Черная пантера.

- Почему ты их не убил!!! Почему ты их не убил!!! – разъяренно спрашивает Орочимару Саске — Ты что забыл, что я говорил! Для победы над твоим братом ты не должен испытывать никакого сострадания! – уже выходя из себя, гневно говорил Санин. Молодой человек с черными короткими волосами смотрел вдаль, и казалось, что вовсе не слышал учителя. А, может быть, не слушал? Он не выглядел, как человек только что победивший тысячу ниндзя, но не убив ни одного из них. Позже в Логове. Некоторое время спустя, вернувшись в своё логово, Орочимару вынужден был находиться в постели, потому как его тело начинает отторгаться. Как же он сейчас сожалел, что именно Азазеллы нет рядом. Это был единственный человек, к которому он был по истине рад. Кто бы мог подумать, что этот всех и вся ненавидевший человек. НЕТ!. Даже не человек. Существо. Существо с, казалось бы, насквозь прогнившим нутром, сможет привязаться к кому-то, более того полюбить. Да! да! Да! Именно, полюбить эту эгоистичную особу, похожею на него самого, как две капли воды, и характером и внешностью. За все эти дни Он ломал голову, что же в ней так его привлекает: сначала всё убеждал себя, что она ему нравится только как хороший и выгодный воин и добытчик информации. Потом, переспав с ней, думал, что она будет ещё хорошим дополнением к разведчику – в качестве игрушки, которая бы удовлетворяла его потребности в нужный момент. Но вот, когда она ушла на то самое задание, он испытал какое-то странное чувство, не то которое он никогда не испытывал, а то – из детства, давно забытое, когда он не спал ночами, когда мама с папой уходили на опасные задания. Именно волнение за жизнь близкого человека накрывало его душу целиком. И это чувство становилось все сильнее с каждым днем, ведь время шло, а сроки, которые он дал для выполнения этого задания, выходили... Это ещё сильнее злило. Злило, потому что любое чувство, в том числе и беспокойство, является слабостью. От этого в последнее время он ходил сам не свой, орал на каждого, попавшегося под ноги. Бедный Кабуто, ему больше всех доставалось по долгу службы. И вот сейчас вновь не удача: Он вынужден находиться в постели, потому как его тело начинает отторгаться от его сущности. Вновь вопли и страдания, и та не проходящая боль, разрывающая изнутри; ему казалось, что кто-то отрывает его кожу от мяса, а мясо от костей... ужасающие чувства!!! После очередной дозы обезболивающего, Орочимару наконец-то может прилечь поспать, хотя бы не надолго. Якуши был отправлен на срочные поиски Азазеллы, дабы только она могла вылечить «Легендарного Санина» без переноса его сущности в другое тело... ...Но вот дверь в спальню «Змеиного Санина» отворяется и входит мужская фигура. Луч лунного света отразился от металлической поверхности, и сверкнуло остро наточенное лезвие катаны. Мужчина стоял и спокойно смотрел на открывшуюся ему картину: на широкой двуспальной кровати перемотанный бинтами лежал его учитель; лицо спящего было искажено гримасой боли, видимо даже во сне ему было тяжело переносить эту муку; черные волосы, разбросанные по подушке... В окно светила полная луна, поэтому было все отчетливо видно. Мощная рука юноши сжала рукоятку самурайского меча. В глазах засверкал огонь, активизировался шаринган. Да-да, это был не кто иной, как мститель клана Учиха — Саске. Воспользовавшись таким шансом, замочить уже не нужного учителя. Он сейчас был подобен крысе. Ведь больше ему не чему было учиться, как он думал, поэтому решил избавиться от своего «создателя». И вот теперь он стоит у кровати с жестоким сердцем и холодным расчетом... Шаг. Кисть руки поворачивается для удобного нанесения удара. Шаг. И замирает дыхание. Шаг. Рука заносится для удара. Шаг. И тут глаза Санина раскрылись, как у перепуганной орлицы. Какое-то предчувствие, подобно змее загнанной в угол, было в сонном подсознании «Легендарного». Решив, что всё нужно доводить до конца, Учиха наносит удар. Изворачиваясь, «Змей» отбивает; тут же новая порция боли пронзает всё его тело. Тем временем обладатель шарингана нанес ещё удар... и ещё... и ещё... Орочимару хочет обманным путем парализовать Учиху, он уже готов выпустить свою сущность из этого тела, но какое-то странное чувство останавливает его. Ведь если он превратится в змея и не сможет за 2 часа заполучить новое тело, он умрет. Как же он сожалел сейчас о том, что научил почти всему Саске. ...снова удар катаной. На этот раз острое лезвие вонзилось в левое плечо его учителя. Кровь хлынула из раны на белые простыни. Теперь двигаться на много сложнее, каждое движение отдаётся в плече адской болью. И вот снова ярко сверкнуло лезвие... глаза Орочимару расширились до предела. Острая катана безжалостно пронзило сердце... сердце Учихи... Тут же катана была выдернута, и кровь хлынула фонтаном, окрашивая всё вокруг в багряные тона. Изо рта тоже полилась кровавая жидкость и, тяжело простонав, «мститель» свалился на пол. Жизнь Саске Учиха на этом закончилась. За спиной Учихи, как оказалось, стояла Азазелла. Склонив голову на бок, она утомленно смотрела на труп. Кровь стекала по стальному лезвию катаны и капала на пол. Изнеможденный Санин сидел, покачиваясь, на своей постели и не мог насмотреться на свою спасительницу. Не было боли, не было злости от того, что его чуть не убил его собственный ученик. Он смотрел только на неё. На её длинные чёрные волосы... на её спокойное лицо... на её ярко-зелёные такие родные глаза... пухленькие губки. Она сейчас была похожа на Богиню. Но неожиданно боль пронзило насквозь всё тело. Схватившись за кровоточащее плечо, «Змеиный Санин» заорал во всё горло и потерял сознание... Тут же в комнату вбежал Якуши. Он отнес Орочимару в «операционную», где ему была сделана Азазеллой нужная на тот момент процедура по «оставлению сущности в этом теле». После чего Кабуто обработал и залечил рану на плече... Прошло 5 месяцев. Трудно сказать какое было время суток: поздняя ночь или раннее утро. За широким дубовым столом сидел мрачный Санин, настроение его было самое не наесть отвратительное. На нем не было лица от злости, рядом, как провинившейся школьник, стоял его преданный медик. - Кабуто... – пытаясь сдержать переполнявшею его злость, говорил «Змей», – Кабуто, скажи мне на милость… почему ты её отпустил? – он начал выходить из себя, – Почему после операции ты дал ей уйти?! – долбанув по столу, орал брюнет. «А что я могу сделать, твою мать? Перегородить ей дорогу? Шлагбаум поставить! И это ты говоришь вместо спасибо, после того, что я для тебя сделал! Ты мне уже пятый месяц подряд житья не даёшь!» - материл его в мыслях Якуши - «Я не виноват, что она после «операции» собралась и ушла! При этом, не сказав, куда и почему!!!». Тут дверь постучали. А после разрешения войти, в комнату зашел один из «Четверки Звука». Он сообщил, что удалось обнаружить, где находится Азазелла. Выяснилось, что она живет в «Деревне чая», а точнее на отшибе, в каком-то маленьком поселке. Немедля ни секунды, «Змеиный Санин» отправился в данный пункт. И уже в обед был в назначенном месте. Он проходит мимо разных домов, даже лучше сказать домиков. На улице почти нет народу. На дворе «Золотая осень»; только начало, так что ещё по-летнему тепло, но желтые осенние листья уже весели на деревьях и шуршали при каждом дуновении ветра, предавая обстановке волнующий характер. Он идет и не знает, что будет делать, когда увидит свою любимую; сейчас в нем борются два чувства: с одной стороны он хочет прибить её за то, что бросила его, не объяснив почему, а другое — бросится ей на встречу, обнимать, целовать и быть с ней вместе навсегда. Хотя прибить все равно охота. И вот ворота того дома, о котором говорил один из «Четверки». Сжав рукоятку деревянной двери от ворот, он вздохнул и отворил. Перед его лицом предстала такая картина: довольно-таки обширный двор, сам дом, летняя беседка, в которой стояли маленький деревянный стол и широкая старинная софа. Именно на ней мирно лежала, подперев ладонью щеку, Аза. В другой руке она держала раскрытую книгу, которую только что читала. Её тело от холода прикрывал широкий шерстяной плед. «Пантера» оторвала взгляд от книги и перевела его на гостя. Санин было хотел что-то сказать, и даже уже открыл рот для этого. Как девушка отложила на стол книжку и, откинув плед, поднялась на ноги. Если бы хоть кто-то был по близости, он бы не узнал нашего героя; глаза округлились, рот так и остался приоткрытым, на лице, да и на всем теле выступили нервные капельки пота. Он смотрел и не мог поверить своим глазам: передним в домашнем летнем кимоно стояла Азазелла, но то, что она изменилась, было видно невооруженным взглядом. То, что так бросалось в глаза — это был небольшой округлый животик, говорящий о том, что женщина скоро должна стать матерью. Орочимару стоял в ступоре минут так пять. После чего речь к нему потихоньку стала возвращаться, но не в связном состоянии. Он подошел , смотря в её зелёные глаза. Пантера не отступила ни на шаг. Переведя взгляд на живот девушки, он не мог подобрать правильных слов и спросил, как получилась сформулировать: - Мой? ... — только и смог спросить «Змей». Ярко блеснув обиженными глазами, Аза пояснила: «Твой. А чей же ещё?». По какой-то не понятной инерции мужчина положил руку на живот своей женщины. - Почему ушла, не сказав мне? — опомнившись, начал злиться он. - Не хотела подвергать его опасности. После того, как на тебя было покушение, не ужели ты думаешь, что я осталась бы там с ребенком? — слово «побоялась» она ненавидела и не хотела произносить вслух. Здесь Санин впервые в жизни почувствовал, что нужно уступить... и не идти на пролом. Но ещё раз потерять любимую, а теперь тем более с его ребенком — продолжением его жизни, он не хотел! - Но всё позади. Саске мертв… И я больше не собираюсь никого приводить. Ведь у меня есть ты и мой будущий наследник, — говорил он добрым голосом, стараясь убедить в своей честности. - Так, что я надеюсь, ты вернёшься ко мне? — с ноткой шутки, уже в своей обычной манере задал вопрос Орочимару. - Ммм... Я подумаю, — так же игриво ответила Азазелла, обнимая его за спину. - Я тебя когда-нибудь прибью, — шутя и радостно, изрёк Орочимару, обнимая любимую. - Это мы ещё посмотрим, кто кого, — открыто смеялась Аза, тем временем как «Змей» поцеловал её в лоб. И крепко обнявшись, они пошли не спеша по направлению к Логову, наслаждаясь ароматом «расцветающей осени»...