в ножны, почти бесшумно сиганула вниз, вновь зацепившись крюками лишь в нескольких метрах от приземления.       Грудь часто вздымалась от физической нагрузки, поэтому Рена молчала первые секунды после того, как ступила на землю, в то время как Леви проницательно всматривался в ее бледное лицо.       — Празднование вчера вышло не самым удачным? — он заговорил первым, сразу и идеально попадая в цель.       В ответ Рена усмехнулась, в который раз замечая, что пристальный взгляд и оценка состояния друг друга в каком-то роде заменило им обоим приветствие.       — Сущий кошмар, — согласно протянула она, поправляя одной рукой взлохмаченные волосы. Неужели так заметно? Впрочем, измученное отражение в зеркале минут двадцать назад ее тоже не сильно радовало. — А ты решил остаться.       — Делать мне там нечего.       Леви флегматично пожал плечами. Большинство солдат все ещё косо смотрели ему вслед, а кто-то старался и вовсе избегать. Но ему было по большей части все равно. Такое поведение окружения преследовало Леви ещё со времён Подземного города. Людям свойственно дистанцироваться от того, что может нести потенциальную опасность. А случившееся на прошлой вылазке — хороший тому пример.       Однако были и те, кто, напротив, уделял ему чрезмерное внимание. Сначала Леви подумал, что очкастую ученую приставили вновь следить за ним, однако вскоре убедился, что ее одержимость и вопиющее любопытство были просто частью, по его мнению, бешеного характера Ханджи.       Эрвин также несколько раз проявлял внимание, и у них даже получалось завязать какой-никакой диалог несмотря на то, что Леви старался вести себя с ним холодно и сдержанно.       Остальные, из бывалых солдат, просто не проявляли к нему особого интереса и предпочитали оставаться в «сослуживцах».       — Давно ты тут? — после долгой паузы, Рена наконец подает голос.       — С рассвета.       На миг она нахмурила свои брови и наверняка о чем-то задумалась.       Ее же Леви не мог отнести ни в одну из вышеперечисленных групп. Наверное, потому, что еще не до конца разобрался, что от него было нужно ей, и что ему от нее.       У Рены в последнее время почти всегда было бесцветное лицо, выпирающие скулы и синеватые круги под глазами. Она часто зарывалась худыми пальцами в светлые волосы, не убирая их от лица, а наоборот, словно желала спрятать за прядями впалость своих щек. Несмотря на ее весьма страдальческий вид, она очень старалась держаться непринужденно, будто не хотела показывать хотя бы крупицу своей возможной слабости.       Все это вызывало у Леви тонну вопросов, однако давно уяснив, что Рена совершенно не любила говорить о себе, он оставил затею с расспросами на то время, которое она сама сочтет нужным.       — Судя по следам, — снова привлекая его внимание, говорит Рена и кивает в сторону макета гиганта, а затем слабо ухмыляется, — теперь ты атакуешь по-другому. Более осознанно.       — Стал понимать, что собой представляют настоящие титаны и на что они способны.       Кажется, только в этот момент Рена поняла, что задела не самую приятную тему. Она поджала губы и с виной в глазах посмотрела на Леви. Он смерил девушку взглядом, слабо выдохнув, и уперся плечом о ствол дерева.       — До следующей экспедиции осталось мало времени, — в его тоне не было намека на злость или раздражение. — Я не смог защитить своих товарищей, потому что был слаб для этого. Тогда я допустил ошибку и повел себя опрометчиво. Больше такого не повторится, — после секундной паузы добавил, хмуря брови, — если такой ответ ты хотела услышать.       Рена на миг осеклась. Его слова будто полоснули холодным лезвием и заставили ее сделать пару шагов ему навстречу, пока между ними не осталось жалких полметра. Глаза, что сливались с цветом хвои, напряжённо сузились.       — Такой ответ… — едва слышно вторит она. — А правилен ли он? Я понимаю, почему ты здесь с самого утра и почему клинки сточены почти до обуха. Но дело ведь вовсе не в навыках.       — Верно.       Заметив ее вопросительный взгляд, Леви продолжил:       — В ночь перед вылазкой ты сказала, что привязанность толкает солдата на необдуманные поступки. Эмоции не позволили мне трезво мыслить и принимать верные решения. Я допустил ошибку, поддавшись им, и это стоило жизней людей, которых я считал своей семьей.       Выражение лица Рены смягчилось. Она встала рядом с Леви, так же прижавшись спиной к дереву. Их плечи едва касались друг друга. Замолчав на пару секунд, девушка тихо вдохнула, ощущая терпкий запах сосновых иголок.       — Всякий раз, когда задумываюсь о своих словах, у меня закрадываются сомнения, — начала Рена, критически разглядывая образованную паутину из ветвей высоких деревьев. — Ведь мы не механизм, который работает без сбоев. А всего лишь люди, у нас всех есть чувства и слабости — этим мы и отличаемся. Я не знаю, что случится с нами за Стенами в этот раз. Никто не знает, поэтому и правильного ответа не существует.       Ощутив пристальный взгляд на себе, девушка повернулась к Леви, пряча грустную улыбку в уголках губ. Он внимательно слушал ее спокойный размеренный голос, после чего захотел задать ей вопрос, который многое бы для него решил. Однако в последний момент что-то его остановило и Леви задал другой:       — Куда тебя распределили?       Рена удивленно вскинула брови, не ожидав поспешной смены разговора.       — В авангард. Правый фланг.       — А я левый, — девушка заметила, как на его скулах резко обозначились желваки.       Эрвин снова что-то задумал, поставив ещё одного сильного бойца в самую опасную точку строя.       Теперь для Рены многое из сомнений Леви стало ясным.       — Тогда придётся тебе быть вдвойне осторожным, — на выдохе констатировала она, собираясь отойти от дерева.       Но вдруг ее остановила чужая рука, что несильно сжала предплечье. Рена медленно обернулась, чувствуя тепло его кожи через рубашку.       — И это все?       — Если ситуация станет критической, поступай, как считаешь нужным именно ты.       Так рука Рены вновь стала свободной, но сама она не решила взглянуть ему в глаза.       Так Леви получил свой ответ на вопрос, который изначально побоялся задать.