Белые лилии

      — Подъем.       Строгий голос Рены прогремел в полупустой казарме, что было сродни гулкому удару по какой-нибудь чугунной сковородке.       Именно так подумал Доран, сонно приоткрыв один глаз. Ну что за шум в такую рань? А ведь спалось ему так сладко. Следом он простонал что-то нечленораздельное и вымученно натянул на лицо простынь. Перевернувшись на другой бок, парень решил, что присутствие командира в комнате ему все же просто померещилось.       А вот Джон сразу сообразил, что к чему. С ужасом подлетев с кровати, едва ли не свалившись с неё, он оглянулся по сторонам и обнаружил, что в казарме они были действительно одни.       Если не считать грозной фигуры Рены, конечно. Она стояла, облокотившись о стол и деловито скрестив руки на груди.       За окном было уже светло, стоял погожий день — первая неделя сентября. Широко распахнутые ставни и аккуратно застеленные кровати свидетельствовали о том, что разведчики уже давно покинули пределы казарм, отправившись на завтрак, а после — на запланированную тренировку.       Встретившись со злющим взглядом Рены, худшие догадки Джона, к несчастью, подтверждались.       — Который час? — спросил он, и голос его предательски дрогнул.       — Уже полдень, Ройсс.       Тренировка. Твою же мать.       — А можно ещё пять минут? — вдруг донеслось из-под одеяла.       Тогда-то Рена и не выдержала. Тихо выругавшись, она обернулась, схватив первое, что попалось под руку — какую-то книжку, и швырнула ее в стену. Попала она прямо над головой Дорана.       От страшного грохота, он, как и Джон, испуганно встрепенулся.       — Пять минут будешь выпрашивать дома, а не на службе! — Рена снова сорвалась на крик, отчего парни рефлекторно зажмурились. — Вы совсем страх потеряли?       За дверью казармы послышался едва сдерживаемый хохот. Видать находившиеся в коридоре солдаты уже догадались, что их сослуживцы проспали занятие со своим командиром.       Сердито выдохнув через нос, Рена заговорила на порядок тише, отчего стала звучать ещё более угрожающе.       — Тренировка должна была начаться в девять. Какого черта вы ещё спите?       Она снова посмотрела на Джона, и от такого взгляда ему стало по-настоящему дурно. Ведь подвести Рену для него было наибольшим страхом.       — Вчера мы были у Марка в лазарете и засиделись допоздна.       — Кто вам разрешил оставаться там после отбоя?       — Ну… — Джон растерянно почесал затылок, — Доран вежливо попросил дежурную.       — Было дело, — убрав с глаз прядь белокурых волос, парень очаровательно улыбнулся.       Только на Рену его обаяние не подействовало. Цокнув языком, она вдруг осознала, что вся злость куда-то улетучилась. Ну не получится долго гневаться на ребят за желание быть рядом с Марком. Ему их поддержка была необходима сейчас как кислород.       А вот за пропущенную тренировку… Тогда Рена решила, что оторвется на бедолагах по полной. И словно прочитав ее мысли, Джон обреченно понурил голову.       — Можете издеваться над нами сколько душе влезет. Мы это заслужили.       — О, за это не беспокойтесь, — сказала она, впервые улыбнувшись. Только эта улыбка предвещала скорее настоящую катастрофу. — У меня в отличие от вас есть совесть и другие дела, которые я не могу благополучно бросить.       Это была правда. Сегодняшний день обещал быть довольно насыщенным, поэтому Рена уже прикинула, чем она займется после того, как отправит ее отряд на тренировку. Она снова с головой уйдет в написание отчетов. А вечером присоединится на собрание Эрвина, которое он запланировал еще несколько дней назад.       — Итак, у вас есть десять минут, чтобы привести себя в порядок и разбудить Кейт. Святая Роза… — она устало потёрла переносицу несмотря на то, что за окном был всего лишь полдень. — Будете заниматься до самого вечера, а после поможете с работой на кухне. Мне плевать, если к тому времени вы не сможете стоять на ногах.       — А…       — Если я узнаю, что вы меня ослушались, — разведчица пресекла дальнейшие разговоры, — а впрочем, пусть это останется для вас сюрпризом.       Эрвин размешивал в чае сахар, немного постукивая ложечкой по краям фарфоровой чашки. День, как и всегда, был у него длинный, состоящий из планирования вылазки, переговоров и потока десятков лиц, что к вечеру закономерно превращались лишь в мутные очертания. Новая должность в каком-то смысле развязала ему руки, а Шон Лорен знатно облегчил Легиону вопрос с деньгами. Но бегом выполнять свои задумки молодой командор пока не спешил — он старался действовать осторожно, не привлекая излишнего внимания столичной верхушки. Таким был их уговор.       Чтобы дать голове отдохнуть, Эрвин предпочитал оставлять собрания командиров напоследок. Все же с ними он позволял себе некую вольность в поведении и высказываниях. К тому же так было спокойней — если вдруг он забудет или упустит что-то важное, то близкий круг товарищей обязательно ему об этом напомнит.       В его кабинете их было трое.       Майк задумчиво стоял у приоткрытого окна, время от времени подглядывая за порядками на дежурных постах. Сегодня он был ответственным за это. Ханджи вполуха слушала речь Эрвина и параллельно пыталась дописать свой запоздалый научный отчёт. Рена же просто сидела в кресле у рабочего стола, сложив ногу на ногу и ведя какой-никакой диалог с виновником их вечернего сбора. Все свои дела она успела завершить ещё днём — спасибо ее проспавшему отряду.       —…Значит, переезжаем где-то через недели две, — невольно повторила Рена слова командора, после чего обернулась через плечо. — Слышала, Ханджи?       Учёная, что все это время настойчиво царапала пером по бумаге, вдруг оторвалась от записей, вильнув хвостом каштановых волос.       — Да-да, — закивала она, — почему переспрашиваешь?       — Рена это к тому, чтобы ты успела попрощаться со своими титанами, прежде чем мы покинем штаб, — шмыгнув носом, объяснил Майк.       — Вы убить меня их просите?!       — Верно, Ханджи, — подтвердил Эрвин. — Титанам в Тросте явно не место, мы не можем потащить их через весь город. Это нерезонно, да и местный гарнизон будет негодовать. Поэтому вопрос закрыт.       С наступлением осени и грядущих холодов, штаб Легиона каждый год перемещался в Трост, после чего наступало эдакое затишье. Вылазки за стены откладываются аж до весны, и из кадетского училища прибывают новые солдаты, которые жаждут пополнить ряды разведчиков. В последние года эта тенденция заметно упала, однако после восхождения Смита на пост главнокомандующего, по корпусам прошлась новая волна заинтересованности. И это не могло не радовать, ведь за лето Легион лишился немалого количества опытных солдат.       Итого у разведчиков было около двух недель, чтобы закончить все свои текущие дела и перебраться в Трост. Для этого нужно будет ещё организовать небольшую вылазку и забрать припасы с перевалочных пунктов, что находились за стенами.       — Для выхода нам нужно не больше пятидесяти человек, — начал рассуждать Эрвин. — Авангард будет налегке, и в случае чего расчистит конвою путь. Остальные же построятся в две колонны и будут сопровождать повозки, на которых мы все увезём.       Идея была неплоха. Если задействовать минимальное количество разведчиков и строй дальнего обнаружения, то шансы обойтись без потерь стремительно повышались.       — А Рена уже сможет выйти за стены? — вдруг спросила Ханджи.       — Нет, — возразил Эрвин, после чего обратился к разведчице. — Я хочу, чтобы ты осталась в штабе.       Недовольно скрестив руки на груди, Рена откинулась на спинку кресла.       Предвидеть такое решение было нетрудно, поэтому она нисколько не удивилась. Хоть Рена и привыкла упрямо рваться в бой, однако ума у неё хватало здраво оценить свои возможности — заново зашитая рана едва затянулась. Следовательно, ездить верхом у неё не получится. А об использовании привода не могло быть и речи.       — Допустим, — она снова обратила взор на Эрвина. — Что тогда делаем с моими подчинёнными?       — Твой отряд хорошо обучен, поэтому нам без него не обойтись, — ответил он, сделав глоток уже остывшего чая. — Пусть Леви возьмёт их под своё командование.       Рена дёрнула уголком рта и мгновенно напряглась.       — Ты хочешь, чтобы он повёл мой отряд?       На секунду в кабинете воцарилась тишина. Нарушалась она лишь нескончаемым скрежетом пера Ханджи по бумаге.       Разведчица продолжала буравить Эрвина скептическим взглядом в ожидании ответа, который мог бы ее удовлетворить.       Дело было вовсе не в Леви — Рена действительно могла ему доверять, однако привычка держать все в узде была уже давно впаяна в ее характер. Особенно сильно это начало ощущаться после того, как по ее вине она едва не лишилась своего отряда. Ответственность, которую за них взяла Рена была слишком велика, чтобы без задней мысли отпустить их за стены. Вернувшись в Легион месяц назад, она то и дело, что носилась за ребятами с изнурительными тренировками и очень злилась, когда они начинали отлынивать от работы и попросту бездельничать.       Не зря говорят, что контроль — не больше, чем иллюзия. Это условность, которая позволяет человеку не сойти с ума от навязчивых мыслей.       Голос Эрвина зазвучал на редкость непринуждённо:       — Леви должен будет справиться с этой задачей. Как-никак головой он соображает неплохо. А о его, скажем, выдающихся способностях ты и так осведомлена. Пускай теперь набирается боевого опыта, — после этих слов на его лице появилась тонкая улыбка. — Что скажешь?       Глаза Рены опасно сузились. В голове мелькнула мысль, что это была своего рода проверка. Таким образом Эрвин прощупывал ее лояльность и возможные рычаги давления.       — Это приказ?       — Верно.       Сможет ли она ослушаться его? Раньше Рена никогда не осмеливалась перечить распоряжениям Шадиса, поэтому было бы любопытно посмотреть на ее реакцию.       Теперь и Ханджи притихла — больше не шкрябает тот несчастный отчёт.       Выждав паузу, разведчица холодно ответила:       — Возражений нет, Эрвин.       Он облегченно выдохнул и словно поставил воображаемую галочку в своём нескончаемом списке задач.        — Тогда решено.       Ну конечно. Выдавив из себя учтивую улыбку, Рена снова обернулась назад, где сидела Зоэ. По выражению ее лица, можно было сказать, что она удивлена. Даже слишком. Привыкнув к ставшим уже обыденным препирательствам, казалось, что на этот раз они превзошли сами себя. Даже Майк, предпочитающий держаться в стороне, не воздержался от негодующего взгляда на Эрвина. Он, также, как и Рена, считал, что жизни подчиненных были куда важнее каких-то интриг или проверок. Вероятно, Захариус и хотел что-нибудь сказать в ее защиту, однако его желание прервал голос командора.       — Вылазка состоится в четверг, поэтому готовьтесь. Ну а сейчас уже скоро отбой, поэтому мы можем закругляться, — предложил Эрвин, посмотрев на свои карманные часы. Затем он бросил взгляд на Ханджи, что быстро сделала последние пометки и помахала листом, чтобы чернила высохли. — Завтра утром занесёшь мне свой отчёт. Майк, возвращайся к дежурному посту.       Кивнув, разведчик наконец отошёл от окна, и вместе с Зоэ направился к выходу. Рена хотела последовать их примеру, но Эрвин жестом велел ей остаться. Рефлекторно замерев на месте, она вопросительно глянула на командора.       — С тобой я хочу прояснить некоторые детали. Чтобы ты не так сильно беспокоилась о своем отряде.       Вот как теперь заговорил.       Проводив своих товарищей немного завистливым взглядом, Рена медленно опустилась на прежнее место. Напряжение со стороны Смита тотчас улетучилось — он всегда умел быстро разряжать обстановку.       Теперь в кабинете они остались вдвоем.       Эрвин как ни в чем не бывало поднялся из-за рабочего стола, обойдя его, и уселся на диване слева от разведчицы. Несколько секунд он молчал, анализируя состояние Рены. Губы ее были плотно сжаты, а нервное постукивание пальцев по подлокотнику свидетельствовало о том, что она была крайне недовольна таким раскладом событий. Что ж, подобное поведение было для него не в новинку, поэтому Эрвина это не сильно беспокоило. Пока все было под контролем.       — Мне будет спокойней, если ты поставишь их вглубь авангарда, — не выдержав затянувшегося молчания, потребовала Рена.       — Идёт, — голос Эрвина приобрёл радушные нотки. — Тогда и ты окажешь мне услугу.       — А тебе их все ещё мало?       Пропустив колкость в свой адрес, он продолжил:       — Ты ведь в курсе о планах Лорена на день армии? Знаю, что ты не любитель общественных мероприятий, но мне будет нужно твоё присутствие.       — Для чего?       — Для поддержания репутации Легиона, конечно же, — словив на себе не совсем понимающий взгляд, Эрвин устало выдохнул: — Руководство считает, что разведчики — это не более, чем отряд безумных смертников, которые пускают госбюджет разве что на новые сумасбродные идеи или похоронки для своих же солдат. На грядущем мероприятии я нацелен убедить их в обратном, — он немного наклонился вперёд, словно сейчас расскажет какой-нибудь секрет. — Знаешь, в чем их слабость? Столичные любят глазами и ушами. Поэтому перед ними нам нужно будет предстать во всей красе.       — То есть от меня требуется…— Рена помедлила с ответом, пытаясь подобрать слова.       — Да, мне нужно, чтобы ты была в красивом платье, мелькала перед глазами высокопоставленных гостей и могла поддержать с ними беседу.       Из уст разведчицы вырвался легкий смешок.       — Порой мне кажется, что ты проводишь слишком много времени с господином Лореном.       — Я бы мог попросить об этом Ханджи, однако что-то мне подсказывает, что ей не удастся произвести на них должного впечатления.       В этот момент Рена вдруг задумалась о том, действительно ли она смогла бы выполнить просьбу Эрвина. Ведь за последние пять лет она только и делала, что рубила титанам затылки и погружалась с головой в рутинную работу Легиона. Словно давно позабыв, что дома она привыкла щеголять в великолепных пышных платьях с бантами, кружевами, оборками и неудобными застежками на спине. Как долго любила стоять перед зеркалом, упорно возясь с прической — аккуратной косой, собранной в пучок на затылке, и украшенной парой перламутровых заколок. А после спускалась в просторную, светлую гостиную и изучала вместе с матерью литературу, а когда-то — ещё раньше, с тетушкой Мартой — игру на фортепиано. Однако это занятие никогда Рене по-настоящему не давалось, поэтому она больше наблюдала за игрой тети, как она улыбалась, плавно и грациозно перебирая длинными пальцами по белым клавишам.       Сейчас эти воспоминания были скорее не о ней, а о другой девушке, что когда-то давно гордо носила фамилию Адлер и мечтала о жизни героинь романов, о которых ежедневно читала в саду под раскидистым деревом дикой вишни. Эти далёкие чувства порой возвращались к ней и были едва ли не последними крупицами, что остались в памяти Рены, связывая ее сгоревшее прошлое с серым настоящим. Она скучала. Это было единственным объяснением ее тяги к былому.       По правде, сейчас Рена была настолько загнана жизнью, что перестала что-либо чувствовать. Словно за эти годы у неё отупела душа. Поэтому на секунду, всего лишь на секунду ей захотелось вновь почувствовать себя по-настоящему живой, окунуть себя в то время, когда она была счастливой. Но проблема в том, что Рена не была наивной — человека невозможно вытащить из-под завалов прошлого. Либо он выкарабкивается самостоятельно, либо остается под обломками.       Ее же обломки горели ярким обжигающим пламенем.       — Кто там будет присутствовать? — спросила Рена, все же совладав с нахлынувшей тоской по прежней жизни.       Эрвин принял более расслабленную позу и стал прокручивать в голове его недавние переговоры с Шоном. В тот вечер он как раз выдал ему всю необходимую информацию о приеме.       — На самом деле, много кто. Меценаты, пара чиновников и другие прихвостни короля, — заметив, как сильно Рена изменилась в лице и вжалась в кресло, он поспешил ее успокоить: — Но и ещё я слышал, что из военных будет командор Пиксис со своими подчинёнными, Найл Доук, и сам Дариус Закклай. И это только краткий список.       Что ж, знакомые имена немного разбавили клокочущую внутри тревогу. Рена почувствовала облегчение — все же ей не придётся весь вечер крутиться в одном только сборище малодушных людей. Найл был давним другом Эрвина, поэтому ему можно было доверять, а с несколькими солдатами гарнизона Рена пересекалась на общих сборах. В компании Пиксиса и вовсе можно было беспокоиться разве что о том, как бы он не споил тебя литрами вина или чем-нибудь покрепче.       Но оставался еще один человек, присутствие которого Рена не смогла бы вытерпеть.       — А капитан Адлер? — невзначай произнесла она. — Он будет?       Эрвин тотчас оторвал взгляд от пейзажа за окном и недоверчиво покосился на разведчицу.       — Давно ты интересуешься полицейскими?       — О, прекрати. Не горю желания как-либо пересекаться с ними. Тем более — полицейскими из ведомства.       — Почему же?       — Аллергия.       Эрвин выдохнул и наконец ответил:       — Полагаю, что нет, его не будет. Я тоже с ним не пересекался, потому что он не посещает общие собрания. Да и насколько мне известно, людей из ведомства никто особо не жалует.       — Вот именно.       Непренуждённо скрестив руки на груди, Рена попыталась вести себя как ни в чем не бывало.       — Так уж быть, выручу тебя.       — Спасибо, — улыбнулся Эрвин, но тут же стал серьезным. — Нам не стоит забывать, что мы будем на чужой территории. Даже не смотря на поддержку Лорена.       — Тут ты прав.

***

      Среда.       От осознания, что она не сможет контролировать происходящее на миссии, Рену мучала бессонница. Стоило ей лишь прикрыть глаза, как неприятные мысли, словно черви, начинали копошиться в голове. Медленно, долго и невыносимо. Она хорошо помнила то саднящее чувство, когда увидела растерзанное тело Марка на залитой кровью земле и то решение, которое принять удалось ей на редкость легко — для Рены было куда проще остаться один на один с целой кучей гигантов, нежели допустить свой отряд к бою. И да, этот поступок был не по уставу.       По уставу ей следовало бы отбросить ту чёртову привязанность и ликвидировать приближающихся титанов даже ценой жизни ее подчинённых — безопасность конвоя всегда в приоритете.       Рена также помнила, как в первый год службы ей пришлось стать свидетелем гибели отряда, в котором она числилась. Двое тогда остались за стенами, а третий позже скончался в лазарете.       Утро было таким холодным, в стены больничного крыла вошёл их командир и отдал медикам новую форму — так положено. Курил он ещё много, сигарета за сигаретой, что аж кадык ходил ходуном. Рене, конечно, это не нравилось, но она решила потерпеть, ведь на месте мертвого разведчика вполне могла оказаться сама.       Тогда нужно было ещё его родным сообщить. В тот день Рена впервые увидела, как мужчины тоже плакали. Это была невыносимо долгая дорога домой, и мать на коленях у порога, и ее безумный вой. Старый командир тогда ничего не сказал, только повторял, как мантру: «Простите. Не уберегли».       А ещё был ребёнок с перепуганными глазами. Он в тот момент даже не понял, что отца больше нет. И вой вдовы, такой молодой. Им бы жить долго-долго, а не облачаться в траурные одеяния и стоять у надгробия под проливным дождём.       Поэтому Рена надеялась, что ей больше не придётся вновь переживать тот момент своей жизни. Что она никогда не станет вглядываться в поминальный костёр и пролетающий пепел, попутно гадая, за что же ее отряд заслужил такую поганую смерть.       Конвой разведчиков покинул пределы штаба ещё утром. До этого времени Рена не могла найти себе место. Ночью поспать ей толком не удалось. И впихнуть в себя завтрак — тоже, — кусок в горло не лез. Вдоволь расковыряв тарелку с едой, Рена быстро покинула в столовую и направилась к главным воротам штаба.       В коридорах тогда было людно. Половина разведчиков уже вовсю готовилась к переезду, а другая же начинала выводить коней из стойл. Все мельтешились, как в муравейнике, так и норовя сбить какого-то зеваку с ног. С лестничного пролёта слышался резвый и бодрый голос Ханджи.       А для Рены же, казалось, впервые не осталось никакой работы. Она понятия не имела, куда себя деть, и чувство это было самым неприятнейшим. Если не считать тревоги, что за те дни успела разрастись до вселенских масштабов.       Выйдя на улицу, в лицо сразу же ударили лучи утреннего солнца. Рена сощурилась, чтобы разглядеть толпу разведчиков, что суетились у ворот. Эрвин тоже там был. Он командовал построением, посылал солдат за необходимыми вещами в штаб, и в целом, выглядел весьма уверенным. Это немного успокаивало.       Тогда все были в сборе. И отряд Рены уже оседлал лошадей, находясь в середине правого фланга. Разведчица подошла к ним и с едва заметным страхом в глазах покосилась на Леви. Он стоял немного впереди, возглавляя группу.       Заметив, что дети странно притихли, он обернулся через плечо и наконец увидел Рену позади себя. Она тут же словила себя на мысли, что Леви тоже толком не спал последние дни. Этот вид был хорошо ей знаком.       — Не вздумайте умирать, ясно? — словно отдав приказ, Рена посмотрела в его серые глаза. — Все вы.       Через несколько минут была отдана команда Эрвина. Кони резво забили копытами об пыльную землю, и конвой разведчиков начал стремительно отдаляться от штаба. Эти минуты казались для Рены бесконечностью. Пока строй не скрылся из виду, она продолжала прожигать им спины, нервно заламывая пальцы рук. В тревоге всегда есть частичка надежды, что всё обойдётся. А в безысходности же нет ничего, кроме самой безысходности. Именно ее сейчас ощущала Рена. Она не сможет защитить своих подчинённых, не сможет быть рядом, если они попадут в беду.       Но в то же время с ними будет человек, в котором кипела неизмеримая сила. На поле боя Леви странным образом превращался в настоящую машину для уничтожения титанов. Словно делал он это всю свою жизнь. Рену до сих пор до мурашек пробирала та картина изувеченного чудовища, его порубленные конечности и отсечённая голова. Такое не было под силу обычному человеку.       Так можно ли считать это гарантией безопасности ее подчинённых? За стенами априори невозможно что-либо гарантировать. Однако Рена старалась успокаивать себя мыслями о Леви, и о том, что раньше он чудом спас ее саму, а значит, сможет уберечь отряд и сейчас.       Эти размышления необоримо сопровождали Рену по пути. Все же у неё оставалось одно дело, с которым она больше не хотела затягивать. Когда строй солдат скрылся из виду, девушка развернулась и последовала в сторону лазарета.       В помещении пахло чём-то горьким и едким, отчего глаза немного заслезились.       Остановившись у самого входа, Рена оглянулась по сторонам — Глэдис Дин, к счастью, было не видать, поэтому она со спокойной душой прошла внутрь.       Справа от выхода за столом сидела лишь та самая практикантка, что в прошлый раз согласилась Рене осмотреть рану. Ее волосы цвета пшеницы непослушно падали на лицо, отчего вынуждали Элли время от времени сдувать их с высокого лба. Параллельно она занималась изготовлением какого-то лекарства. Когда все стало на места, запах в лазарете сразу же принял травяные нотки.       Похоже, что Эллисон была сильно сосредоточена работой, поскольку не сразу заметила, как к ней подошла Рена. Разведчица с интересом понаблюдала пару секунд за ловкостью ее рук, а потом деловито кашлянула, обращая внимание девушки на себя. Как и в прошлую их встречу.       — Это вы! — встрепенувшись, Эллисон выпустила из рук сушеную веточку полыни и резко поднялась с места. — Простите меня! Я правда не знала, что те разведчики ваши подчинённые.       Не успела Рена понять, о чем так обеспокоенно тараторила девушка, как она обошла рабочую поверхность и подошла к ней намного ближе, чем следовало бы. В глаза тут же бросились выделяющиеся на ее лице веснушки. Эллисон перешла на практически шёпот.       — Пожалуйста, не говорите Глэдис о том, что я нарушила устав. Мне правда очень жаль, и я…       Рена жестом показала, что ей можно не продолжать. Поджав губы, Элли замолчала, в ожидании того, что ее как минимум, отчитают, а как максимум — вышвырнут из Легиона.       Несколько дней назад к ней на дежурство ввалились трое молодых разведчиков и с особым усердием упрашивали ее позволить им наведать одного пациента. Эллисон согласилась. А вскоре не заметила, как уснула прямо за столом — ночь же была. Как позже выяснилось, эти дети были подчинёнными Рены и пробыли в лазарете едва ли не до утра, тем самым доставив всем не абы каких хлопот.       — А с тобой можно легко договориться, не так ли? Расслабься. Услуга за услугу, — рассмеялась Рена. Обойдя практикантку, она проследовала в другую часть комнаты и добавила: — Но в следующий раз дай мне знать, если они снова захотят пробраться в лазарет посреди ночи. Тогда я заранее придумаю им должное наказание.       Эллисон склонила голову набок и моргнула, напомнив дружелюбного воробья с ясными глазами-бусинками. Потом она обернулась и увидела, что Рена вдруг остановилась у входа в другую комнату, оперевшись рукой о косяк двери.       — Как ваша рана? Уже зажила?       — Вполне, — отозвалась разведчица. — На самом деле, я пришла сюда не за этим. Хотела узнать, как он.       Рена кивнула на единственную занятую койку в палате. Марк сейчас спал тихим сном, и, казалось, что грудь его даже не вздымалась при дыхании. Это настораживало.       Встав позади разведчицы, Эллисон сильно ощутила их разницу в росте. Она робко усмехнулась и невольно коснулась воротника своего белого халата.       — Ну, я ещё не полноценный медик, поэтому не могу так с ходу…       — Просто скажи, как есть, — требовательно произнесла Рена, обернувшись к ней.       Элисон приоткрыла рот, но помолчала пару секунд, прежде чем ответить. Было тяжело озвучивать то, что человек совсем не желал слышать.       — Его состояние нестабильно. Бывают дни, когда он чувствует себя лучше. Но иногда Марку становится совсем плохо. К тому же у него сильная травма головы и присутствуют нарушения памяти, — с каждым словом голос Эллисон становился более тихим и неуверенным. Заметив, как лицо разведчицы помрачнело, она вдруг мотнула головой и заговорила вновь: — Но мы ведь скоро переезжаем в Трост. Возможно, что в городе мы сможем что-нибудь придумать.       Вдумчиво закивав, Рена вздохнула. Что ж, наверное, Эллисон была права. Не стоит раньше времени опускать руки — это не в ее стиле. В Тросте будет куда проще найти хорошего врача, который смог бы поставить Марка на ноги.       После разговора с Элли, Рена вернулась к себе в кабинет. Пыталась занять себя чем-нибудь, но вся работа, как назло, была уже выполнена. Не найдя ничего лучше, что помогло бы убить время, разведчица занялась уборкой. Хотя впоследствии часа эта затея скорее превратилась в перекладывание кучи документов из одной стопки в другую, потом от одного края стола в другой. А затем они и вовсе переместились на дальнюю полочку шкафа. Теперь же Рена беспокоилась о том, как бы ей не забыть, куда она их по итогу решила засунуть.       На деле же это была попытка выкинуть из головы ненужные мысли, которые вновь затянулись на ее шее тугой удавкой. Что же сейчас происходило за стенами? Все ли в порядке? Подойдя к окну, Рена долго еще всматривалась в бескрайнее чистое небо. Отсутствие туч и ясная погода были явно на руку разведчикам, и сей факт ее немного успокаивал.       Часы, висевшие на стене, тихо прищелкивали. Оттого создавалось впечатление, что время шло мучительно медленно. В какой-то момент Рена просто начала бесцельно блуждать по комнате, стараясь делать шаги в такт отбиваемым секундам. Она постоянно прислушивалась к шагам в коридоре и каждый раз затаивала дыхание, когда очередной разведчик проходил мимо ее кабинета.       И вскоре послышался стук и чье-то сбившееся дыхание.       — Они вернулись! — эти слова, произнесенные кем-то за дверью, мгновенно отозвались глухим ударом сердца.       Вскочив с места, Рена в ту же секунду оказалась возле двери. В коридоре стоял дежурный разведчик. Он скомкано сглотнул и успел лишь проводить её взглядом. Рена быстрым шагом направилась в сторону лестничного пролёта. Пока она спускалась, по телу вновь разлилось неприятное чувство страха.       Конвой не спеша заходил на территорию штаба. Взмыленные, уставшие, они медленно влачились за полными повозками и с каждой секундой все больше ощущалось, что очередная вылазка была действительно позади.       Другая часть разведчиков тоже начала собираться у входа в Легион, чтобы встретить своего товарища и помочь остальным. Минув последние коридоры, Рена оказалась на улице. Было даже немного непривычно видеть примерно такое же количество солдат, что и утром. На ее памяти это случилось впервые. Привстав на носочки, Рена сразу же разглядела блондинистую макушку Дорана. Он шел в первых рядах. Итак, первый, за ним второй и третья — она облегченно выдохнула. Ее отряд вернулся.       Затем глаза невольно начали искать его в толпе других солдат. Однако по истечении пары секунд Рена поняла, что Леви с ними не было.