Белые лилии

      Чайные листки медленно опускались на дно, словно утопая в тёмном омуте. Рена просунула пальцы и обхватила кружку руками. Тут же стало тепло. Исходящий пар невесомыми волнами касался лица, согревая.       Утро сегодня выдалось по-осеннему холодным.       Обыкновенный рабочий день Рены, как и всегда, начался с раннего подъема. Прошлепав до умывальника, она плеснула на себя холодной водой, чтобы окончательно проснуться, а потом взглянула на своё отражение. Глаза блёклые; прищурившись, Рена увидела тоненькую паутину капилляров, что расползлись по белкам, и тяжко вздохнула. Она плохо помнила вчерашний день. Всё в голове смазалось, будто кто-то провёл чёрной кистью по недавним событиям. Этим кем-то была сама Рена.       Леви действительно довёл её до комнаты, пробормотав что-то наподобие «спокойной ночи». Она запомнила. Потому, что это клишированное пожелание приобрело для неё совсем иной раскрас. Её ночи превращались в настоящую схватку с больной головой. Её сон превращался в беспокойные рывки, отчего казалось, что она и вовсе не смыкала глаз. Порой Рену мучали кошмары, однако она их совершенно не помнила. Это и было страшно. Она могла резко подорваться с кровати, тяжело дышать, озираться по сторонам, и ничего, чёрт возьми, не помнить. Болели грудь и горло. После таких пробуждений Рена ещё долго содрогалась от приступов кашля. Ей всё мерещились чёрные руки, которые просачивались из самых потайных углов. Они всегда медленно ползли, приближаясь к ней. А потом душили. Душили до этих самых фантомных болей.       Спокойные ночи были у Рены очень редким событием.       Зато столовая и завтрак с разведчиками могли претендовать на привычную рутину. Рена сидела сама за столом, грея руки об жестяную кружку. Старалась ни о чем не думать в те минуты, однако, чем больше она абстрагировалась, тем сильнее мысли начинали носиться в голове.       Сперва Рена силилась унять свои переживания о Доране и Кейт. У них не было времени поговорить о том, как они перенесли похороны. Ей действительно было важно знать, что с ними всё в порядке. Ещё больше беспокойств вызывал Джон, который должен сегодня вернуться на службу. Далее мысли плавно переходили к событиям вечера. К Леви. Отбросив все обстоятельства, Рена по-прежнему чувствовала вину за то, что дала слабину. Повела себя с ним жестоко и незаслуженно.       А потом она вспоминала о своём брате, их совершенно неправильную, странную встречу. Алрой был тогда совсем рядом. Высоким, красивым, нелюдимым. И таким родным… Касался её лица ладонью, однако почувствовать тепло рук сквозь чёрные перчатки было невозможно. Смотрел на неё своим бесцветным взглядом. В его глазах — сожаление. Десятки и сотни упущенных возможностей.       Рене было жаль. Эта мимолетная мысль отзывалась в её теле крупной дрожью. Губы сжимались в тонкую линию, а руки — в кулак. Алрой не имел права на сочувствие.       Порой Рена считала себя мазохисткой. Что за проклятие это такое? Бояться, сопереживать и думать о других, когда у самой проблем выше крыши. Это какой-то защитный механизм? Попытка не слететь с катушек? Ей кажется, что она уже давно сошла с ума.       Этот калейдоскоп совершенно разных эмоций вихрем клубился внутри, мешая сконцентрироваться на чем-то одном. И желательно — на реальном.       — Дыру перед собой прожжёшь.       Внезапно опустившаяся на её плечо рука стала настоящим спасением. Тем не менее Рена инстинктивно вздрогнула, обернувшись к своим товарищам.       — И вам доброе утро, — пробормотала она, немного подвигаясь, чтобы Майк и Ханджи сели к ней за стол.       Пару секунд они молчали, принявшись медленно жевать и ковыряться ложкой в овсяной каше. А после многозначительно переглянулись, и Зоэ подалась вперёд. Свет от канделябра бликом отразился на стеклах её очков. Рена удивленно вскинула брови.       — Слышала уже про архив?       Этот чёртов архив уже сидел у неё в печенках.       Разведчица мельком оглянулась — никто не слышал их разговор.       — Да, Эрвин доложил ещё вчера.       — Ясно, — выдохнула учёная. — Понять только не могу, для чего это было сделано.       — Уж не знаю, но я от этого не в восторге, — подал голос Майк. — Прощайте, мои боевые заслуги.       — Аналогично, — без особых эмоций поддержала Рена.       Она с Захариусом вступила на службу в тридцать девятом с разницей в пару месяцев. Но в отличие от запуганной девчушки, Майк всегда являлся настоящим солдатом. Заняв второе место в рейтинге кадетов, он всё равно подался в Легион, будучи ведомым идеей о защите человечества. Его феноменальная чуйка стала настоящей находкой для разведчиков. Продвижение по карьерной лестнице на заставило себя долго ждать.       Догнать Майка по званию Рене удалось лишь в этом году. Но такие мелочи её не особо заботили. С недавнего времени она и вовсе засомневалась в своих способностях. Оказалось, что боевой потенциал Рены — это не более, чем воля её отца.       А ведь Алрой тогда так и не удосужился ей ничегошеньки объяснить.       — Я, знаете, о чём подумала? — продолжила Ханджи, подперев рукой щеку. Рена вновь посмотрела на неё. — Это было какое-то удачное стечение обстоятельств. Проникновение произошло во время ужина, когда по штабу никто не слонялся. Да и на дежурстве в этот день стоял молодняк, который дисциплиной никогда не блистал. Поразительно.       Рена свела брови к переносице и опустила взгляд. В голове вновь завертелось ненавистное слово «предатель». Зоэ не глупа, похоже, тоже о чём-то догадывалась. Но поддерживать её теорию было бы слишком опрометчиво.       Решив промолчать, разведчица лишь вдумчиво пожала плечами. Распускать ненужные слухи — плохая затея. Таким образом можно ненароком спугнуть его.       Пре-да-те-ля.       В груди что-то больно укололо сердце. От взгляда Рены не ускользнуло, что Майк всё это время следил за её реакцией.       Сделав глоток чая, он продолжил:       — У ребятишек большие неприятности. Сейчас наверху они отчитываются перед Лореном.       Рена насторожилась.       — Он в штабе?       — Святые… — вздохнула Ханджи. — Мне этих бедолаг уже жалко.       — Что вам сказал Эрвин?       — Вот именно, что ничего. Пропали личные дела разведчиков, но он делает вид, что будто бы всё под контролем.       Ханджи уперлась локтями в стол. Немного помедлила, прежде чем озвучить свои мысли:       — Шутит, быть может, кто? Всё же, это не какие-то секретные документы подразделения. Что они могут там найти? Досье солдат? И что с того?       — В твоих словах есть толк, однако, — покачал головой Майк, — что, если это было прощупыванием почвы?       — Не поняла.       — Ты думаешь, что подобное повторится? — решилась вмешаться Рена.       — Да кто ж его знает? Отдам своим солдатам приказ следить в оба. Тебе того же советую, к слову. Они хоть и проблемные, однако тебя слушаются беспрекословно.       Поджав губы, разведчица невесело закивала.       — Подстраховаться не помешало бы.

***

      Спустя каких-то пятнадцать минут Рена расправилась с завтраком и решила сразу же направиться к Эрвину. Ей хотелось быть в курсе всех событий, это давало бы возможность почувствовать иллюзорный контроль над ситуацией. Но на деле, этот контроль уже давно ускользнул из рук.       Будто Рена всё слепо шагала по полу, усеянному маленькими, но острыми осколками. Они медленно впивались в босые ноги, а кровавые отпечатки ступней тянулись следом за ней. Найти её не составит труда, как бы сильно она не пряталась…       Стоило Рене переступить последнюю ступеньку, что вела на второй этаж, как до ушей донеслось эхо чьих-то громких возгласов. С такого расстояния ей удалось расслышать немногое, однако догадаться было не трудно — Шон сегодня рвал и метал.       Пока она подходила к нужному кабинету, то невольно задумалась о том, что никогда не видела господина Лорена в гневе. Настоящем. Быть может, и эта сцена с отчитыванием молодняка являлась лишь показательным выступлением для остальных.       Дверь резко отворилась прямо перед носом. Рена подняла взгляд на провинившихся солдат, что столпились у выхода. Лица — красные; на глазах одной девочки можно было разглядеть зачатки слёз. Да уж, Шон где-то явно перестарался.       Они поспешили отдать ей честь, ударив кулаками по груди. Рена предположила, что горе-разведчики направятся на выполнение работы, которая взвалилась теперь на их бедные плечи.       Обойдя их, Рена протиснулась в командорский кабинет. Вдруг подумала о том, что как-то она зачастила здесь появляться. Настораживающая атмосфера витала тут как прошенная гостья. И ей это далеко не нравилось.       — Можно? — вдохнув поглубже, произнесла она, вмиг обращая на себя внимание мужчин.       Затянувшись сигаретой, Шон молча кивнул головой в сторону, мол, чтобы проходила быстрее.       — Есть новости?       — Выяснили лишь то, что у Легиона есть большие пробелы в дисциплине, — мужчина укоризненно покосился в сторону Эрвина.       Рена невольно усмехнулась. И тут же поспешила взять себя в руки. Надо же, она впервые была с Шоном заодно. Стало ясно, что Эрвину тоже весьма досталось. Он попал под горячую руку. По мнению Рены — весьма заслужено.       — Ещё больше меня волнует то, что, оказывается, ты сразу не сказала мне о Рейссе, — вновь обернувшись, Шон вынул сигарету изо рта, чтобы выдохнуть терпкий дым. Мутное облако закружилось у его лица. — Вы что себе думаете, а? С мелкой сошкой столкнулись? Марлон был иного мнения. И всё равно его это не уберегло. Убили выстрелом в голову.       — Господин Лорен, я бы попросила — ледяным тоном предостерегла Рена.       — Выследить твоего брата. Да, прекрасная затея. И раз он тесно связан с Рейссом, значит, точно знает, что происходит. Быть может, это и вовсе его рук дело.       — Вам, полицейским, виднее.       На секунду в кабинете залегла тишина. Шон и Эрвин с удивлением уставились на Рену, не ожидая от неё подобных фраз.       Возможно, Лорен был вспыльчив по природе, остер на язык, и ему бы не составило никакого труда поставить её на место, однако он, по одним ему понятным причинам, относился к этой соблазнительной возможности с опаской. Такие тонкости его личины были Рене пока неизвестны. Устало вздохнув, она продолжила:       — Однако, если вы решите хоть раз прислушаться к моему мнению, то вспомните о том, что Алрой сам позволил мне выжить. Он знал, где я в конечном итоге оказалась. Сомневаюсь, что за это время этот факт вылетел из его головы. А значит, и досье моё ему ни к чему.       Шон лишь скептично фыркнул.       — Твоя версия?       Алрой соврал Рейссу, что она выжила при пожаре пять лет назад. И, судя по всему, у него сейчас большие проблемы. Значит, в Легион пробрался кто-то другой. А может, и не пробирался вовсе.       Предатель. Где он мог скрываться? В чьём обличии? Словно давая себе отрезвляющую пощечину, Рена вспомнила, что полностью исключать Алроя из списка подозреваемых было невозможно. Он — синоним слову ложь. Так она внушала самой себе. Однако была ли это чертова привязанность или банальная наивность, но Рена почему-то верила ему вопреки всему, что он сотворил. По крайней мере, Рена верила ему сейчас больше, чем Эрвину и Шону.       Это было весьма парадоксально, ведь она обещала себе ни за что не поддаваться его влиянию. Однако та маленькая девочка, которая всё это время жила где-то глубоко внутри неё, вовсе не понимала, как можно не доверять своему дорогому брату?       Пауза затянулась. Рена понимала — нужно было сказать хоть что-нибудь.        — Ну не станет же Рейсс нанимать человека, который разыщет и убьет меня, верно? — голос её неуверенно затихал с каждым новым словом. — Да ещё и в стенах штаба…       Лучше бы она промолчала. Две пары глаз были прикованы к её лицу, будто пытаясь разглядеть там остатки здравого ума.       Потом Шон всё же отвернулся, делая очередную затяжку. Из-за закрытых окон кабинет успел насквозь пропитаться куревом. Прикоснувшись к вискам, Эрвин тоже вымученно опустился в своё кресло. День ещё не успел начаться, а он уже остался без сил. Отсутствие отдыха и положенного шестичасового сна заставляло его голову нещадно болеть.       — Ты уже приставил человека для охраны? — обратился Лорен к командору.       — Да.       Он удовлетворенно кивнул и перевёл взгляд на Рену, выдержав значительную паузу.       — Что думаешь? Годится?       — Не понимаю вопроса, — ответила она.       — Сможешь доверить свою жизнь бывшему бандиту из Подземного города?       От удивления Рена приоткрыла рот, будучи совершенно сбитой с толку.       — Так это была ваша инициатива? — получив вместо ответа привычную хитрую усмешку, разведчица потерла переносицу. — Я один раз уже сделала это на экспедиции. Смогу и сейчас.       Эрвин объяснил:       — Он вытащил Рену из лап гиганта, когда она была едва жива.       По взгляду Лорена Рена уже успела догадаться, что ему и так известны все подробности экспедиции и как именно Леви удалось её спасти. Неспроста ему понадобились личные дела разведчиков. Он искал тогда информацию именно о нём.       — Как ты думаешь, почему Леви так поступил? — склонив голову набок, спросил Шон.       Не отрывая от неё проницательного взгляда, он потянулся к стоящей на краю стола пепельнице, чтобы затушить докуренную сигарету.       Всё это время Рене приходилось подавлять в себе приступы кашля. Вместо того, чтобы отвернуться, она стойко выдержала взор господина Лорена. Пусть не думает, что сможет поставить её в неудобное положение.       — Потому что я его надоумила. Полагаться в критической ситуации не на устав, а на интуицию.       — Что ж, посмотрим, что из этого выйдет, — выдохнул Шон, выпрямившись. — Эрвин, твоя задача теперь — это бдеть и стеречь эти стены. Но не переусердствуй. Спугнёшь крысу один раз, и она найдет более изворотливый путь.       — Я всё понял, господин Лорен.       — А что насчет тебя, — вновь перевёл взгляд на Рену. — Идем на свежий воздух. Потолкуем один на один.       Выйти продышаться от вони табака ей явно не помешало бы. Однако разведчица отрицательно помотала головой.       — Ко мне в кабинет. Говорить будем на моей территории.       Усмехнувшись, Шон поправил рукава тёмного пиджака и обошёл командорский стол, медленно направляясь к выходу.       — Уже не плохо, — похвалил он Рену, глядя на неё с высоты своего роста. — Быстро соображаешь.       Он открыл дверь, по этикету пропуская разведчицу вперёд. Когда Рена снова вышла в коридор, Шон обернулся.       — Держи меня в курсе дел, Эрвин.

***

В ночь за два дня до этого…

      Предаваясь воспоминаниям, Род Рейсс позволил себе откинуться на сидение, начав рассматривать серые сводчатые потолки.       Контроль над всем и вся возвратился ему со смертью Адлеров. Как он думал — навсегда. Основная масса недовольных была раздавлена. Запуганная пресса плясала отныне под дудку короны. А Аккерманы потихоньку вымирали в трущобах Подземного города. Ничто более не грозило правящей семье.       Род приказал своему верному псу убить их всех до единого. План был выстроен превосходно, в нём не было и намёка на изъян — позволить семье Адлер перегрызть друг другу глотки, совершенно не вмешиваясь в ход этих замечательных событий. Загнав Алроя в ловушку, Род воспользовался своими знаниями, поставил его жизнь на кон, и когда в нём пробудилась воля предков, передаваемая через пути — он подчинил её себе раз и навсегда. Отныне их недоступная сила — его сила. Их приказы — тоже его.       До одного момента.       Почувствовав внезапный толчок в спину, Род тогда обернулся и оцепенел. Сердце отдалось глухим ударом об рёбра, и он ощутил испарину, появившуюся на своих висках. Девушка, что ненароком врезалась в него, удивленно округлила глаза и поспешила извиниться. Светлые, почти белые волосы слабо качнулись, когда она подняла голову, и посмотрела на него своими зелёными глазами, которые до скрежета зубов были похожими на поганую Адлеровскую породу. Это невозможно. «Рена. Можно просто Рена. Я командир правого фланга». Таких совпадений попросту не бывает.       Ведь его приказы — неоспоримы.       — Господин, мы достали то, что вы просили.       Доверенный человек протянул ему помятую сшитую тетрадь со сведениями о разведчиках.       — Ну наконец-то.       Пальцами он быстро шерстил страницы. Хруст переплета звучал эхом в стенах старой часовни.       Вскоре глаза зацепились за знакомое имя. Фамилия была другой, конечно. Но отсутствие какой-либо информации о прежнем месте жительства и результатами обучения в кадетском корпусе уже говорило о многом. Девушка, словно возникшая из ниоткуда, стала служить в Легионе под чужой фамилией именно в тот год, в тот месяц, когда род Адлеров должен был прекратить своё существование…       — Это дочь Марлона, без сомнений, — уголки губ растянулись в фальшиво мягкой улыбке.       Голос Рода казался доброжелательным, отчего смысл произносимых им слов всегда выделялся своим контрастом. Рейсс был человеком очень сложным и обманчивым. Внешний вид его всегда выражал противоположное тому, что происходило у него внутри. Вот и сейчас, за этой кривоватой усмешкой скрывалось нечто поистине страшное.       — Ну что за настырность? Как их не дави, а эти черви всё равно вылазят из земли, — крупные, пугающие своей бесцветностью глаза с немым вопросом впились в стоявшего напротив человека.       Тот скомкано сглотнул выступивший в горле ком.       — Алроя мы пока не нашли. Отправили за ним Аккермана.       — Привести его ко мне немедленно.       Если единственное отродье Марлона последние пять лет было совсем рядом, значит ли это, что тайны семьи Рейсс снова под угрозой?

***

      Заперев за собою дверь, Рена со всем присущим ей скептицизмом глянула на Шона и проследовала к своему столу, на котором все ещё хаотично лежали записи отца. Разведчица подвинула к себе резной ящик и стала аккуратно складывать листы внутрь.       — Я вас слушаю, господин Лорен, — увлеченная процессом, произнесла она.       Пройдя вглубь, Шон было потянулся по привычке за портсигаром. Однако Рена тут же кашлянула, посылая ему предупреждающий взгляд. Хмыкнув, мужчина вынул руку из нагрудного кармана и опустился в кресло.       — Узнаю этот старый добрый командирский тон, — печальная улыбка тронула его губы.       — Вы хотите поговорить о моём отце?       — О тебе. Займись своей привычной работой, — словив на себе удивленный взгляд, Шон продолжил: — На тебе лица нет, хватит уже. Я же, в свою очередь, тоже займусь делом и выясню, кто пробрался в Легион. Оставим вскрывшееся Марлоном на потом. Сейчас важно не дать кому-либо тебе навредить.       Сжав в руках последний лист, Рена не выдержала и отложила его в сторону. Мужчина всё продолжал с интересом разглядывать её.       — Зачем вы так печётесь обо мне? — наконец решила спросить она.       Ухмылка с лица Лорена тотчас сошла на нет. Он ждал этого вопроса. Это было неизбежно. Неизбежно, как появление звезд глубокой ночью.       — Ты смышлёная. Ждать и рассчитывать на помощь других очень опрометчиво, тебе ли не знать? Однако, — Шон подпёр висок рукой, и воспользовавшись паузой, набрал в рот воздуха, — это мой личный мотив. Ты и кучка бумаг — единственное, что осталось после него.       Лорен неожиданно увёл глаза в сторону. У него всё-таки хватило духу признаться себе в этом. А что ещё важнее — произнести эти слова именно ей.       — Вы, — Рена запнулась, — вы не похожи на того, кто будет так сильно привязываться к другим людям. А особенно — к мёртвым.       — В твоих глазах я наверняка не являюсь примером хорошего человека.       Прикрыв глаза, разведчица качнула головой, отчасти соглашаясь. Последний лист вскоре оказался на дне ящика, и Рена защелкнула на нём замок, после чего опустила на пол под своим столом.       — У меня смешанные чувства по этому поводу, — обойдя его, она стала прямо напротив Лорена, вынуждая взглянуть на неё. Странно, но глаза его больше не таили в себе холод. — Моментами вы бываете просто невыносимым. Но тем не менее, мне хочется вас поблагодарить.       — За что же?       — За преданность.       Шон невольно втянул ртом воздух. Тень скорби чётко отразилась на его лице, когда Рена повторила те самые слова, которые однажды сказал ему и Марлон.       Он был первым человеком, который поверил в него. Внушил, что он может быть не только шутом для столичных чиновников. Шон действительно отплачивал Адлеру своей верностью. Даже когда выяснилось, что он не посвящал его в дела о государственном перевороте, Лорен вдруг понял, что не испытывает и капли обиды. Значит, так было нужно. Значит, Марлон не хотел, чтобы ему помешали. Но узнать об истинных причинах у Шона уже никогда не получится. Какая-то часть его давно ушла вместе с тем, кого он потерял. Теперь же не было больше времени думать о том, чего у него нет.       Сейчас нужно было думать о том, как бы обойтись с тем, что есть.       — Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, — непривычно тихо произнёс Шон.       — Не вы ли мне говорили, что доверие открывает возможность для предательства? — вздохнула Рена, склонив голову. — Но я попробую, если то же самое сделаете и вы.       — Что ж, — он хлопнул ладонями по бёдрам, догадавшись о её намерениях. — Говори, коль есть возможность.       — Я не думаю, что за проникновением стоит Алрой.       — Мои люди разберутся с этим.       — Шон, — мужчина замер, когда Рена впервые обратилась к нему по имени. — Вы хотите подобраться к Рейссу, чтобы отомстить?       «Отомстить?» — прошептал он себе внутри. Это слово было как камень, упавший в бездонную пропасть его размышлений, открывшей перед ним абсурдную истину. Шон чувствовал, что даже если он и захочет отомстить, это не изменит их мир, который уже потерял свою целостность.       Да, этот вопрос мучал его уже давно. К сожалению, ответа найти пока так и не удалось.       — Власть и люди тесно связаны между собой. Когда устоявшаяся система ломает каждого из нас, то непременно рушится и она сама. И когда эта система рухнет окончательно — лишь вопрос времени.

***

      В полумраке главного холла, освещенного только блёклыми лучами луны, раздавались шаги. Тихие, почти неслышные. Сквозь темноту кто-то медленно пробирался к стене, где висел портрет одиннадцатого главнокомандующего. Силуэт с каждым шагом вырисовывался всё четче, и вскоре тени очернили холст, когда чья-то фигура наконец подошла к портрету вплотную. Темные глаза человека вглядывались в изображение, словно пытаясь найти что-то в этом образе. Что-то неведомое и потаенное.       Из-под одежды медленно досталось лезвие. Блеск металла отразил слабый свет, создавая мерцающий блик. Медленно, почти ритуально, человек стал резать. Сначала боязно, неуверенно. Звук, похожий на скрежет, нарушал тишину. С каждым новым движением лезвие всё сильней и хаотичней скользило по изображению главнокомандующего, беспощадно отрывая целые куски. Глаза Марлона Адлера больше не пугали своей пронзительностью.       Совсем скоро на этом изрезанном холсте узнать их было уже невозможно.