Черная пантера.

От первого лица. Наверняка, Вам будет интересно знать кто же я. Хм, ну что ж, так и быть. Я расскажу Вам. Своих родителей не знаю даже я сама. Да и зачем они мне? Такая обуза. Меня нашли у главных ворот входа в Коноху и принесли к Хокаге, так как Шиноби не знали как иначе поступить. Добродушный старик решил взять меня на воспитание. О чём он потом горько пожалел, и проклял этот день. Росла я в его доме. Сколько себя помню, все постоянно мною восхищались: моею красотой, умом, ловкостью и сообразительностью. И даже за моё изящество прозвали «Чёрной пантерой». Но даже в том малом возрасте проявлялся мой, скажем прямо, эгоистичный и сложный характер. Помню, была у нас в академии уж слишком самоуверенная девушка. И однажды она позволила себе слишком много. Она посмела бросить колкость мне в спину! Мне! Тогда, развернувшись, я подошла к этой мрази, которая была старше меня на 3 года, и ,сложив всего одну печать, ударила её в живот. Девушка отлетела на 9 метров. Какая жалость, что так вышло, ох. Как она орала. От жуткой боли. Ну правильно, если ты упадешь и сломаешь руку, при этом у тебя будет разбит нос от не удачного падения, и лицо забрызгано кровью.... Я стояла над ней и смотрела. Мне почему-то очень понравилось. Понравилось, как эта она валялась и корчилась от боли в собственной крови. Я смотрела на это как завороженная, не отводя глаз. Вдруг, я почувствовала, как меня кто-то сильно дернули за руку и развернул. Мой названный отец, Сарутоби, внимательно вглядывался в моё лицо, пытаясь найти хоть какие-то нотки жалости и раскаяния. Но в моих глазах нельзя было ничего увидеть кроме удовольствия. За данный поступок мне сказали перед ней извинится. Извинится? Этого я никогда не прощу! Для своего возраста я была через-чур развита. Окончила академию на звание генина. Прошла «Лес смерти». А вот с поединка на звание тюнина всё и началось. На поединок со мной поставили какого-то хлюпика, хотя он и считался самым выдающимся учеником, всё равно, по мне так, он был ничтожеством. Мне хватило пару ударов, что бы уложить его. Но почему-то мне показалось этого мало! Вот, он поднимается, весь в крови. Шатается, хрипит, кашляет кровью, и все ещё не задаётся. Какое отвращение видеть это. Он был похож на жука, которому оборвали лапки, но он ещё пытается выжить. Глупо. Это меня только развеселило. Удар. И он вновь на земле задыхается. Глупец, ты на кого полез? Иди домой, к мамочке! Шиноби, что стоял неподалёку, подбежал и начал орать, чтобы остановили бой, и я прекратила. Громогласный смех раздался над трибуной...Мой смех. Когда этот малыш всё же попытался вновь встать, во мне проснулось дикое желание убить этого червяка! И вот, я подбегаю. Чакра в руке. Удар, и в моей руке уже его сердце. «Хм, всё ещё бьётся?» Истекающий в крови, парень упал на землю. Воцарилась гробовая тишина. Шиноби уставился на меня глазами полными ужаса. «Как?... Как эта девочка... Эта дива могла... могла так жестоко...». Я же смотрела только на сердце, которое не переставало биться. Мою щеку обожгло от оплеухи. Сердце выпало из руки. Передо мной стоял Сарутоби и пытался сделать вид, что возненавидел за это. Глупый старикашка!... Ведь его глаза могли выразить только любовь к своему детю, которое провинилось. По инерции я сразу же прижала ладони к лицу. И тут же убрала руку. Я смотрела на своего приёмного отца: всё лицо в крови, зелёные глаза с змеиным прищуром блестели от злобы. …И вот я стою на большой поляне, где открывается вид на Коноху. «Берегись, Сарутоби. Я тебе этого никогда не прощу. Я тебе отвечу дугой пощечиной, но более соответствующей... » — проговорила я вслух, уходя всё дальше от Конохи, оставляя город, именуемый когда-то родным. Это была далеко не единственная причина моей ненависти, их было очень много. Мой характер и нрав для меня важней всего, и только это главное. Сейчас же мне 20 лет, я одна из сильнейших людей в Мире, объявленная в розыск... *** - Ты, Кабуто, надежно привязал? Смотри, если он вырвется, то от вашего логова ни черта не останется, — проговорила Азазелла, стерилизуя руки специальной мазью. На операционном столе, привязанный железными цепями к нему, лежал «Змеиный Санин» под сильнейшем наркозом. Хоть данная процедура не была операцией, здесь не нужно было даже надреза, но само излечение было на столько болезненным, что не всякий смог бы даже пережить его. Процедура прошла без осложнений. Хотя брюнетка не считала осложнением тот момент, что Орочимару даже при таком наркозе практически всё чувствовал. Теперь он ощущал боль в три раза превышавшую прошлые приступы. Он орал до тех пор пока не потерял сознание от болевого шока. Уколов лошадиную дозу обезболивающего учителю, медик принялся убирать всё то, что понадобилась для этого не легкого дела. Девушка же практически валилась с ног, но всеми силами старалась этого не показывать. Дойдя до комнаты, которую ей выделили, Азазелла, не раздеваясь, легла на кровать и уснула. На следующее утро Орочимару ощутил такой прилив сил, что казалось не то, что горы, мир готов был под себя перекроить! И не откладывая дело в долгий ящик, решил начать обучение этой наисложнейшей техники с этого дня. Обучение должно было занять много времени. За всё её пребывание здесь Аза не пожелала ни с кем познакомиться, что неудивительно. Тренировки — единственное, что увлекало девушку. Могущество, власть, величие и всеобщее подчинение — всё это достигалось при помощи силы, которую непрерывно тренировала и пополняла наша «пантера». Проходили дни. В этом обществе появился эгоистичный мальчишка — Саске, который только смешил своею гордостью. А иногда брюнетка открыто, без всякого страха, высказывала своё пренебрежение к этому «щенку». С утра и до самого вечера Азазелла и Орочимару проводили время на тренировочной площадке. Такое стремление к силе и могуществу ужасно нравилось «Змеиному Санину». С каждым разом «Змей» осознавал, что ему очень нравится эта дерзкая, неприступная и хладнокровная особа. И как-то раз Санин сделал Азе очень заманчивое предложение. - Ты бы могла работать вместе со мной. Я в свою очередь научу тебя и другим техникам. Мне нужны такие люди, как ты, — в который раз предложил Он во время передышки на тренировке, сидя на камне. - Ха! Ты хотел сказать работать не с тобой, а на тебя, — рассмеялась брюнетка, прищуриваясь, - Я подумаю над твоим предложением — добавила она пару секунд спустя, но уже серьёзно. В итоге юная девушка согласилась, но с оговоркой, что она будет «играть» по своим правилам: - Я согласна доставлять тебе информацию в обмен на техники, но...Но мы будем «компаньонами». Я не собираюсь быть твоей подчиненной. Не для этого я развиваю силу, — сказала брюнетка, не сводя глаз со своего учителя. - Хм, договорились. Но жить ты будишь в логове, — произнёс Орочимару, и по своей привычке облизнулся. В ответ последовала только усмешка и кивок в знак согласия. Надо было признать, что и «чёрную пантеру» ,и Легендарного Санина влекло друг к другу, как черта к грешной душе. Хоть ни один из них никогда не признается в этом, но это чувство влечения было больше похоже на очень скрытую и не признаваемую любовь. Кто сказал, что «противоположности сходятся», тот не прав. Эти двое были похожи и характером, и внешне, как две капли воды. Как одно целое. Именно это их и привлекало друг в друге. Ни один раз Азазелла ловила на себе не скромные взгляды своего учителя. Пожирающие взгляды. И вот однажды вечером, после долгой и утомительной тренировки Азазелла полу-лежа читала какую-то книгу, сидя в кресле. На ней был надет шелковый халат нежно-розового цвета. Её длинные чёрные волосы ложились на прекрасные изгибы стройного тела. Лицо было не подвижно. Взгляд опущен в книгу. Если бы здесь был художник, то он бы ни за что не упустил шанса написать картину... Стук в дверь. - Входи, Кабуто, — не отрывая взгляда от книги, ответила девушка. Медик вошел в комнату. Аза подняла глаза с немым вопросом «зачем приперся?». - Орочимару тебя вызывает. У него для тебя дело, — отчеканил Якуши - Хах! Дело? Ночью? — усмехнулась она, откладывая книгу и переводя взор на гостя, - Если Орочимару хочет меня видеть, то пусть сам придет ко мне. Я не обязана бежать к нему по первому зову, — ответила Азазелла в свойственной ей небрежной манере, — Кстати, можешь так ему это и передать. А теперь проваливай. Стиснув зубы, блондин был вынужден покинуть комнату по такому унизительному приказу. Хоть он и был одним из сильнейших, но бросить вызов такой особе даже он бы не решился.