Белые лилии

      Утреннее солнце тонкой яркой полосой падало на дальний угол спальни через зашторенное окно.       Сладко зевая, Нанаба закинула на плечо махровое полотенце и прошла внутрь, закончив перед этим водные процедуры. Она окинула взглядом уютную комнату, про себя все же отмечая, что это её лучшие апартаменты за последние несколько лет: мягкие и удобные кровати с пахнущими лавандой простынями, узорчатые ковры и картины в резных рамках — такого в стенах Легиона не бывало.       Вечером прошлого дня они заселились в гостиницу, что находилась недалеко от центра города. Вежливый персонал провел их на третий этаж. Комнаты предназначались на двоих персон, поэтому, недолго думая, Нанаба предложила Рене жить вместе. Будучи рекрутами, они уже были когда-то соседками, и к тому же — неплохо ладили между собой. Рена, будучи обладательницей спокойного характера, была как хорошим сожителем, так и довольно приятным собеседником.       Но сейчас она ещё крепко спала, хоть дело и близилось к девяти. Подойдя к окну, Нанаба резко отдернула шторы, пропуская солнце в комнату. Лицо Рены тут же залилось светом, и она успела промычать лишь что-то невнятное, прежде чем накрыться одеялом с головой.       — Просыпайся. А то, небось, завтрак пропустишь, — пропела Нанаба, параллельно рассматривая комнатное растение на подоконнике. — Или ты худеть решила?       — Это ещё почему? — донеслось из-под простыней.       Покрутив глиняный горшок в руках, девушка вздохнула. Его вчера принесла Ханджи, сетуя на то, что герберам нужно много света, а в её комнате окна выходили на другое здание.       — …хотя после травмы от тебя и так лишь кожа да кости остались. Не знаю, не знаю. Может, у тебя ухажер появился.       Рена резко вынырнула из одеяла, наконец принимая вертикальное положение. Голова немного гудела, однако бросить нерадивый взгляд на свою соседку не составило большого труда.        — Нанаба, ну что за ерунда?       Выгнув бровь, она повернула голову в сторону разведчицы, разглядывая ее. Запутанная прядь волос падала на глаза, что загадочным образом заметались, видимо, по всей комнате.       Через секунду Рена слышно вдохнула через нос, выдержав долгую, издевательскую паузу. Она потерла глаза и предприняла вторую попытку.       — Ухажер. Придумаешь ведь.       — Ну да, ты права, чего это я. Легион ведь превыше всего!       Рена ехидно улыбнулась в ответ на издевку и поднялась с кровати, сонно потянувшись. Нужно было быстро привести себя в порядок и спускаться на завтрак — сегодня будет ещё много дел.       Обойдя Нанабу, что встала посреди комнаты и принялась высушивать короткие волосы полотенцем, она направилась в ванную.       — А, так может он тоже разведчик? — не унимаясь, кинула она ей в след.       Рена не остановилась. Лишь устало выдохнула и махнула рукой, мол, пора бы уже прекратить устраивать допросы.       Ванная на этаже была у каждого своя, что было очень кстати.       Провернув небольшой вентиль, из крана полилась прохладная вода. Как только капли коснулись лица, сонливость сняло как рукой — все же Рене удалось хорошо выспаться на новом месте.       — Ладно, не говори. Я и так догадываюсь, — хрипловатый, однако бодрый голос заглушала струя воды. — Правда, не знала, что тебя привлекает низкий рост.       — Нанаба!       — Шучу, шучу, — следом послышался женский смех.       — А ты куда, вообще, ушла вечером? — вдруг спросила Рена, выглянув из дверного проема.       Нанаба как раз пригладила руками бледно-голубую рубашку с широким воротником. Юбкам и платьям она всегда предпочитала удобные брюки, поэтому, не изменяя своим традициям, принялась натягивать первую штанину, когда с толку её сбил внезапный вопрос соседки.       — Да так, на площадь ходила. Там ведь выступление вчера было.       — Майка не забыла позвать?       — А? — она подняла голову и удивленно уставилась на Рену.       На её лице заиграла такая же хитрая улыбка.       — Ты зато ведь высоких предпочитаешь.       Издав забавный смешок, Нанаба быстро натянула вторую штанину и выпрямилась.       — Так, ладно. Завтрак, — суетливо произнесла она, хлопнув себя по бокам. Не найдя лучшего спасения, чем побыстрее ретироваться в коридор, Нанаба резво повернулась на пятках и направилась к выходу. — Встретимся внизу.       Проведя её взглядом, Рена на секунду прикрыла глаза, заново прокручивая их состоявшийся нелепый диалог. Не удалось сдержать улыбки. Отражение в зеркале вдруг заставило её удивиться — неужели всё действительно так хорошо? И эти глаза, наконец лишенные синяков, и настоящая искренняя улыбка, и этот румянец, который вдруг проявился на щеках?       Рена привела себя в порядок за каких-то десять минут — все же армейская закалка давала о себе знать. Однако нужно было признать, что крутилась у зеркала она немного дольше обычного. Надев коричневую юбку из плотной ткани и заправив в нее простую белую блузку, Рена была вполне довольна своим внешним видом.       Перед тем, как покинуть комнату, она закрыла дверь на ключ, запрятав его после этого в неприметный карман юбки, и направилась налево по коридору.       Бежевые стены то и дело, что наполнялись светом восходящего в зенит солнца. Его лучи подсвечивали крохотные пылинки, летающие около пустующего лестничного пролета.       Остальные тоже не заставили себя долго ждать. Обменявшись со всеми приветствиями, Эрвин, что был снова облачен в служебную форму, пригласил разведчиков за стол. Его как раз закончили сервировать.       Хоть поездка и считалась рабочей, однако спонсор Легиона вновь позволил себе напомнить, что скупиться на комфорт — не в его стиле. Поэтому на завтрак были поданы большие порции овсяной каши на молоке, блины, с различными вареньями в придачу, сыр и несколько видов чая. Как потом невзначай сказал Эрвин — все необходимые растраты взял на себя господин Лорен, и больше эту тему никто не поднимал. Мало ли, какие причуды у столичных богатеев?       Рена села рядом с Майком, напротив разместились Нанаба и Гергер. По правую руку от них были Эрвин с Ханджи, по левую — Марлен, Дирк и Клаус. С ними Рена раньше тренировалась на полигоне и могла поддержать какой-никакой диалог, а с остальными командирами особо не пересекалась. С краю расположился и Леви. Все ещё чувствуя себя здесь лишним, он предпочитал держаться в стороне.       Когда разведчики разместились, они принялись за трапезу. На запах, вид и вкус еда выдалась просто замечательной. Особенно, если брать в сравнение с легионерской столовой.       — Вчера вечером мы решили немного прогуляться, — начал Майк.       — О, правда? — подхватил Гергер и вскинул голову на разведчика.       Зачерпнув ложечкой варенье, Эрвин решил также вмешаться в разговор.       — Город очень красивый.       — И парки тут отменные, я слышал, — невзначай подметил другой разведчик, — вокруг все так зелено и ухоженно.       Беседа завязалась сама по себе. Обсуждение достояний Гермины перетекло во вчерашнее выступление артистов, затем плавно сменилось другими рассказами и похвалой еды. Мужские, женские голоса и звон приборов смешались воедино и создавали приятный шум, поэтому Рена сама того не заметила, как растворилась в разговорах со своими товарищами на различные незамысловатые темы.       Если подумать, вот она — обычная жизнь вполне обычных людей. Сидеть в просторной и светлой столовой, проводить время в компании приятных людей, есть сладкие блины и пить крепкий зеленый чай. Словно стены, Легион и титаны на секунду перестали существовать.       — Кстати говоря, разве не здесь сгоревшее поместье одиннадцатого главнокомандующего? Ну то, где вся их семья погибла.       Скрипнула вилка по тарелке. Разведчики вмиг уставились на Рену, которая резко выпрямилась, и буркнув тихое «прошу прощения», вернулась к завтраку, как ни в чем не бывало.       Мысленно она отругала себя за потерю бдительности. Как бы ей не хотелось почувствовать себя простой девушкой, сейчас это было невозможно.       Леви свёл брови к переносице и замер. В то время, как остальные вновь переключились на тему прошлого главнокомандующего, он вдруг зацепился за одно слово.       — Кажется, да. Ужасное событие, ничего не скажешь, — цокнув языком, помотала головой Нанаба.       — А я слышал, что только его племянник выжил, — добавил кто-то из разведчиков. Рена решила не отрывать взгляд от своей тарелки. — В доме его не было, зато в полиции теперь он какая-то крупная шишка.       — В самом деле? — послышался удивленный голос Ханджи. — Эрвин, а ты застал Марлона Адлера ещё живым, так ведь?       — Всего пару месяцев, — коротко ответил командор.       — А ты, Рена?       Несколько пар глаз снова уставились на нее. Сохранив спокойное выражение лица, она тихо выдавила из себя отрицательный ответ.       — Они с Шадисом были товарищами ещё с кадетства, — добавил Майк.       — А это правда, что…       — Мы все здесь по совершенно другим причинам, — голос Эрвина прозвучал немного громче обычного. Деловито кашлянув, он обвел взглядом всех присутствующих. — Давайте не будем о плохом и закроем эту тему, согласны?       После его слов в столовой залегла тишина. Разведчики переглянулись друг с другом, кивнувши, и спорить всё же не стали. Просто молча продолжили трапезу.       Однако уже через короткое время все были увлечены новой темой разговора. Ханджи, уперев кончики пальцев в край стола, вела негромкий рассказ о недавно проведенных опытах над гигантами. Она явно старалась держать себя в руках. Рене даже на секунду показалось, что таким образом учёная репетировала то, как она будет потом обнародовать свои успехи перед слушателями на приеме. Сложно догадаться, какая именно реакция будет у знати, однако Нанаба, Марлен и остальные слушали её с не абы каким интересом, периодически кивая или издавая продолжительное удивленное «о».       Вскоре первым стол покинул Эрвин. Одернув свой темно-зеленый мундир и пожелав приятного аппетита, он предупредил всех о том, что через час или два сюда наведается господин Лорен и даст несколько важных поручений. В это время тарелки как раз начинали пустеть, и разведчики потихоньку переходили к горячему чаю.       Однако аппетит Рены быстро пропал. Остаток времени она просидела безмолвной тенью, не проронив ни слова. Несколько раз она ловила на себе смутный взгляд Леви. Было тяжело делать вид, будто все нормально. Мысленно Рена надеялась, что он о чём-то да догадается, и ей не придётся разглагольствовать долго и нудно, объясняя, как именно погибла её семья, а самой ей пришлось скрываться среди разведчиков.       Гергер достал пачку сигарет, предложил Майку и Клаусу. Те согласились. Столовая быстро наполнилась куревом, и тогда Рена поняла, что задерживаться в столовой больше не было смысла. Кивнув на прощание, она поднялась с места и быстро покинула помещение. За ней ушли и остальные разведчицы.       Леви немного откинулся назад, проводив Рену взглядом. Пока мысли закономерно связывались в одну цепочку, он невольно начал перебирать пальцами по поверхности стола.       Раз.       Она родилась и прожила в Гермине всю свою жизнь. Если раньше её несговорчивость и некая отрешенность казались банальной скромностью, то сейчас это поведение, похоже, что было результатом воспитания её состоятельной семьи. Леви хорошо подмечал привычки людей. И, по его мнению, у Рены было слишком много аристократических замашек, из-за которых она запросто выдавала свое происхождение. Именно поэтому Леви не особо удивился её откровению в архиве. Именно поэтому она выглядела на фоне остальных разведчиков более сдержанной — они порой позволяли себе чересчур буйные эмоции или же наоборот — вели себя замкнуто в виду своего тяжелого детства. В каждом слове, движении и поступке Рены чувствовалась необъяснимая изящность и стойкость. А ведь в то же время она являлась хорошим солдатом, и ни у кого не возникло даже мысли оспорить сей факт. Удивительное сочетание — вряд ли всякий обитатель, проживающий за Синой, захочет связать свою жизнь с Легионом. Но каким-то образом она все же оказалась там, и судя по всему — не по своей воле.       Два.       Родители Рены погибли, когда в их доме случился пожар. Леви несколько раз прокрутил в голове момент, когда она сказала ему об этом. Она словно обожглась своими собственными словами, замкнувшись сразу после этого. Это была та тема, которую Рена никогда не станет поднимать просто так. А значит, причина этого заключалась не столько в самом пожаре, сколько в обстоятельствах. Леви не хотел гадать, он просто перебирал факты один за другим. Однако интуиция подсказывала, что и Рена, и её семья были как-то связаны с Легионом ещё до событий пятилетней давности. Фигурировали в ней Кис Шадис, Эрвин, Шон Лорен или кто-то другой, Леви не знал.       Три.       Мысль была крайне безумна от того, насколько много совпадений она в себе имела. Однако и поверить в неё было крайне сложно.       Леви перестал отбивать ритм пальцами по столу. Поднялся с места довольно резко, словно очнувшись после долгого гипноза. В столовой ему вдруг стало не хватать воздуха.       Обойдя стол, он уверенно направился к выходу из гостиницы.       — У нас собрание скоро, ты куда направился? — удивленно спросил Гергер, затянувшись сигаретой.       На полпути Леви обернулся и глянул на разведчиков.       — Скоро вернусь. Здесь дышать нечем.       Ему понадобится не более тридцати минут. Остальные хотели было возразить, однако тут впрягся Майк, одобрительно махнув головой.       Он придвинул к себе хрустальную пепельницу, чтобы стряхнуть сигарету. Только после того, как Леви ушел, Майк вновь заговорил.       — Пусть идёт, — он опустил руку на плечо товарища. — Не знаю, зачем Эрвин запряг его с нами в одну упряжку, однако видно, что он чувствует себя здесь как не в своей тарелке.       — Точно ведь, он наверняка кроме Подземного города ничего и не видел, — выдвинул теорию Клаус. — У нас были разведчики из этих мест, однако все они так быстро погибали, что становится даже жутко, вспоминая, как Леви вёл себя за стенами.       Майк вдумчиво пожал плечами. Однако разведчики про себя все же согласились со словами Клауса. После того, как стало известно, что именно Леви спас жизнь Рены на вылазке, ветераны Легиона оценили такой поступок по существу и прониклись к нему не абы каким уважением. Доверить жизнь своему товарищу на поле боя — дорогого стоит.       Пройдя тем временем первый переулок, Леви остановился у стены какого-то здания. Он тихо выдохнул и запрокинул голову, упираясь затылком в холодный камень. Солнце заслепило его глаза, но, по правде, это ощущение Леви даже нравилось. Потерев их рукой, он окинул взглядом переулок, в который он попал.       Люди слонялись по улице, скапливались у чайного магазинчика и читали на ходу утренние газеты. Некоторые спешили на работу, а кто-то медленно прогуливался с семьей и детьми. Один светловолосый мальчишка тянул свою мать за рукав изысканного платья к прилавку с фруктами. Там как раз полная дама, кряхтя, выставила целый ящик зеленых яблок.       Дорога была узкой, по ней не ездили кареты, поэтому без особой опаски Леви отошел от здания и влился в поток людей. Подойдя к прилавку, продавщица — женщина в возрасте, — тут же одарила его кривоватой улыбкой.       — Чего тебе, не стесняйся. Можешь пробовать, — залепетала она, вытерев руки об свой фартук. — У меня тут и яблоки, и груши, и сливы. Три монеты за кило. Лучшие в Гермине.       Нахмурившись, Леви стал приглядываться к яблокам. И правда — довольно большие и на вид вполне съедобные. Однако он к ним не притронется, пока не вымоет каждое под струей воды.       — Вот этих, — сказал Леви и пальцем указал на только что выставленный ящик. — Зеленые которые.       — Сейчас-сейчас.       Заметавшись по прилавку от яблок к весам, продавщица выбирала самые крупные и спелые плоды.       — Ты знаешь о поместье, что сгорело пять лет назад? — вдруг спросил Леви.       Женщина хмыкнула и кинула на него довольный взгляд, ведь, по её мнению, профессионал своего дела должен не только фрукты продавать, но и обладать всякой нужной и ненужной информацией.       — Где Адлеры жили? А от чего не знаю. Знаю, — с важным видом ответила она, беря очередное яблоко из корзины. — Так и стоит, черное, и никем нетронутое.       — Почему?       — Это прихоть хозяина. Ну того, что старшему Адлеру племянником приходится. Он ведь жив-здоров, только уже где-то далеко отсюда, — взвесив нужное количество яблок, женщина протянула Леви связку фруктов. — По закону поместье теперь его.       В ответ он протянул ей три бронзовых монеты.       — Кто он?       Поджав губы, женщина слышно выдохнула и покачала головой.       — Опасный человек, точно тебе говорю. Мой сыночка тоже в Полиции уже как полгода служит. Правда, работенка у него пока, так сказать, незавидная — на пропускном пункте Подземного города дежурит. А там, ты сам понимаешь. Сырость бедность да беспредел. Бедный мой Кларк. Ох, я совсем от темы отошла, — замахала руками продавщица, а после уперлась ими об прилавок, наклоняясь ближе к Леви. — Так вот, сына мой рассказал как-то, что пять месяцев назад сам капитан Адлер объявился в Подземном городе. Мрачный сам, а взгляд такой холодный, что аж не по себе становилось. Он велел моему сыну увести всех солдат с пропускного пункта. Для чего — неясно. Это было вовсе не по уставу, верно же? Поэтому я и уверена, что Адлер не благими делами там занимался.       Леви невольно сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Это смешно. Сердце заколотило с бешеной силой, а судьба в очередной раз над ним поиздевалась. Возможно, он ослышался? Пять месяцев назад.       Мало ли кому из гнусных полицаев заблагорассудится спуститься в подземелье? Это могло бы быть поручение от начальства. Или внеплановая проверка.       Или он пришел за троицей, что пыталась выбраться из той ямы.       Твою же мать.       — А с домом-то что? — скомкано спросил Леви, чувствуя вязкость во рту и как молчание затягивается на его шее тугим ремнём.       — По слухам, он запретил прикасаться к дому. Ни снести, ни реставрировать, — продавщица перешла на шёпот, будто готовясь выдать величавшую тайну. — Он уже пять лет пустует. Те, кто видели его, говорят, жутковатое зрелище. Фасад едва ли не трескается, а вокруг лишь белые цветы растут из года в год.       Леви прикрыл глаза, делая ещё один глубокий вдох. Это кажется ему абсурдом, но он продолжает надеяться, что это просто какое-то чудовищное стечение обстоятельств. Банальное совпадение. Он попытался вспомнить того человека, что поджидал его, Фарлана и Изабель около их дома. Манеру речи, сдержанный, но пристальный взгляд, и наконец понимает…       Почему Рена не рассказала о себе раньше? Почему вечно отнекивалась? Почему сегодня за столом делала вид, что не знает своего собственного отца? Не может же такого быть, чтобы люди были настолько связаны между собой. Рена все время пыталась закопать свое прошлое, а оно, гляди ж, каждый раз рвется наружу. И похоже, теперь Леви к этому причастен.       Через десять минут он добрался до гостиницы. Пока шёл, эти безумные мысли никак не покидали голову — так и до боли в висках недалеко. Ему стоит поговорить с Реной. Наконец добиться от неё ответов. Но если вдруг она опять отвернется от него? Леви между делом вспомнил тот день, когда у неё открылась рана и ему пришлось оказывать ей необходимую помощь. Вспомнил, как рубашка медленно спала с плеч, а Рена, отвернувшись то ли от смущения, то ли от злости или вины, никак не хотела смотреть ему в глаза. Вид ее оголенных плеч, исполосованных ремнями УПМ и различными рубцами заставляли его думать, что у девиц, проживающих за третьей стеной, не может быть таких следов. Однако глупо, глупо это всё. Леви помнил, как держал её перебинтованное предплечье и что увидел во взгляде Рены — отчаяние и желание сбежать. Но всё равно настоял, всё равно стянул повязку с руки и почти невесомо коснулся её ожога.       «Откуда он?»       «Я в любом случае совру.»       Возможно, тогда она боялась обжечься снова.       От гнетущего осознания их положения, Леви на время остановился, потерев руками переносицу. Да, им нужно высказать друг другу всё, что так волнует. Но что он скажет ей? Хуже ситуации и не придумаешь.       Все разведчики как раз были в сборе и с минуты на минуту в холл зайдёт Шон Лорен. Пока они стояли в ожидании, Нанаба и Майк время от времени перешептывались с Ханджи. Несколько раз к ним присоединялся Гергер.       Леви, опустившись на резной мягкий стул под грузом собственных раздумий, уставился себе под ноги и со стороны больше походил на статую. Но вот в помещении появилась Рена, тихонько и незаметно устроившись позади остальных. Её зеленые глаза отрешенно забегали по зале. Старалась обойтись без зрительного контакта с кем-либо. Практически в это же время прибыл и сам Лорен. Поправив рукава строгого бордового пиджака, он быстро привлек внимание разведчиков. Теперь её взгляд был обращен на него.       Леви даже не вслушивался, то и дело, пропуская информацию мимо ушей. Заказать платья и костюмы. Есть ли у кого-то особые предпочтения? Адрес хорошего ателье. Эрвин, проконтролируй, чтобы все прошло как надо.       Долго господин Лорен не задерживался — дела. Напоследок лишь закурил и не забыл одарить присутствующих традиционной лукавой усмешкой. Когда все потихоньку расходились, он незаметно склонился над Реной, шепнув ей что-то на ухо. Она резко вскинула голову и с отчаянием в глазах, таким похожим на то, с каким смотрела на Леви когда-то, так же тихо ответила мужчине, после чего развернулась на каблуках и последовала за ним к выходу.       Леви нервно дернул плечом, поднялся со стула и направился наверх к себе в комнату. Он всегда был терпелив, умея пресекать в себе эмоции, однако сейчас они явно лились через край. Объяснить это можно было лишь тем, что с Рены наконец спадают последние маски. И его это будоражило.       Шон Лорен напомнил ей о поместье. Бесцеремонно, почти неприлично шепнул Рене на ухо, что у них есть важный разговор не для чужих глаз и ушей. Поэтому пришлось согласиться.       Оказавшись на улице, разведчица обхватила себя руками и подняла глаза на Шона. Сделала глубокий вдох и выдох — она пообещала себе не струсить, каким бы не был его чертов план.       А он был таков: в день перед приемом вся верхушка будет занята подготовлениями. Никому не будет дела, если на собрании не появится пара солдат. Почему пара? Лорен тогда засмеялся, но все же решил промолчать под недовольным взором разведчицы. Ей нужно будет найти в доме ключ, которым они смогут открыть пресловутый ящик. И боже правый, Рене тогда показалось, что Шон был буквально одержим своей идеей и желанием узнать, что там внутри.       Самой же ей это было не так важно. Она просто вдруг осознала, что молчать стало невыносимо.       Всё это время Рена не находила себе места. После разговора с господином Лореном она ушла в город, сбегая таким образом от своих товарищей. Ступая по до боли знакомым улицам, разведчица всё больше убеждалась в том, что ей необходимо обо всем рассказать. Она видела, как на неё смотрел Леви, догадывалась, что он начал понимать. А значит, скрывать смысла больше не было.       Леви лежал на застеленной кровати, устало раскинув руки по сторонам. Оконная рама отбрасывала на стену тень, когда до неё добралось оранжевое садившееся солнце.       Он глядел в потолок, силясь с отвратным чувством безысходности. Неопределённость крепко засела у него внутри, и, по правде, Леви в первые за долгое время почувствовал себя растерянным.       В дверь настойчиво постучали. Говорить и видеть кого-то не хотелось, потому что Леви был уверен, что стоявший в коридоре человек пришёл точно не к нему, а к Майку, с которым он делил комнату. Однако тот ушел уже около часа назад.       Подойдя к двери, Леви провернул ручку, приоткрыв дверь. Первым, что он увидел — две небольших охапки белых цветов, перевязанных лентой и знакомые руки, державшие их. Тонкие пальцы заметно дрожали.       Леви поднял глаза, наконец увидев её лицо. Искусанные губы в купе с рассеянным взглядом дали понять, что Рена вновь изводила себя параноидальными мыслями, хотя ещё на завтраке она выглядела вполне сносно. Почему именно сейчас?       Тогда Леви даже на секунду подумал, что пребывание в Гермине могло бы пойти ей на пользу. Но сейчас было очевидно, что он не прав.       Он соврет, если скажет, что вовсе не ждал её. Напротив, на задворках сознания все это время только и были мысли о ней. О самой, что ни на есть настоящей Рене, которая, казалось, наконец решилась на отчаянный шаг.       Выглянув на секунду в коридор, Леви убедился, что снаружи было пусто. А затем уверенно взял Рену под локоть, буквально запихнув её в комнату. Она прижалась к стене, широко распахнув глаза. Покрасневшие губы приоткрылись в попытке сказать хоть что-либо, однако взгляд Леви был таким странным, что Рене ничего не оставалось, кроме как затаить дыхание.       Его сомнений не осталось ни следа.       Вокруг сгоревшего дома лишь белые цветы росли из года в год.       Он смотрел на девушку, к которой оказался безумно привязан, а перед ним стоял портрет с такими же зелёными глазами. И только сейчас Леви осознал, насколько он был глуп и насколько Рена с отцом были похожи.       — Ты дочь того главнокомандующего.       Настала тишина. Рена крепче сжала цветы в руках. Её глаза с внезапным блеском впились в Леви и ему показалось, что в тот момент она была готова расплакаться.       — Леви, пошли на кладбище.       Она была в том месте лишь однажды. Когда грозовые тучи сгустились над тремя надгробиями. Когда облаченные в черные одеяния люди стояли вокруг них, понурив свои головы. Но для Рены там не было места. С того момента ей и вовсе нигде больше не было места. Брошенная, униженная и потерянная — таков был итог одной злополучной ночи.       И вот, Рена снова переступила арку городского кладбища, выждав секунду перед этим. Собиралась с мыслями. Ветер дул в её спину, словно подгоняя. Зашелестели зелёные листья цветов. А Леви медленно ступал за ней. Пришли сюда они практически молча. Сейчас он невольно бросал взгляды на могилы. Некоторые из них были стары как свет, другие — в дальней части кладбища, — совсем новые. Они будто одиноко вырастали из-под земли, отбрасывая на неё множество продолговатых теней.       Вскоре Рена остановилась. Решила не оборачиваться, так и застыв на месте. А Леви не сразу понял, не сразу осознал. Он оглянулся по сторонам и узрел перед собой три надгробия с одной фамилией. Не два, а три — на последнем по его телу внезапно пробежали мурашки. Покрытое мхом и пылью, изуродованное заметной трещиной, что шла через выгравированное имя.       Её имя.

Рена Адлер

824 - 839

      — Теперь-то ты должен меня понять, — подала голос она, в конечном итоге переборов страх посмотреть в серые глаза. — Я хочу, чтобы ты сделал это. Иначе я не справлюсь.       Теперь уже взгляд Леви раз за разом метался от надгробий к Рене. Это что, шутка? Он обрывисто втянул в себя воздух.       — Я выслушаю тебя.       Она одобрительно кивнула, но все же предпочла остаться к нему спиной.       — Эта могила предназначалась для меня. Но как видишь, что-то явно пошло не так.       Пряча едва уловимую грустную улыбку в уголках рта, Рена сделала шаг вперед. Выгравированные имена родителей переливались золотом на свету. Она придержала подол своей юбки и цветы аккуратно опустились у надгробия отца. Прикрыв глаза, её рука коснулась холодного камня и прошлась по поверхности. Мысленно она повторяла себе раз за разом: прости папа, что боялась.       Затем Рена поднялась, проделав то же самое с могилой матери — прости, что так долго. На третье надгробие она даже не взглянула.       — Я была… довольно наивной раньше. Жила в собственном мире, где не было места взрослым проблемам. Поэтому часто не замечала того, что творилось вокруг. Когда-то у меня была большая семья: отец, мать, тетушка… ее сын, то есть, мой двоюродный брат. Он был старше, на первый взгляд казался нелюдимым и спокойным, однако с ним мне всегда удавалось находить общий язык. Он души во мне не чаял, да и я тоже — все же кроме друг друга у нас никого не было. Но потом в нашей семье всё резко изменилось. Тетушка умерла, отец с головой ушёл в Разведку, Алрой стал полицейским.       Леви настороженно кивнул, показывая, что он готов слушать Рену дальше.       — Я не заметила, как в месте, что я звала домом, пошла глубокая трещина, — продолжила она. — Что все в конечном итоге близилось к моменту, которое разделило мою жизнь на две части. Одна из них действительно похоронена здесь.       — Что произошло? — настороженно спросил Леви.       — Мой отец был выдающимся солдатом. За которым всегда стояла огромная толпа людей, готовых идти за ним. Но кому-то это явно не нравилось. Знаешь, Леви… я ведь до конца не знаю, что случилось на самом деле. Не знаю даже, похоронены ли здесь мои родители, потому что эта история пропитана ложью насквозь. Пять лет назад поздней ночью в наш дом ворвались полицейские. Я тогда ничегошеньки не понимала. Один из них подошёл ко мне, схватил под руки и поволок в подвал дома. Тогда я впервые увидела, как человек убивает другого человека. И держащим револьвер оказался самый любимый мой человек. Он, Алрой, убил нашу семью, и меня должен был тоже, но не сделал этого. С тех пор я часто спрашивала себя, почему? Вместо того, чтобы покончить со всем, он сказал мне бежать. Чтобы ни одна душа не прознала про то, что мы носим с ним одну фамилию. И у меня практически это получилось. Но знаешь, чего у меня не вышло? Смириться. Все это время во мне кипела ненависть, и теперь я наконец готова принять свое прошлое.       Разведчица медленно обернулась к Леви, рассматривая его серьезное лицо.       — Алрой тогда сотворил ужаснейший поступок, — на пару секунд Рена замолчала.       Ветер с новой силой закачал кроны деревьев, подол её юбки, светлые волосы, окрашенные охрой заката. Он добрался и до лежащих на могильной плите цветах. Белые лепестки поднялись в воздух, закружились, как снег, плавно раскачиваясь из стороны в сторону.       — Он не просто приказал перерезать матери горло и застрелил отца. Он сделал это на моих глазах, а потом просто ушёл, заколотив выход из того чертового подвала и оставив меня там. А дальше, — голос дрогнул. Запнувшись, Рена подняла взгляд вверх и быстро заморгала, — те люди подожгли наш дом. Я видела, как дым просачивался сквозь двери, как огонь начинал медленно охватывать и сам подвал. Похоже, что тогда меня спасло чудо. Может, Алрой просто знал, что у меня получится сбежать, но отделалась я лишь ожогом на руке и сильным отравлением от дыма.       Леви с силой сжал челюсть, опустив голову вниз. Он уже всё понял, но не хотел в это верить. Правда была слишком жестока, чтобы её принять. Жестока и несправедлива. Он стоял всё это время позади и совсем не понимал, как ему себя вести. Поэтому предпочел остаться на месте. Лишь взгляд его сейчас говорил о том, что проникается той историей, что долго и надежно скрывала Рена. Она все это время жила в ней, бурлила и отравляла её существование. А теперь эта правда прорвавшейся плотиной льется наружу.       — Я потеряла сознание буквально через несколько минут. А очнулась уже в доме Киса Шадиса, не понимая, как я там оказалась. В утренних газетах тогда уже вовсю трубили о несчастном случае, и как вся семья одиннадцатого главнокомандующего трагично погибла при пожаре. Кис приютил меня у себя. На самом деле, я обязана ему жизнью. Он сделал для меня больше, чем кто-либо другой, поэтому его уход из Разведки я перенесла особенно болезненно, хоть и понимала, что так будет лучше.       В день его отставки Рена ушла с мероприятия, где её потом нашел Леви. Он вспомнил, как она одиноко пила алкоголь, запрокинув голову и смотря на звезды той холодной ночью.       — Я уговорила его взять меня с собой в Легион. По правде, хотелось просто найти быстрый способ покончить с жизнью, но что-то каждый раз останавливало меня. Оказалось, что быть разведчиком — это все, что я умею. И в этом мы с тобой похожи.       Рена пожала плечами от безысходности. Ей было тяжело, но она всегда напоминала себе о том, что если сдаться — лучше не станет.       — Об этом даже рассказывать было как-то странно. Словно это плод чьей-то больной фантазии. Однако это моя настоящая жизнь.       — Кто ещё знает о тебе?       — Достаточно, чтобы жить в постоянном страхе, что рано или поздно обо мне вспомнят, — ответила Рена, заведя руки за спину. Кончики её пальцев все так же дрожали. — Кис Шадис, господин Лорен, мой брат и его подчиненные, возможно, Эрвин. Теперь ещё и ты.       Леви вдруг коснулся её плеча. Не выдержал. Рена вздрогнула, обернувшись к нему. И тогда от увиденного его сердце впервые защемило — на её изумрудных глазах стояли слезы. Одна из них медленно стекала по покрасневшей щеке.       Отвернувшись, Рена тут же прошлась рукавом рубашки по лицу, утирая её.       — Не надо, — тихо произнес Леви. — Плачь, если тебе станет легче.       Он был прав — боль уходила с каждой пролитой слезой. Рена поджала свои подрагивающие губы и прижалась к нему.       Она навзрыд плакала, уткнувшись в его плечо, а Леви стоял, как вкопанный, ощущая, как сильно колотится её сердце и как она вздрагивает при очередном всхлипе. Ему хотелось обнять её, позволить себе запутаться в её имени раз и навсегда.       В тот день он решил умолчать о том, что тоже встречал Алроя Адлера.